Стихи, написанные вечор на прогулке

Ощущаем ли крестоношение? 

Ощущаем ли крестоношение?
Чуть приблизься к любому лицу,
Гоношение от поношения —
Суть прошения к Богу-Отцу.

Сколько лет прозябаю на свете я,
Никого не узрел неспроста,
Кто был против престолонаследия
По примеру Исуса Христа.

Всем бы в рай, хоть по краешку пропасти,
Но вотще ожидают рабы
Будто с неба свалившейся кротости
В стороне от ударов судьбы. 

Вечерняя молитва

Свечерело. И гуще чернила небес
Налегли на страницы души.
Отовсюду технический брезжит прогресс,
Из железа стоят крепыши.

Им сомнения духа — была не была,
Сожжены до сомнений мосты.
Охраняют кварталы от БПЛА,
Как от демонов мир — монастырь.

Это сила страны. Это наши права.
Это зримые символы скреп.
Но молитва лишь в сердце болящем жива,
Не в железных вместилищах РЭБ.

Где-то нынче бомбят, где-то нынче скорбят,
А о том и промолвить нельзя.
Будто вывернут мир на масонский обряд,
Вы ведь видите сами, друзья.

"Замолчи, замолчи!" — укорят, в звукоряд
Допуская лишь благостный тон.
Но едва ли какой укорот сотворят
О молитве, творимой не ртом.

Против адскую полночь творящих котлов,
Против всякого беса не слаб,
Надо мной Богородицы тонкий Покров,
Что едва ли отвергнет Генштаб. 

Литеры

Понуждаю о чëм-то себя написать.
Гору литер бросаю под пресс.
А потом за меня говорят небеса
Или то, что чуть ближе небес.

Так сквозь сумерки, чуть присмотревшись сперва,
Мы родное лицо узнаëм.
Проявляются сами в наборе слова,
Остаются на месте своëм.

Так неровную строчку выводит швея,
Будто под руку кто подтолкнëт.
Горы литер храню, а наборщик — не я,
Вековечный, незнаемый, тот,

Что и в разум, и в сердце проник и приник,
Переплавив молитвами злость,
Что зовëтся в истории Русский Язык,
Русским Духом пронизан насквозь. 

Колыбельная

Мы плывём к неизвестному берегу.
Нам того не дано понимать.
Но как прежде поëт колыбельную
Для младенца счастливая мать.

И всë те же заботы у пахаря,
Что истëр по полям прахаря.
И всё так же рождается за морем
И за море уходит заря.

Всë как в лучшие дни беспечальные
В круге верных друзей и родни.
И мгновения те восхищаем мы,
Но мгновения только, не дни.

Всем бы спать по-младенчесеи ласково,
А проснуться с улыбкой на мир.
Не скрывать эту радость под масками
Опечаленным ближним моим,

Чтобы очи под слëзными бельмами
Не блестели в ночи тяжело.
Только некому спеть колыбельную,
Чтоб уснуло вселенское зло. 

Полнолуние

Снова вечер гнетëт полнолунием
Сумасшедших, поэтов и псов.
Коль не дружишься ты с полоумием,
Закрывай свою дверь на засов.

Это ясно не прямо, но косвенно:
До утра под окном через край
Раздаются безумные посвисты, Серенады и истовый лай.

Сколько разум ни сыпь тяжелëхонько
На аптекарский точный прибор,
Всë взлетает он призрачно-лëгонько.
Не пугайся, тебе не в укор!

Тот, в ночи отвлечения ищущий,
Скорбный дух — перетянет весы,
И прирежет поющего свищущий,
И огложут мослы его псы.

А к утру, лишь заря заполощется
Воробьём с переломом крыла,
Вся ночная возня заполошная
Позабудется, как не была.

Клерки в офисы чинно потянутся,
Зазевает у лавки мясник.
И решит живописец-красавица:
Ей портреты писать — только с них.

Вознесутся заплаты над дырками,
Наша будущность станет ясна,
А в аптеке честнейшими гирьками
Вам отмерят микстуру для сна.

Да ещё и отсыпят для бонуса,
Ибо преданность ваша видна,
Чтобы вам навсегда успокоиться,
"Нелунин". Но, решившись едва

На приём препарата хорошего,
Присмотритесь сперва хорошо,
Не попало ль поэзии крошево
В этот лунной поры порошок. 

Ветродуй

Ветрище свищет на кладбище,
Что межеумный Вечный Жид.
"Увы, он счастия не ищет,
И не от счастия бежит".

А ищет он петли, секиры,
Дробящий шустрый шестопëр,
Ведь обойдя сто раз полмира,
Не умер он, себе в укор.

Рождëнный ветром знойным, лëгким,
Гульливый шустрый ветерок,
Прохожих ударяя с лëту
Предположить едва ли мог,

Что зачерпнув на Мëртвом море
Пригоршню мëртвого греха
Бессмертие обрящет вскоре,
Когда, набегавшись слегка

Ерусалимскою равниной,
Смеясь, прицелившись в висок,
Спасителю на рану кинет
Солëной выделки песок.

И вот уж два тысячелетья
Среди сородичей своих
Как будто раб, гонимый плетью,
Ветрище суетный не стих.

Вопит, в безумной круговерти
Летя в безводные места.
Так всякий не находит смерти,
Кто заушил, смеясь, Христа. 

Ночь

Ночь безвидна, на то и тьма.
Радость телу, сон для ума.
Ночь луной что сечкой сечёт
Всё, что было, нечет и чёт.

Пронесёт тебя на руках,
Будь ты кроток или лукав,
Будь ты весел или умëн,
Над бурливой бездной времëн.

Пусть душой ты не столь глубок,
И тебя, живой голубок,
Одарит темноты казна.
А настанет ли день — как знать. 

26.10.26   19:30