Перстень с бирюзой
───
1
Она любила тут бывать. Дорога отнимала почти час, но что значил этот час в сравнении с тем спокойствием, которое она здесь находила? В этом месте тело впитывало тишину, словно губка, наполняя ею каждую клетку. Передышка перед тем, как ей откроется очередной страшный секрет. Тайна, которой суждено навсегда остаться в её памяти.
Она ценила эти мгновения. Город отпускал, отступая назад, за поворот, вместе со своим шумом и бестолковой суетой. Она торопливо скидывала сандалии, подхватывала их тонкими пальцами за ремешки и долго бродила по мокрому песку. Морская пена ласково щекотала освобождённые ступни. Она приставляла ладонь к глазам, защищая их от яркого солнца, и сквозь растопыренные пальцы наблюдала, как по волнам мелькают танцующие зайчики.
Затем садилась на песок, обхватывала колени руками и долго смотрела вдаль — пока солнце не соскальзывало в морскую гладь, погружая мир в темноту ночи.
Лана устремляла взгляд вверх, в густеющую черноту, моргающую далёкими искрами. И думала: никто — абсолютно никто — не поверит, что она слышит, как падают звёзды. А она слышала — и ощущала их стремительный полёт, который в ней замедлялся и распадался на разную степень восприятий. Сначала она чувствовала медленное движение, почти щекотание, потом, на мгновение, всё замирало, а затем нарастало. Головокружительно, сопровождаемое едва уловимым шёпотом, словно ветер касался струн — легко, едва-едва, — а потом набирал силу, рвал.
Вместе с ним появлялся страх. Она поднимала руку, вытягивала из-за ворота кожаный шнурок и до боли сжимала висевший на нём ключ, пока страх не затихал, а сердце не начинало биться ровно. Она поднималась, ждала, пока ноги перестанут дрожать, и делала шаг к воде. Она была особенной, пусть это ей и не нравилось. А этот берег был тихой гаванью, её местом силы, перезагрузки и принятия, пускай и без ответов. Задавать вопросы всё равно было некому. Она просто забирала очередное послание.
В этот раз она обнаружила перстень. Он лежал у самой кромки воды, уткнувшись камнем в песок. Она подняла его. Серебряный, мужской, с бирюзой насыщенного глубокого цвета, с тонкими тёмными прожилками. Незнакомый. Впервые она подняла предмет, хозяина которого не знала. Звёзды снова решили подшутить над ней. Они играли не по правилам. Она полюбовалась украшением и решила оставить его себе.
«Красивый, — констатировала она. — Чужой. Но очень красивый.»
Она развязала шнурок и продела его сквозь перстень. Снова надела на шею, опустив за ворот платья. Перстень дзынькнул, ударившись о ключ. Два.
───
2
Ей десять. В комнате душно, не спится. Она думает о соседском мальчике с непослушной растрёпанной чёлкой. Все девчонки называют его Красавчик. Она тоже считает его красивым. Очень, очень красивым. Зовут его Егор, а бабушка часто называет его Горе — она слышала это много раз и запомнила. Сердце сладко ноет и медленно ползёт вниз. Она сидит на подоконнике, смотрит на небо и болтает ногой. Ночь переливается звуками, стрекочет, замирая, потом снова нарастает до звона в ушах и опять уходит в шёпот. Лана замечает, как маленькая яркая точка летит по направлению к земле, оставляя за собой светящийся росчерк. Звезда. Она зажмуривается, сжимая кулаки от напряжения, и произносит первое пришедшее на ум желание — и вдруг чувствует, как мир вздрагивает и летит. Она хватается за подоконник, чтобы удержаться, сердце бешено колотится. Она соскакивает со своего насиженного места и бежит к кровати, в безопасность старого одеяла, и накрывается им с головой. Тихо.
На следующее утро она нашла на берегу ключ — обычный, с потёртой головкой, на кожаном шнурке. Она не знала, чей он. Вокруг никого. Лана намотала шнурок на руку, и странное чувство охватило её — показалось, что она слышит голос. И почему-то она узнала его. Она забрала ключ себе. Так, без задних мыслей. Просто на память.
Через несколько дней по посёлку поползли слухи. Пропал мальчик. Тот самый, с непослушной чёлкой. Уехал в город и не вернулся.
И тут она вспомнила, где видела ключ. Он всегда болтался на шее Егора — Горе, отражая солнечный свет, когда тот нёсся на велосипеде вдоль бабушкиного забора, иногда поворачивая голову в её сторону и улыбаясь.
А потом она застряла, прилипла к череде повторов. Толчок, замирание, гул, страх. Вот только знаки были разными. Звёзды падали, гасли где-то там, у самого края неба. А утром море приносило ей дары. Соломенная шляпа. Старый платок. Забытая книга, промокшая, с раскисшими страницами. Каждая вещь принадлежала кому-то. Тому, кого она хорошо знала. И все владельцы этих вещей уходили. Навсегда. Дары звёзд она прятала. И молчала. Просто не знала, с кем можно было бы этим поделиться, да и нужно ли. Она пыталась разобраться, почему это случилось с ней. Но вопросы оставались без ответов. Со временем этих «почему» накопилось слишком много. А она научилась просто жить. В одиночестве.
───
3
Утро. Лана стоит на причале, ветер играет с её белым лёгким платьем. Она смотрит в воду, смотрит долго, сквозь её бирюзовую прозрачность видит стайку беспокойных рыбок. Серебристых, словно звёзды. Гул внутри медленно затихает. Тошнит. Она покачнулась, на мгновение потеряв равновесие.
— Если продолжишь так пристально вглядываться в воду, упадёшь.
Она делает шаг назад от края и оборачивается. На причале, рядом с ней, стоит человек и улыбается.
— Глеб.
Она ничего не ответила. Просто стояла и смотрела, как солнечный свет скользит по его лицу и как ветер трогает его волосы. И вдруг поняла, что всё, что она представляла о мире, поменяло полюса, изменив смыслы. И от этого всё стало ещё более запутанным. Но ответ на один вопрос был очевиден. Этому мужчине, кажется, было суждено перевернуть всё её представление об одиночестве. Всё это она прочла в его глазах. И испугалась.
– Лана.
А потом закружила осень. Мягкая, добрая, ослепительная. И она ей поверила. Глеб по-новому научил её смотреть на привычные вещи, на знакомые места. Даже прибрежные камни, на которых она сидела тысячи раз, под его ладонями становились тёплыми. Он смеялся, запрокидывая голову, ветер путал его волосы, а Лана училась дышать.
Его взгляд всё туже привязывал её к нему. Она так устала сопротивляться, возводить барьеры, изображая из себя холодную и неприступную. Его слова всё глубже затягивали её в водоворот – тёплый и пугающий, неумолимый. Игра? Пусть так, она готова была следовать её правилам, но проигрывать она больше не готова.
Это случилось в её любимом месте, дарящем покой. Тёплая ночь, море дышало ровно. Они сидели на песке, прижавшись друг к другу. Его куртка укрывала её плечи. Он повернул голову к ней и поцеловал. Мир перестал существовать. Его губы, руки, его дыхание – вот что было настоящим, правдивым. Она попыталась не думать, закрыть глаза, чтобы не видеть над головой этого неба с его голодными звёздами. А они? Пусть смотрят и видят, что она не боится.
Он расстегнул ворот её блузки, кожи коснулся холодный ветер – ненадолго. Глеб покрывал её шею поцелуями, согревая. Его пальцы справились с каждой маленькой пуговкой, и вдруг он замер.
– У меня был похожий, – сказал он тихо, коснувшись перстня, – Очень похожий, но я, кажется, потерял его.
Он не стал больше ничего говорить и снова прильнул к её коже, сантиметр за сантиметром покрывая её поцелуями, опускаясь всё ниже.
А Лана почувствовала, как внутри что-то обрывается. Как гудит в ушах, как колотится сердце и как она летит. Теперь звезда – это она. И мир вращается вокруг неё, размазывается в звуки и цвета. Ей не хватает дыхания. Она горит, и его поцелуи больше не приносят радости, а лишь добавляют огня. Огня, в котором сгорает мир. Её мир. И в её падении не было ничего, кроме падения. Бесконечного. Это была любовь. И это было страшнее любого проклятия.
───
Мысли разрывали голову. Лана никогда столько не думала, даже в своём одиночестве, а это непросто. В нём нет ничего другого, кроме мыслей, но тогда у неё было место, где она могла спрятаться и просто слушать, чем дышит мир вокруг. Она сказала Глебу, что появились кое-какие дела и пару дней её не будет в городе.
– С тобой точно всё в порядке? – он искренне был встревожен.
– Да, почему ты спрашиваешь?
– Ты изменилась. Ты вся напряглась тогда, на берегу. Я подумал, что, наверное, тороплюсь, но ты промолчала, не остановила.
– Всё в порядке, – она почти не дала ему договорить. – Правда. Всего пара дней...
– Хорошо.
───
К вечеру погода испортилась, море взбесилось. Ей было всё равно. Времени не было. Она пойдёт на берег и любой ценой попытается...
Она добралась до места, когда уже стемнело.
– Вы точно хотите выйти здесь? – спросил водитель такси.
– Да, – она сунула ему в руку всё, что было в кошельке, не считая. Достаточно, чтобы он больше не задавал вопросов. Жёлтый свет фар быстро растаял за пеленой дождя.
Она выбежала на берег. Ветер рвал её волосы, хлестал по лицу, швырял песок в глаза. Она щурилась, прикрывалась рукой и шла. Волны били по ногам – холодные, злые.
Внутри Ланы всё кричало, выло, перекрывая ветер и волны. Она носила его перстень у самого сердца. Звёзды – эти холодные карлики – привели его к ней, а сами вложили ей в руки его смерть. Она сорвала шнурок с шеи, ключ соскользнул и упал в воду. Она этого даже не заметила. Она крепко держала в кулаке перстень. Затем замахнулась и швырнула его как можно дальше в море.
– Забирайте! – закричала она в черноту ночи. – Я вам не Харон!
Волна накрыла её с головой. Холод, солёная горечь и боль. Она захлебнулась криком.
– Я не хочу! Не хочу любить! Я не хочу терять! Слышите!
Она выбралась на песок и упала, лицом в небо. Звёзды обступили её. Они дрожали, расплываясь сквозь её слёзы.
Маленькая яркая точка сорвалась с черноты и полетела вниз, оставляя за собой имя – Лана.
Шторм стихал, так же быстро, как и пришёл. Волны лизали её ступни, тихо, спокойно, почти ласково. Берег был пуст. Море не принесло ничего.
– Я согласна.
Она развернулась и пошла прочь. Страха не было. Она чувствовала свободу. Звёзды взяли свою плату, но она успела побыть счастливой. И этого никто у неё не мог отнять.
