Когда ты сломан

Рецензия на произведение:

• Царапина - Автор: marrtin

Как жить, когда больше не видишь в этом смысла? Как идти дальше, потеряв самого близкого человека? Как принять, что ничего уже не изменить? Как вновь полюбить жизнь?

Автор “Царапины” не рассказывает об этом. Но он говорит о другом: о том, что исцеление — нелинейно, и если стало лучше сегодня, завтра может вновь стать хуже, но это — нормально. О том, что даже сломанные, искалеченные, опустошённые достойны любви и заботы. О том, что такие люди всё ещё могут принимать и отдавать любовь. И о том, что жизнь — прекрасна, даже когда она рассыпается осколками.

Мы не сразу узнаём, что случилось с героиней рассказа. Сперва автор погружает нас в её мир, как в ванну с горячей водой. Тепло обволакивает, убаюкивает, расслабляет — но на фоне всё время, как навязчивая мелодия, звучит упрямый мотив вины и самообвинения. Такими же деталями подано первое фантастическое допущение — о линиях. Очевидно, что рисунки Рона — не просто изображения, это тонкая настройка тканей мироздания, и иногда линии ложатся на бумагу ровно и плавно, а иногда грифель ломается, перечёркивая значительную часть достигнутого.

Центральная сцена рассказа — ужин на балконе. Атмосфера создана мастерски: почти идиллия, но что-то всё время… Царапает. И лишь потом мы узнаём, что именно.

Флэшбэк впечатляет. Не нужна долгая предыстория, не нужна расстановка сил или мотивы — мы сразу успеваем к кульминации. Создание голема — сознательное решение и личная жертва отца героини. И она может понять это решение. Понять, но не принять. Ведь даже если он и спас мир ценой своей жизни — она утратила целый мир вместе с ним.

Но жизнь продолжается. Течёт река — вечная, всепрощающая, как будто даже равнодушная, но на самом деле бесконечно мудрая. И пусть сердце героини ещё кровоточит — и эта царапина рано или поздно затянется.

Если говорить о достоинствах текста, то первое и главное — язык и стиль. Не обошлось без шероховатостей: кажется, что речь героини слишком перенасыщена деминутивами (“царапинка”, “животик”, “ноготочки”, “язвочки”). Но это можно воспринимать как приём: вина пожирает героиню изнутри, а внешне это может проявляться в стремлении занимать как можно меньше места, съёжиться, исчезнуть. Преуменьшить себя. Не существовать вовсе.

Сленг и разговорный стиль (“типа”, “походу”) диссонирует с эпичной сценой сражения. Но таков мир произведения, в нём сочетается разное (и, кстати, мне почему-то кажется, что действие происходит в мультивселенной: машины рядом с копьями и стрелами, антенны рядом с магией). Не могу сказать, что до конца поняла эту задумку, но довольна своей теорией.

Второе и очень важное — атмосфера и образы. Задействованы все органы чувств, но более того — обстановка показана с почти романтической любовью (взять хотя бы лужи, которые отражают лучшие небеса). Конечно, это нужно для контраста. Но и само по себе — красиво.

Эмоциональный всплеск в финале второго флэшбэка пробирает до слёз. Время — слепая лошадь (как красива эта метафора!). И как удачно за горечью этого момента следует невысказанный разговор героини с Роном. Честно, мне не хватает Рона в этом рассказе! Он слишком идеальный, слишком принимающий! Где его боль, где его усталость? Разве что в сломанном грифеле. Идеальный возлюбленный, нежный и терпеливый. Или… не возлюбленный? Может быть, герои этого рассказа — две части одной личности? Рон — почти родительская фигура. А героиня — почти беспомощный ребёнок. Но как взрастить в себе любовь и принятие, если нет опыта получения этого извне? Хочется только верить, что Рон знает, что делает, и эти почти терапевтические отношения не обернутся катастрофой (его слова из первых абзацев, которые цитирует героиня, позволяют надеяться на это с необходимой долей уверенности). Достаточно того, что уже было пережито. Хватит слёз, хватит шрамов.

И финал, на мой взгляд, показывает, что героиня сделала шаг к выздоровлению и самостоятельности. Река течёт мимо. Жизнь продолжается.

Автору удалось написать по-настоящему утешающую историю: правдивую, искреннюю и не приторную. Конечно, она может понравиться не всем. Но я бы хотела, чтобы читатели её полюбили.