Белка

-2 балла за превышение объема. Администрация

— Мам, у него просто параноидальный тип личности, ты ничего с этим не поделаешь. Это не лечится. — Рита задумалась и помолчав добавила, — я уже давно перестала на него обижаться или ждать человеческой реакции.

— Что ты такое говоришь? — возмутилась Бэлла. — Это же твой отец!

— И что? Он не человек что ли?

— Именно! Человек. И самый близкий. А ты как все студенты-медики: стОит выучить новую болезнь, так они сразу её находят у всех окружающих.

— Я психологию учу, чтобы разобраться в проблемах, которые вы с папой на меня навешали. Чтобы не тянуло в петлю от домашнего уюта. Только потому ещё жива и не на наркоте.

— Что ты такое говоришь? — снова повторила Бэлла.

А что ещё она могла сказать?

Родители назвали её Бэллой, но для всех она сразу становилась Белкой. Институт закончила с красным дипломом. Аспирантура — легко! Защита диссертации — блестяще… А дальше… что-то начало проворачиваться.

Виталий тоже называл её Белкой. Белочкой. Ласково, по-доброму. Вернее, она думала, что по-доброму. Они словно были созданы друг для друга — все так говорили. Серьёзные, целеустремлённые, готовые свернуть горы во имя цели.

Конечно он задавал тон везде и во всём. Предложил работать вместе, и научная работа пошла вверх. Декан был доволен — статьи шли одна за другой. Конечно, за подписью декана, а они так — с краю. Потом Виталий разок прошёл первым автором, хотя сбор информации и эксперименты — вся работа — легла на плечи Белки. Потом ещё раз…

Конечно, и ей доставалось третье или четвёртое место в авторах, но она не претендовала. Раз опубликовала побочные результаты как первый автор — и Виталий устроил скандал. Она под него копает! Она предаёт их интересы! Ведь они договорились, что изо всех сил нарабатывают авторитет ему, а потом ей. Всем достанется, но важен карьерный пик, а не размазывать усилия. Конечно, она согласилась.

Статья получилась неожиданно удачная, и её позвали в другой отдел, предложили интересный проект. Она почти согласилась, но увидела мёртвое лицо Виталия. И он снова назвал её предателем. Кричал: “Ты хочешь меня отодвинуть? Меня собирались пригласить туда, а ты всё сломала!” Конечно, она отказалась от предложения, но Виталия тоже не взяли. Во всём виновата стала опять она.

Где-то между делами родила дочь, хотя Виталий и высказывал ей недовольство, ведь решили же, что сначала карьера, а потом… Бэлла отказалась делать аборт, и трещина между ними стала глубже.

Дочка Риточка часто болела, но мужа это даже как-то успокоило — Бэлла сидела дома, хотя по-прежнему писала его статьи, подбирала информацию, переписывалась с редакторами. 

Между делом, он наконец стал профессором. Праздновал в отделе, а она сидела с дочерью на больничном.

Рита незаметно выросла, окончила школу — тоже с отличием. Бэлла пришла на выпускной одна и смотрела счастливая, как дочь получает аттестат — гордая, красивая, независимая. Виталий, узнав о выпускном, сразу приказал готовиться на его факультет. На что Рита собрала чемодан и уехала, не сказав ни слова. Через время позвонила матери из другого города и сказала, что поступила в медицинский.

Она время от времени приезжала, всё более взрослая, интересная, новая. Привозила сувениры, рассказывала о новой жизни, но отец разгневанно уходил из комнаты, обливая обеих холодным презрением. Он никогда никого не прощал.

— Ты предала нас, — бросал сквозь зубы, когда дочь уезжала обратно.

Рита улыбалась спокойно, и эта улыбка удивляла Бэллу и заставляла задумываться. Давала какую-то силу. Но сила эта пока дремала…

Наконец, Бэллу пригласил ректор на тихий разговор, и предложил подумать, не хочет ли она пораньше на пенсию? В отделе сокращения, несколько сотрудников приказано… кхм… ну в общем, она же понимает…

А Бэлла сидела в шоке и не могла понять — пенсия? Уже? Когда это случилось?

Она ушла с работы пораньше. На деревянных ногах поднялась в квартиру, открыла дверь и увидела рядом с ботинками мужа красные лакированные туфли. А через несколько шагов — тихих шагов на мягкой подошве — увидела Виталия, который жадно обнимает и целует какую-то молодую особу, стаскивая с неё одежду.

Она так и стояла, пока Виталий наконец её не заметил.

— А что по твоему я должен делать?! — кричал он. — Ты себя превратила в чучело! Ты за собой не следишь! И всё время какие-то шашни на стороне! Ты меня подсиживала. Ты предала нас! Всё время предавала! А мне нужны верные соратники, которые всегда будут на моей стороне! А у тебя всё всегда поперёк! Ты как белка в колесе — всё время крутишься, лишь бы что-то сделать против!

Она вышла из дома и пошла не разбирая дороги.

Именно белка в колесе. Навечно!

Хотелось кричать — я не предала нас, потому что никаких “нас” не существует! Есть только твоя маниакальная идея-фикс! Это ты предал меня! И всех вокруг! Всех!

Она попыталась оборвать свой мысленный крик. Он никогда не услышит. А если услышит, то на каждую реплику ответит тысячей других. И вставить свою правду в этот поток упрёков будет просто невозможно. Но слова — не высказанные, наболевшие — распирали изнутри, словно гной, которому нужно выйти наружу.

Ноги несли её в неизвестность; она шла по тёмной улице в никуда — спотыкаясь, судорожно всхлипывая, чуть не падая, иногда хватаясь за какие-то перила…

Пока наконец в лицо её не ударило ночным простором реки. Пустынная набережная подсвечена светом луны. Серый слой льда сковывал реку, а каменный парапет стоял на страже этого покоя.

Бэлла смотрела на царство льда и гранита и думала — как же она оказалась в этом месте? В этом мире? И всё вокруг неё в жизни было таким же холодным и недвижным. Мёртвым. Как её жизнь…

Пенсия…

Страшнее всего было то, что мысленная ссора никуда не уходила — она сверлила мозг словно дрелью. Да, я не закончила эту часть проекта, но ведь её нельзя закончить, пока мне не принесут результаты от других. Я не могу отчитаться по данным, которых у меня нет! Даже примерно! И мне надо отдохнуть! Я не была в отпуске уже три года! Рита не пишет, не звонит, а тебе словно всё равно. Ты не обращаешь ни на кого внимания… И дома я тоже занята — кухня, уборка, ты приходишь со студентами, и мне приходится всех кормить, и прибирать снова мне… Кто я — жена? Твой заместитель? Секретарша? Я всё это! Без ропота, без отдыха и благодарности! Ты меня загнал, как лошадь!

И в глазах снова стояла картина, как жадно обнимает он девушку, как стаскивает с неё одежду…

Пенсия…

Бесполезно спорить! Как доказать что-то этой гранитной набережной. Хотелось разбить лоб о парапет. А дрель продолжала работать в голове непрекращающейся пыткой. Потому что на каждый её крик в сознании возникал его ответ — и он всегда был быстрее, громче, напористее. И все её оправдания повторялись по кругу, потому что ответа на них не было. Человеческого ответа. Были только его ответы.

И она закричала — громким звериным криком через весь простор ледяной реки.

— Вы в порядке? — голос рядом прозвучал как гром, и Бэлла вздрогнула. Замотала головой, попыталась сказать по привычке:

— Всё хо… рошо… — но голос ещё срывался. — Из… вините…

И бросилась бежать вдоль реки от этого голоса, от чьего-то нечаянного участия, от стыда. Сжала кулаки и крепко зажмурила глаза, пытаясь справиться со спазмом и дрожью во всём теле.

Надо просто остановиться и больше не спорить. К чёрту. Больше не хочу. Всё.

— Всё! — закричала она и ударила кулаком по парапету.

И вдруг раздался грохот. Словно канонада, словно медленный взрыв. Бэлла не сразу поняла, что случилось, но вдруг осознала — ледоход!

Тёмно-серые плиты льда, отражающие мерцание луны, громоздились, сбивались в кучу, обнажая проёмы чёрной воды. Река выталкивала лёд со своего тела, и Бэлла вдруг почувствовала эту силу и свободу. Словно ответ на все её вопросы.

Она ещё вытирала слёзы, когда вдруг раздался звонок.

— Мам, привет, это я.

— Риточка, наконец-то! — Бэлла старалась не всхлипывать. Не зная, что ещё сказать, остановилась на привычном, — как дела? Как здоровье?

— Мамуль, я звоню… это… сказать, что ты у нас стала бабушкой! — и дочь хихикнула.

— Что? — Белка замерла от неожиданности. — Как? Когда? — И в конце концов сообразила добавить, — я даже не знала, что…

— Мамуль, — перебила Рита, — просто не хотела тебя отвлекать и всё такое. Ну в общем, всё позади! Девочка, три пятьсот, и всё как полагается, — она смеялась счастливая.

— Боже, какое чудо! — она тоже рассмеялась, глядя на чёрную воду с проблесками лунного света и замерла. И больше всего на свете хотела увидеть эту малышку.

— Мам, а ты не хотела бы к нам приехать? — вкрадчиво спросила Рита. — Мы приглашали маму Сенечки, но она ужасно занята, у неё выставки. Ты тоже, мы понимаем… Но может на месяцок… Помочь немного…

— А на годик никак? — рассмеялась Бэлла. — Или два…

— А что, ты можешь? — удивлённо спросила Рита.

— Я ухожу на пенсию, — ответила она тихо. И добавила после паузы, — и от папы, — ожидая всплеска эмоций с той стороны. Вместо этого услышала:

— А я удивлялась, что ты так долго терпишь… Ты и правда приедешь? — голос дочери уже не смеялся, он напитан серьёзным удивлением, словно она замерла на вдохе и боится спугнуть.

— Приеду. Хоть сейчас. Вот прямо не заходя домой на вокзал…

— Мама, ты герой, — прошептала дочь. — Я тебя жду. И очень люблю.

Бэлла смотрела на реку удивлённо, и видела, как она уносит весь этот мусор — пустые бесконечные споры, обиды, недовольство… И они больше не имели власти над ней. Колесо сломалось. И в голове закрутились новые картинки…

Бэлла тихо рассмеялась, вытирая слёзы и шмыгая носом.

Бабушка…