Оживитель трупа №2

В то утро вторника Саня еле проснулся, еле поднялся, еле выбрался на кухню. До полуночи, пока не разболелась голова, пытался поймать ускользающую как белый парус идею для рекламного слогана. Так и не смог. За ночь голова болеть не перестала. Почти наощупь кинул два тоста в тостер.

— Безрукий идиот!

Саня вздрогнул и окончательно проснулся. Взъерошенная Катя сквозь дым казалась Медузой Горгоной. Накинув полотенце на тостер, она открыла окно. На секунду зависла над Саней, сжигая взглядом, потом выскочила в прихожую.

— Ты достал меня своей катастрофичностью! — прошипела она и, хлопнув дверью, голодная, ушла на работу.

А вечером Саня вернулся в пустую квартиру.

Это было два дня назад.

И вот сегодня в четверг Саня проснулся в два часа двадцать две минуты.

Алкаши из двадцать второй квартиры не поделили последние двести грамм и устроили разборки. Пришлось свалить из квартиры. Он просидел на детской площадке с ноутбуком, пытаясь закончить проект, который уже вторую неделю еле продвигался. Не было то ли вдохновения, то ли… да… не было этого «то ли». Вернее, Кати.

Кое-как прилепив пару каких-то непонятных слоганов к рекламному проекту, полусонный Саня отправился на работу прямо с детской площадки.

В офисе первым делом купил два дорогих билета на премьеру фильма, который так ждала Катя. Отправил ей сообщение и долго смотрел в телефон, надеясь на быструю реакцию.

— Чёрт, забыл, последний день, — вдруг вспомнил он.

Проект, над которым он мучился всю ночь, улетел к заказчику. И Саня опять завис, глядя в отправленное письмо, ожидая моментального ответа. Минут через двадцать дремотной медитации, вконец опустошённый, понял: без чашки кофе не справиться.

В кафе на втором этаже было почти пусто. Только начальник, который подозрительно-критично посмотрел на Саню, и уборщица, натирающая полы. Смущённый присутствием шефа, Саня осторожно нёс бумажный стакан с горячим кофе между столиками, но всё равно столкнулся с уборщицей и вскрикнул от пролитой на руку жидкости.

С перевязанной правой ладонью Саня вернулся из травмпункта и сразу был вызван на ковёр к начальнику.

— Что с рукой?

— Ожог второй степени, мазь дали. Но… мышкой я смогу работать, Степан Семёнович.

Степан Семёнович смотрел на растерянное лицо, на хрупкую фигуру — с этой перебинтованной рукой ещё более жалкую.

— Пришёл ответ от «Атлант-Сити». Они забраковали твой проект. Это уже твой второй проваленный проект за два месяца… Александр, нам придётся расстаться.

Саня отсутствующим взглядом скользнул по фигуре шефа, постоял пару секунд, развернулся и молча вышел.

Досиживая последние два часа до окончания рабочего дня, Саня отправил ещё пару сообщений Кате, которые она также не прочитала.

— Ну всё, осталось только напиться.

Домой Саня точно не пойдёт. Набрать пива и сидеть в провонявшей гарью квартире — такое себе удовольствие. Он практически не пил, поэтому длинная мысль «напиться» перебивалась короткими «где?», превращаясь в непрекращающийся сигнал SOS. Потом вспомнил про бар, где он с группой отмечал поступление в институт.

«Две шпалы» находился на окраине города у полузаброшенного полустанка. Вечером в четверг здесь было пусто. Помещение было наполнено железнодорожной атрибутикой — рельсы, шпалы, фотографии локомотивов, флажки, вагонные диваны.

Саня заказал что-то сладенькое, чтобы не чувствовать горечь.

— «B-52», — бармен в каком-то нелепом золотисто-жёлтом жилете пододвинул трёхслойный напиток.

Бокал вздрогнул и мелко-мелко задрожал. Нарастающий шум отразился от стен и завибрировал у потолка.

— Товарняк, — кивнув в сторону окна, спокойно пояснил бармен.

Через полчаса, осмелев, Саня попросил:

— Что-то похожее, но погорячее.

И перед ним появился пылающий «B-52».

Затем появился какой-то оживитель трупов номер два. После него было отправлено штук двадцать сообщений Кате. Потом всё пошло вразнобой: бокалы, названия, вкусы, телефон, товарняк, слова, время. Вокруг летали тостеры, уборщицы, эскизы презентаций, иероглифы слоганов, взъерошенное лицо шефа, улыбка бармена. Сознание закручивалось спиралью к потолку. В этой сумасшедшей карусели Саня отправил ещё штук двадцать недоставленных сообщений Кате и дважды не дозвонился до начальника.

— А что это за «Две шпалы»? — совсем разойдясь, ближе к полуночи, спросил он.

— Фирменный коктейль. Егермейстер, водка, джин, абсент и секретный ингредиент.

— А, давайте!

— Уверены? — спросил бармен, приподнимая бровь. — Его заказывают, чтобы забыть десять лет жизни.

— Два сделайте.

После второго глотка Саня понял, как был не прав бармен. Коктейль приподнял его над барным стулом, закрутил вокруг собственной оси, вернул обратно, но вниз головой. Мир распался на две абсолютно идентичные, не желающие синхронизироваться, вселенные. Сначала в одной Вселенной на телефон залетело две шпалы, через несколько секунд — во второй: фотография от какой-то Светулечки с двумя полосками беременности. Он пытался склонить оба своих мозга к совместному анализу фотографии. Но вместо того чтобы думать, они настойчиво предлагали ему расплакаться. Сознание вдруг свалилось в пике — Саня расплакался.

«Катя ушла, квартиру сжёг, проект завалил, что за наваждение, куда теперь, с работы выгнали. Никому я не нужен, никто не ждёт, не любит, и сам я себе в тягость, в голове гудит тишина, почему всё так, почему всё ломается вокруг, почему ломаюсь я. Ещё от какой-то Свет-тулечки буду папой, ну нафиг, к чертям всё».

— Закрываемся, оплатите счёт.

— К-кто это?

— Бармен…

— Не, Светулеч-ка, кто это?

— Вот счёт…

— А… — Саня кое-как достал карту, — держите.

«Операция отклонена».

— Попробуйте ещё раз.

«Операция отклонена». «Недостаточно средств».

— Пойду за охраной.

Вот теперь ещё и денег нет, позорище.

Пока бармен в своём нелепом жилете ушёл искать охранника, Саня поспешил исчезнуть из бара. Покачиваясь, вышел на свежий воздух и ещё сильнее захмелел. Возле какой-то стены его сильно рвало. Очнулся он куда-то бредущий, разговаривающий сам с собой.

— Дорога кривая. Куда иду? Б-без работы. Без неё. З-зачем идти, если всё т-трескается. Крошится. Раздваивается, я тут, мир там. Зачем вся эта хрень — деньги, т-тостеры, любовь, ох, и напился я, дети тоже нафиг. Уйду к чёрту. Вот… по этим рельсам и уйду.

Саня добрёл до полустанка, пошёл было по шпалам. Споткнулся — раз, другой. Тяжело, по-стариковски, опустился на рельс.

— Уф… всё, не могу. Думать не могу. Идти не могу. Жить не могу. Хватит.

Сбоку потянул тревожный гудок поезда, появилась яркая низкая звезда.

— Вот, пусть меня паровоз утянет… на небо.

Второй гудок — близкий и пронзительный, звезда, взорвавшаяся столбом света.

Санина голова бессильно упала на колени.

Очнулся Саня от металлического грохота. Перед глазами проносился товарный состав. Скрюченное и задубевшее за ночь тело замёрзло. Ноги не вытягивались, шея не крутилась, корпус не выпрямлялся. Сознание ещё блуждало в темноте.

— Почему так светло?

— Ну наконец-то очухался.

— Где я? — с усилием повернул голову Саня.

— В преисподней.

— А ты чёрт?

— Вообще крышу снесло? Совсем ничего не помнишь?

— Помню вспышку, помню поезд… ехал… в меня.

Раздался оглушающий гудок. Влетевший на полустанок локомотив потащил бесконечные дребезжащие вагоны по соседнему пути.

— Здесь тупик: на этот путь поезда не ездят.

Саня крутанул головой, сморщился от боли.

— Держи, — сидящий рядом парень в золотисто-жёлтом жилете положил Сане на колени ноутбучную сумку, телефон, — сбежал, как угорелый. Телефон уже часа два вибрирует.

Саня разблокировал телефон. Отключил будильник. Просмотрел сообщения.

«Поступление средств по зарплате…»

«Саня, ты где?! клиент одобрил проект, говорит, последний слоган гениален. ты где?? ответь!!»

«Саша, извините меня. Я тут поругалась с парнем, хотела его потроллить, случайно фотографию Вам отправила».

Под грохот пролетающего товарняка Саня медленно поднялся.

— Как ты меня нашёл?

— Когда-то я здесь тоже поезд ждал…