Карп и цихлида

Вяткин стоял у витрины с рыбой, делая вид, что выбирает. Под белым промышленным светом карпы блестели скользко и серебристо.

Со сдобного плеча продавщицы сползла бретель сарафана, явив на загорелом белую полоску.

Вяткина будто горячим окатило: воображение живо дорисовало остальное белое под одеждой. Он замер — взглядом и дыханием.

Продавщица («Алёна» — размашистым почерком уверял бэйджик) с ухмылкой вернула бретель обратно и потребовала блестяще-розовым ртом:

— Ну!

Вяткин вздрогнул, рассеяно перевёл взгляд на розовое.

— Ну! Брать будем? Или «просто посмотреть»?

***

— Эй, Вяткин! Я тебя вижу. Иди-ка сюда, Лёшка! Давай, вылезай из укрытия!

Ожёгшись метровой крапивой и ободрав о сломанную ветку локоть, Лёшка выбирается из прохлады сиреневого куста и бредёт между грядок.

Солнце печёт нещадно.

Посреди двора на походном столике соседка Тома чистит рыбу. Из одежды на ней (Томе, конечно) — только голубой купальник и выцветший ситцевый платок, из под которого выбиваются светлые пряди.

На столе лежат два большущих карпа с блестящими глазами. Тома работает споро и ловко.Быстрые, ритмичные движения — раз-раз-раз — и чешуя летит в помойное ведро.

Раз-раз-раз — и прыгают пряди у лица. Раз-раз-раз — и колышется высокая грудь. Раз-раз-раз — и слетает с плеча бретель купальника. Тома, не выпуская ножа из рук, большим пальцем сдвигает её на место.

Лёшке отчего-то неловко и хочется поскорее уйти.

— Вот тебе сколько лет? — спрашивает Тома.

— Тринадцать, — едва слышно отвечает он.

Его слегка мутит. От жары и яркого запаха речной тины — решает он.

— Ну вот... А по кустам лазаешь, как детсадовец. Делом бы лучше занялся... Вот ты рыбу чистить умеешь?

Одно длинное движение — и кишки выползают из карпьего брюха.

— Нет, — кривится Лёшка.

— Хочешь, научу, — Тома протягивает нож. Лезвие с кровавыми разводами и налипшей чешуёй блестит на солнце.

— Нет, — отшатывается Лёшка. — Не надо... Я рыбу не ем...

— Какой-то ты бестолковый... — Тома насмешливо смотрит, поправляет платок и машет ножом в сторону бревенчатого дома, — сходи хоть квасу мне принеси. В холодильнике стоит. Жарко — сил нет...

Лёшка, выдохнув, бежит в дом, достаёт из холодильника двухлитровую банку и с жадностью припадает к ароматному, пахнущему хлебом и смородиновым листом напитку.

Из комнаты выходит Костя, Томин муж.

— О! Привет Леха! — он протягивает широкую, жёсткую ладонь и коротко жмёт Лёшкину, узкую и податливую . — Видал, каких я карпов наловил? Зря со мной не пошёл...

— Да не люблю я карпов...

Лешка передает ему банку. Бульк!

— Вот! Тома просила принести. А мне домой пора.

***

Вяткин тыкнул длинным пальцем в самую тугую веселую рыбину на витрине:

— А вот этот хороший?

Алёна сделала губами «пфф», молча достала карпа, положила в пакет и, взвесив, протянула Вяткину.

— Смотря как приготовить, — наконец выдала она, — тыща семьсот с вас.

Вяткина обдало запахом речной тины, он поспешно достал кредитку, и тут же уронил её на пол.

Взглянул на продавщицу.

Алёна смотрела на Вяткина чуть скривив губы, ждала продолжения.

«Цихлида,» — подумал он.

Поднял карту, почувствовал, как к щекам прилила кровь, а в висках застучало.

— Извините... — во рту пересохло, он откашлялся, — Алёна... а что вы вечером делаете?

За новым «пфф» последовал длинный оценивающий взгляд и насмешливое «а ты прямо дерзкий».

***

Вечером Вяткин неуютно сидел в полумраке «Кацо» напротив Алёны, смачно доедающей люля из баранины ( «рыба мне на работе надоела»).

— Твоё имя — плавное, как покачивание женских бёдер при ходьбе, — задумчиво сказал он и проехал взглядом по обнажившийся в очередной раз белой полосе на плече.

Алена поперхнулась, отпила красного из бокала и расхохоталась:

— Ага. Отбортовывает на каждом слоге.

— Я не это имел ввиду...

— Странный ты, конечно. На маньяка похож...

— А ты рыбу чистить умеешь? — спросил Вяткин, тут же подумав «что я несу?»

Алёна засмеялась снова.

— Ты серьёзно?

— Ну да, у меня же там карп... А я никогда, ни разу в жизни — представляешь?

«Сейчас точно пошлёт,» — смирился он заранее.

Она промокнула блестящие губы и вздохнула:

— Бестолковый ты какой-то... Ладно, пошли...

***

Сквозь окно в спальню проникало немного золотистого вечернего солнца. Алёна сидела на краю кровати спиной к Вяткину. Волосы спутались, растеклись по плечам и спине. Она проворно собрала их в хвост и перетянула резинкой. Нагнулась за брошенным на полу сарафаном.

Вяткин протянул руку, провёл пальцем по белым следам от купальника:

— Останешься, может?

Алена повернулась, наклонилась, прижав горячую грудь к его плечу, чмокнула без прицела — почти мимо губ и засмеялась:

— Карпа, что ли, почистить? — И продолжила одеваться. — Не. Мне идти надо.

Он поймал её за хвост, потянул легонько:

— Завтра тогда увидимся?

— Завтра не получится. Муж домой приезжает.

Вяткина второй раз за день будто окатило, теперь уже ледяным. Он приподнялся на локтях, заглянул ей в лицо — нет, не шутит.

— У тебя же кольца нет.

— Пфф...

Алёна встала, расправила подол и, потягиваясь перед зеркалом в дверце шкафа, пояснила:

— Кольцо, Лёшенька, рыбу чистить мешает...

Закрыв за ней входную дверь, Вяткин прислонился к стене, постоял с минуту и отправился на кухню. Открыл дверцу холодильника.

С нижней полки сквозь прозрачную пленку на него смотрел мертвый рыбий глаз.

В тусклом свете лампочки губы карпа знакомо сложились в насмешливое «пфф».