Мия

Апрель 2019 года. Амстердам. Я здесь из-за неё — моей богини.

Оговорюсь сразу: не буду раскрывать её настоящего имени. Любые совпадения прошу считать случайными.

Итак, Мия Лукас — девушка с планеты «Марс»: худая, долговязая, с бритой головой. Её песни выносят мне мозг.

Ещё до начала концерта я пробрался к сцене как можно ближе. Тот факт, что мой кумир рядом, кружил мне голову. Её музыка пробирала меня до самых косточек. Мне хотелось протянуть руку и прикоснуться к ней. Зажатый толпой фанатов, я терял свою идентичность. Мне нравилось быть частью этого живого экзальтированного монолита.

Под занавес она исполнила реквием. Ослепительный луч прожектора погас, погрузив зал во тьму. Мгновение — и в её молитвенно сложенных руках загорелась свеча. Пламя подрагивало, и было в этом что-то мистическое. Лицо Мии казалось ликом святой. Сотни мобильников в руках поклонников откликнулись включёнными экранами.

Слёзы катились по моим щекам.

Покинув зал, я приложился к фляге с канадским виски CrownRoyal, чтобы снять напряжение от переполнявших эмоций, — не помогло. Ноги привели меня в квартал красных фонарей. Труженицы плотских утех усердно зазывали, но, подобно стойкому праведнику, я избегал их цепких объятий. Измотанный собственным аскетизмом, натолкнулся на двери CasaRossa— порнобалагана, гордо именующего себя театром. Через пять минут, вытянув усталые ноги, я отдыхал в просторном малиновом кресле.

Во время представления у меня случилось дежавю.

Увидеть её — мою звезду — на сцене нагой под фонограмму «Не оставляй меня одну» стало полной неожиданностью.

Поверить в то, что, отработав концерт, моя бритая марсианка объявилась здесь в роли гимнастки-стриптизёрши, было бы совершенным идиотизмом.

Жеманно походив по сцене, девушка уселась на трапецию, и её, кокетливо дрыгающую ногами, подняли под потолок. Она мастерски выполняла трюки. Внезапно зал замер от ужаса, когда в суицидальном порыве она бросилась головой вниз, и облегчённо выдохнул, когда стропы остановили её падение. Какие-то сантиметры отделяли девушку от увечья или смерти.

Нет, конечно же, это была не Мия, а её сестра-близнец — другого объяснения у меня не было. Но мысль: «А вдруг это она, мой идол? Может, это ещё одна из форм её самовыражения?» — не покидала меня.

Номер со свечой стал кульминацией. Гуттаперчевая стриптизёрша выгнулась мостиком над трапецией, поместив свечу в интимное место. В зале погас свет. Трапеция с девушкой плавно поднялась вверх. Пламя плясало, отбрасывая зловещие блики.

«Да что же они помешались на свечах? Ещё один реквием в ночи?!» — мысль, что расплавленный воск попадёт ей на плоть, беспокоила меня.

Но всё обошлось. Стриптизёрша, после завершения номера, улыбалась, посылая зрителям воздушные поцелуи.

Впоследствии, я пришёл к выводу, что моя чувствительность и перевозбуждение преувеличили опасность происходящего. Вероятно, свеча была фейковая – на батарейке.

Ночь я спал плохо и беспокойно — обе девушки с «Марса», певица и стриптизёрша, преследовали меня в сновидениях. Огонь, то вспыхивал в их ладонях, сложенных лодочкой, то гас. Они выпускали из рук кораблики с горящими огнями, и те уплывали вдаль. С исчезновением последнего кораблика наступила кромешная тьма. По всей видимости, с этого момента меня вырубило, так как больше я ничего не помнил.

Утром с больной головой в моросящий дождь я вышел на улицу; пахло сыростью и застоявшейся водой. Купив в ларьке аж три бутерброда со знаменитой голландской селёдкой, я будто знал, что они мне пригодятся. В десяти шагах от меня стояла Мия. Вот только которая из двух? Или ещё одна? Город играет со мной злую шутку, подсовывая клонов. Чего он хочет? В его действиях нет никакой логики, но зачем-то он проделывает это со мной.

Голову девушки скрывала кепка, поэтому отсутствие волос не сразу бросалось в глаза. Она была чуть выше среднего, худая, с мешковатой хипповской сумкой через плечо. Опершись на поручень, смотрела на тёмную воду так, будто хотела спрыгнуть и утонуть.

Догадка или какая-то внутренняя сила подтолкнули меня обратиться к ней:

— Как насчёт бутерброда с селёдкой?

Бросив на меня безразличный взгляд, Мия (или кто она там), взяла бутерброд и, откусив его, продолжила смотреть на воду, игнорируя моё присутствие.

Проглотив угощение, она спросила:

— У тебя славянский акцент, ты русский?

— Да.

— Давно здесь?

— Вчера прилетел.

— Если думаешь меня бутербродом купить, — ошибся!

На это я не знал, что ответить. Намёк был оскорбителен.

— Подошёл, потому что… — начал я оправдываться.

— Решил, что хочу утопиться? — прервала она мой лепет.

— Нет, услышал, как урчит твой желудок.

Она снисходительно улыбнулась.

Я решил не говорить ей, что на второй день пребывания в Амстердаме встречаю уже третью «Мию».

И тут мне в голову пришла, как мне казалось, неплохая идея:

— Ты любишь музыку? — спросил я.

— Разве есть люди, которые её не любят?

Я протянул ей наушники, поставив хит с последнего альбома Мии «Дьявол живёт в тебе». Мгновенно её лицо преобразилось, приняв глубоко сосредоточенное выражение.

— Ты её фанат? — спросила она.

— Да! Я прилетел на её концерт.

— И ты думаешь, что я и есть твой кумир, Мия, звезда Амстердама?

Я молчал.

— А может, ты был в CasaRossa? Сознайся, ты был в CasaRossa?! Тебе понравилось? Кто из нас круче: она или я? — девушка, как следователь, пристально смотрела на меня.

Теперь я пожалел о своём эксперименте. От селёдки хотелось пить, в горле пересохло. Воздух пропах рыбой. Соврать я не мог, а даже если бы соврал, она бы распознала ложь. Пока я раздумывал над ответом, девушка отвернулась, и я почувствовал, что она вот-вот уйдёт — растворится, словно этой встречи никогда и не было.

И всё же что-то удерживало её, а иначе как объяснить, что она не уходила? Я воспользовался этим.

— Меня зовут Дэнис, — представился я. — А тебя?

— Мия.

Её ответ смутил меня. Видно, у меня было глупое выражение лица, потому что она спросила:

— Всё ещё гадаешь, какая из двух?

— И какая же?

— Та, которая настоящая.

Её ответ окончательно поверг меня в ступор. И тут я заметил, что девушку бьёт озноб, что у неё, вполне вероятно, жар.

— Тебе надо отдохнуть. Мой отель в двух шагах отсюда. Пошли. Не бойся, —выпалил я.

— Это ещё вопрос, кто кого должен бояться.

В номере я излишне суетился:

— Вот лекарства, кофе, чай? В холодильнике йогурт, бутерброды…

Она не слушала — молча разделась и юркнула под одеяло.

— Окей, я пошёл. Если что, мой номер на столе, — сказал я, стараясь не смотреть в её сторону.

— Мне холодно. Согрей меня, — она то ли приказала, то ли попросила.

Мысли в моей голове мгновенно спутались. Я абсолютно не был готов к такому повороту, но беспрекословно выполнил её просьбу.

Мне кажется, Амстердам — это город, где мне суждено совершать странные, неестественные для меня поступки, которые я никогда бы не сделал в обычной обстановке. Всё, что происходило со мной, походило на игру, или это вообще не я, а какой-то персонаж в моей оболочке.

По жизни я — нёрд, компьютерный гик, и чураюсь реальной жизни. А тут я оказался вовлечён в загадочный клубок совпадений, который, как человеку, имеющему дело с логикой компьютерных программ, хотелось бы распутать.

Мия ушла — я понял это, как только проснулся. Посмотрел на часы — ещё не было четырёх дня. Свет не попадал в комнату — уходя, она задёрнула шторы, на столике горела свеча. На мой мобильный пришло сообщение со старой, плохого качества фотографией. Две бритые пятнадцатилетние девчонки в рваных чёрных чулках в каком-то полуподвале с электрогитарами в руках. На заднем плане снимка горела свеча. Внизу стояла дата — «2000 год», и подпись: «Дуэт Мия — полное обнуление».

Набрал номер, с которого пришла фотка — короткие гудки и сообщение: «The number you have dialed is disconnected or no longer exists».[1]

Я оделся и пошёл, ускоряя шаг, не заметив, как перешёл на бег. В CasaRossa её выход уже заменили жалким, пошлым подобием. Я пытался выяснить у охранников, как мне найти девушку, выступавшую вчера на трапеции. Но они молча игнорировали меня, словно я тень, а не человек.

Вот и закончился мой короткий отпуск, в понедельник — на работу.

Из головы никак не шли слова: «Та, которая настоящая».

В который раз я пристально вгляделся в снимок и тут увидел свой портрет между лицами девушек. От неожиданности оторвал взгляд, а когда посмотрел опять — в том месте, где я только что заметил себя, был замысловатый узор из трещин и облупившейся краски на стене. Я всматривался снова и снова, но портрет не складывался.

Самолёт оторвался от взлётной полосы. Меня не оставляло ощущение иллюзорности произошедшего. Кто из них оригинал? Кто копия? И каково моё место во всей этой истории? И есть ли в случившемся хоть какой-то смысл?

Как просто писать программы, как сложно понять людей, — рассуждал я, точно зная, что прилечу в Амстердам снова!