Иже херувимы

Таша с Ликой, столичные девицы с гуманитарным уклоном лет двадцати от роду, прибыли в Суздаль на недельку насладиться здоровым воздухом провинции.

Незатейливая развлекательная программа, кроме музеев, включала прогулки по притихшим от зноя послеобеденным улочкам с заходом в чистенькие, пахнущие ладаном церквушки.

Городок подкупил их отсутствием глянца и притязаний на статусность. Давно не крашеные заборы, жирные герани за пыльными стёклами старых домиков, кусты крыжовника и малины за резными воротами убедительно внушали мысль о тщете устремлений к переустройству мира. И даже не тщете, а простой нелепости подобных затей. Поскольку, если взглянуть на мир с лавочки из-под раскидистой кроны местной невежинской рябины, он неизбежно предстаёт уже и ясным, и цельным, не требующим никаких правок и оправданий для своего существования.

Впрочем, девицы по молодости лет не были склонны к философскому пустословию, и толстозадые местные коты самим своим бытием убеждали их в наличии мировой гармонии сильнее, чем любые возвышенные речи.

Вечера коротали на берегу Каменки с бутылкой медовухи в непритязательной компании местных коз. Причину интересного филологического феномена — почему-то всех коз без исключения в Суздале звали Машками — девицам прояснить так и не удалось.

На четверг был запланирован визит в храм Бориса и Глеба в соседней Кидекше.
День выдался ветреный.
Не дождавшись автобуса, подружки двинулись пешком.

Неприкаянные тучки то сбивались в сизую стаю, то бестолково разбредались по сторонам, и вырвавшееся в зенит солнце слепило глаза, заливая окрестности нестерпимо ярким светом.

Июньские луга сразу теряли свой скромный луковый тон и вспыхивали мокрыми изумрудами в прогалах куцых придорожных тополей. На подходе к Кидекше их нагнал мелкий дождь. Резкий ветер серебрил кроны мятущихся ив, толкал девиц в спину, нахально трепал подолы юбок и рвал из рук почти бесполезные зонты.

Спеша укрыться от непогоды, подруги припустили трусцой к невысокой белой ограде. Храм с первого взгляда разочаровал — простой, тяжёлый, с несоразмерно маленькой главкой на плечистом теле.

На дворе никого не было видно, лишь пыльная табличка на стене лаконично извещала:
«Борисо-Глебский собор. Памятник архитектуры XII века. Охраняется государством».

Подружки постояли у входа в храм, прикрываясь от косого дождика зонтами, потом нерешительно потянули за мокрую кованую ручку.
Тяжёлая створка поддалась.

Они шагнули в притвор, и налетевший порыв ветра с нажимом прикрыл дверь.

Внутри было тихо и пусто.
Лишь голые стены из белых, плотно подогнанных известняковых блоков с остатками выцветших фресок.
Даже привычные таблички с пояснениями для туристов отсутствовали.

— Похоже, тут самобслуживание, — прошептала Лика.
— Смотри, как вытерты. — Таша провела подошвой по плите. — По ним, может, сам Юрий Долгорукий ходил.

Стараясь ступать как можно деликатнее, подружки двинулись вдоль стены.

— А она тёплая, — удивилась Лика, потрогав шероховатую поверхность.

Храм подхватил её голос, заполнив им высоту от фундамента до сводов.

— Вот это акустика…
— Здесь и воздух другой, — вздохнула Таша.

Девицы притихли, ловя замирающий звук.

— Окон мало, а светло… — Лика запрокинула лицо к сводам.
Они шли вдоль храма, заглядывая во все уголки.

— А службы здесь не ведут? Ну хоть иногда? — Таша перекрестилась на облупившуюся фреску в алтаре.
— Вряд ли… Только стены и остались, здесь и экскурсий не бывает.
— А всё же… что-то здесь есть… — Таша вглядывалась в остатки росписей, словно ища в бледных силуэтах причину странного ощущения.
— Смотри, это что? Княжеские могилы? — Лика заглянула в тёмный прогал в полу.
— Похоже… — Таша с опаской наклонилась к яме. — Может, кости до сих пор здесь? Их же не выбросили просто так?

Девицы оглянулись по сторонам и прислушались, словно собор мог им ответить.

— Могли и выкинуть. Когда всё разоряли, — пожала плечами Лика.
— Странно. Спокойно как-то. Хорошо. Уходить не хочется, — заметила Таша.

Они ещё раз обошли собор, разглядывая фрагменты фигур и едва заметные рельефы.

— А там что? Второй этаж? — Таша будто только что заметила мощную галерею вдоль западной стены.
— Это хоры. Пойдём? — Лика шагнула к узкой лесенке.
— Как-то страшно… А вдруг там кто-то есть?
— Кто?
— Не знаю… — Таша закатила глаза. — Может, ангелы… заблудились.
— Ага… Нас ждут.

Девицы поднялись на галерею. Ангелов видно не было, зато оказалось светло и неожиданно уютно.

Весь пол устилал толстый ковёр из пёстрых маленьких фантиков, словно сюда вывалили огромный кузов разноцветных конфетти.

— Это для чего? — удивилась Таша.
— Может, Новый год отмечали. — Лика присела, разглядывая мусор. И вдруг резко встала.
— Ты чего?
— Это же всё… крылья.

— Их же тысячи… — Таша склонилась к полу, разглядывая крылья скромных капустниц, ярких лимонниц, переливающиеся, как драгоценные камни, бархатистые павлиньи глазки, голубые, лиловые… серо-охристые крылышки бесчисленных мотыльков.
— Почему они здесь? — Лика потянулась было к мерцающим треугольникам, но дотронуться не решилась.
— Какой-то безумный коллекционер? — поёжилась Таша.
— Может, птицы? — Лика оглядела своды над хорами.
— Или заблудились… Как ангелы. — Таша сама удивилась очевидной нелепости своей версии.
— Красивые какие. Как живые, только тел нет. Крылья здесь, а сами куда-то делись.
— Чудно.

Не найдя ответа, они неловко, словно стыдясь ступать по невесомым крылышкам, подошли к парапету и посмотрели вниз.
Открылся вид на алтарь.

— Отсюда пели, наверное? — предположила Таша.
— Аа-а-а-а-а… — расхрабрилась и вывела руладу Лика.

Звук пошёл гулять по храму, отразился от плит, столбов и сводов и вернулся, играя тонами.
Девицы напряжённо вслушались.

— Красиво, но голос как будто не мой. Иначе звучит.
— Споём? Всё равно никто не услышит? — предложила Таша.

Они запели «Отче наш»… Не слишком стройно, сначала тихонечко, вслушиваясь, как звук мягко наполняет пустое пространство, как отвечают истёртые камни, известняковые столбы и арки. Потом чуть громче. Потом в полный голос…

Вдруг на стенах стали медленно разгораться пятна света. Лёгкими бликами залоснились выступы щербатых плит. В выцветших фресках проступили цвета.
Таша и Лика притихли.

Они уже собрались было спуститься с хоров, как вдруг услышали звук шагов и замерли, затаив дыхание.
В соборе кто-то был.

Девицы осторожно глянули вниз. В центре нефа оглядывались по сторонам два мужика.
Подруги отпрянули и затаились.

— Они что, нас слушали? — почти беззвучно артикулировала Лика.
Таша в недоумении скривила рот.
— Это кто? Сторожа?
— Не похоже, — присев за парапетом, Лика оценивала пришельцев.
— А если они нас закроют здесь? Как бабочек. — Таша инстинктивно сжалась.
— Зачем?
— Кто их знает… Может, маньяки — пришли коллекцию проверить, а тут мы. — Таша плотнее затянула узелок на косынке.
— Что делать будем?

Лика поправила съехавший на затылок платок.

— Давай споём.
— В смысле?
— Ну тихонечко, как будто ангелы.
— Ты что?! — Таша испуганно прикрыла ладонью рот.

Но Лика уже чуть слышно затянула:

— Иже херувимы…
— Иже хе-руу-ви-и-мы… Тайно образующе… — от растерянности в унисон повторила Таша…

Собор подхватил невесомую паутину мелодии и понёс вниз, оплетая звуками пятна света и тени.

Мужики замерли, оглянулись, потоптались на месте, пошептались и, неловко пятясь, вышли.

Таша и Лика боялись шелохнуться. Через несколько минут они, не сговариваясь, бросились вниз, метнулись в приоткрытую дверь и со всех ног рванули за ограду.
Под прикрытием кустов сирени огляделись.

Дождь давно прошёл. Солнце слепило вовсю. Пейзаж казался почти открыточным. Зелёный аккуратный дворик, белоснежные постройки за невысоким каменным заборчиком.

Вокруг по-прежнему никого. Лишь на другом конце улицы у магазина разгружали товар. Чуть дальше молча курили двое мужиков.

— Мы чего дунули-то так? — со смехом спросила подругу Лика.
— Так маньяки же… Да и вообще, мало ли… — фыркнула Таша. — Сама-то зачем бежала?
— Ну так… Странно там. — Лика вглядывалась в суровый силуэт собора со слишком изящным куполом.
— А ведь главка-то не настоящая, — вдруг догадалась она, — не для света, а просто для красоты.
— Точно. Собор же перестраивали. — Таша сняла платок, встряхнула и сунула в сумку.
— Ну не так уж и плохо мы спели? — почти оправдываясь, заметила она. — А эти что подумали? — и чуть обиженно скосила глаза в сторону курящих.

— Подумали, что ангелов сподобились услышать… Что же ещё? — почти серьёзно ответила Лика.