У тридцать седьмого дома

О, моя милая Фрея! До последнего дня буду помнить зелёные твои глаза, что как омут тянули меня в свой мир, не отпуская ни на минуту. Мысли о тебе ни днем, ни ночью никак не дают мне покоя. И я не могу ни спать, ни есть. Ни разбиваться вдребезги. Ни собирать себя самого обратно. Внутри меня каждый раз мгновенно закипает кровь, когда я вспоминаю о том, как касался тебя рукой, как мне хотелось падать куда-то вниз. Хотелось лететь далеко к солнцу, хотя за моей спиной нет и никогда не было крыльев.

А теперь весь мой мир безжалостно рушится. И никто не может его удержать. Точно земля уходит из-под ног и превращается в пыль. Точно облака исчезают с небесного полотна, и его бледно-голубые невесомые, но такие тяжёлые куски, с грохотом падают вниз, будто самому главному Атланту надоело держать небо.

Наш город вот уже несколько месяцев напоминал скомканный и колючий хаос: в некоторых кварталах маялись одинаковые полуразрушенные серые дома, треснувшие бетонные блоки, торчащая арматура, будто вывернутый на изнанку грязный асфальт вперемешку с землей.

Слухи о том, что в городе появились пришельцы и уничтожают людей, возникли внезапно и сразу распространились среди местных жителей. Говорили, что они очень похожи на нас, и встретив подобных, не сразу поймешь, что внутри у них не человеческая кровь и плоть, а что-то живучее, красное и густое, вперемешку с металлическими механизмами и трубками.

Об этом мне как-то после ликвидации пары десятков подобных существ рассказал один из солдат, который "не один раз убивал этих тварей". Он так и сказал :

- Да я не один раз убивал этих тварей! И знаешь, внутри у них какое-то густое красное желе. Железные жилы какие-то и детали. Не знаю, как там у них всë устроено, но они мне жутко не нравятся.

В этот день я впервые увидел тебя, Фрея. Ты была снайпером в одном из солдатских отрядов, который занимался ликвидацией незванных инопланетных гостей. Были ли эти существа в других городах - я не знал, так как всякая внешняя связь с миром прервалась с того самого дня, как они появились в нашем городе.

Говорят, что в небе над городом с появлением инопланетных навис невидимый и прочный купол - такой, что сквозь него невозможно было пробиться военной технике или крохотной птице. В городе исчезла сотовая связь, перестали работать телевидение и радио. И все мы под этим колпаком были предоставлены сами себе.

Местная администрация старалась не сеять панику раньше времени среди населения, определило часы работы магазинов, но категорически рекомендовало не выходить в вечернее и ночное время суток на улицу.

Тогда я воспринимал всё происходящее как некую игру или обычные слухи. Потому что всё это было где-то там, не со мной. Потому что я сам никогда в жизни не сталкивался с пришельцами, а соответственно, не чувствовал для себя никакой опасности.

Это был июль 2044 года. И с тех пор я думал только лишь о тебе.

В тот день, когда мы с тобой встретились, я стоял у какого-то полуразрушенного трёхэтажного дома и угощал городского солдата сигаретами. В этот момент подошла ты - уставшая, но в твоих бездонных зелёных глазах я увидел свет. В них так неутомимо искрилась жизнь, в них мерцала маленькая, но в то же время такая бескрайняя Вселенная.

В горле мгновенно пересохло, и я закашлял.

- Вот, - сказала ты и протянула мне свою металлическую солдатскую фляжку, - выпейте воды, а то от пыли и жары дышать невозможно. Или просто горло прополощите.

Я схватился за эту фляжку, как за некую ниточку, чтобы больше никогда тебя не упустить, чтобы никогда не потерять тебя, Фрея.

Вероятно, в этот момент я выглядел достаточно странно, и ты участливо меня спросила :

- С вами всë в порядке?

- Да. Все в порядке. Спасибо! - ответил я, открыл фляжку и сделал несколько глотков воды. Вода была тёплой.

В твоих глазах в этот момент тоже было тепло. Ты пристально смотрела на меня и едва заметно улыбалась.

- Идите домой! И не ходите на городскую площадь вечерами, эти твари иногда там появляются, - предупредила меня ты.

- Значит вы часто наблюдаете за этой городской площадью? - спросил я, чтобы знать, где мне в дальнейшем тебя искать.

- Приходится, - ответила ты и, обращаясь к солдату, добавила: - Пойдем, Джек! Скоро построение и нас могут потерять. Не стоит задерживаться. Поспешим!

Ты развернулась и направилась к каким-то развалинам, где стояла военная техника и были видны другие солдаты.

Джек докурил сигарету, кивнул мне на прощанье и что-то пробубнил о том, чтобы я тоже шёл домой. Тогда я приблизился к нему и негромко спросил:

- Как её имя?

- Фрея, - ответил он, - её зовут Фрея, и она - самый меткий стрелок в нашем отряде.

Последующие дни тянулись для меня бесконечно. Я думал только о тебе. Иногда, совсем редко, в городе были слышны выстрелы или взрывы. А порой стояла мертвая тишина. Но мне же невыносима была одна только мысль, что с тобой в любой момент может что-то случиться, и я навсегда тебя потеряю, так и не узнав ближе.

В один из таких одинаковых и обычных дней я направился в магазин. В то время местные власти еще держали под контролем поставку продуктов, воды и необходимых вещей для продажи из каких-то неведомых мне запасов города. Но было ясно - длиться вечно это не сможет и закончится быстрее, чем всем нам кажется.

Магазин неподалёку от меня открывался несколько раз в неделю - ровно с девяти утра до двенадцати часов дня, и в это время он тщательно охранялся военными. Ходить просто так по улицам, как уверяли нас солдаты, было небезопасно. Местные же шептались, что пришельцы легко могли напасть на людей, но сам я ни разу подобного не видел.

Набрав в магазине кое-какие продукты почти на неделю, я встал у кассы и терпеливо стал ожидать своей очереди. Вместе со мной в очереди стояли ещё человек десять, и все разговоры у них были исключительно про пришельцев.

Говорили разное. Но от нечего делать я их слушал. Потому что сам лично за последнюю неделю пришельцев видел только издалека, что, несомненно, было не так уж и плохо. Встречаться с ними лично и близко мне совсем не хотелось, какими бы они ни были. Внешне они были очень похожи на людей, но тело их было более вытянутое, голова - более овальной, а руки и ноги - немного длиннее...

- Слышал, что у них яркие краснючие глаза, и если в них посмотреть, то сразу умрешь, -высказался пожилой мужчина в очках.

- Бред! Они проникают своими железными трубками и проводами под кожу человека и высасывают из него всю кровь! - возразил ему высокий парень лет двадцати пяти.

- А я собственными глазами видела: если они прикоснутся к человеку хотя бы пальцем - человек превращается в стекло, а потом падает и разбивется на тысячи осколков! - быстро затараторила женщина в светлом платье и, помолчав, тихо произнесла:

- Так всё и было!

- А ну, прекратите сплетни собирать!

Это кто-то из военных прикрикнул на разговорившихся в очереди людей. И они тут же разом замолчали.

Через несколько минут я расплатился на кассе и направился домой. В мои тридцать с лишним лет меня никто не ждал дома. Родителей я своих никогда не знал, родственников у меня не было. А с женой и детьми как-то не вышло.

Зато у меня был кот. Обычный полосатый кот. Ничем не примечательный. Его так и звали - кот. И он был спокоен и умиротворен, если его не трогали, когда он спал, и иногда гладили по шерстке.

Я занёс покупки домой и сказал коту:

- Это нам на неделю. Не сожри все за раз!

Кот в ответ мне лениво мяукнул, что я воспринял как знак согласия.

Потом я вывалил из пакета свои незамысловатые покупки на стол, в основном это были консервы, небольшое количество овощей не самой первой свежести, сухари, сигареты и несколько пачек кошачьего сухого корма. Это все, что сегодня можно было приобрести в магазине.

- Смотри, смотри, - говорил я коту, - запоминай, это нам на неделю!

И мой кот с пониманием взирал на это безобразие, вероятно, с ностальгией вспоминая, как в лучшие времена он всегда ел отличнейший кошачий паштет, а теперь ему придется довольствоваться только сухим кормом.

Ночами, несмотря на запреты, я часто приходил на городскую площадь и ждал тебя, Фрея, на центральной улице у тридцать седьмого дома. Увидев меня там впервые, ты удивилась. А потом - ты всегда приходила ко мне. .

Первые несколько ночей мы без умолку говорили. Так, я узнал, что твой отец был отличным охотником и научил тебя стрелять. Узнал, что ты любила ходить с ним в лес, обожаешь запах костра и заваренный на травах чай. При малейшем движении от твоих тёмных волос ощущался аромат какой-то сладостной горечи. И этот запах был для меня таким манящим и таким родным, что мне хотелось обнять тебя и никогда больше не отпускать.

Примерно на пятую нашу встречу ты спросила меня:

- Как твоё имя? Мы говорили с тобой обо всём на свете, но ты забыл назвать мне своё имя. А я забыла его спросить.

Тогда я ответил:

- Я - Сэм. Мне тридцать два. И я безумно в тебя влюблëн.

Как сладко и как неимоверно быстро проходили ночи с тобой. Как больно мне сейчас от того, что я никогда больше не прикоснусь к тебе, не услышу твоего голоса, Фрея.

В одну из наших встреч я узнал от тебя, что инопланетные стали убивать большое количество людей, что это - не просто слухи. Нет, они не доставали оружие и ни в кого не стреляли. Они прикасались к людям своими железными трубками, которые исходили из их тела, проникали под кожу, отчего через несколько часов люди становились стеклянными и могли разбиться при любом неуклюжем движении или обычном падении. Ты сказала, что сама видела ни один раз, как почти прозрачные стеклянные люди разбивались на куски. Раньше это были лишь единичные случаи, власти и военные старались об этом просто умалчивать. Но сейчас, на протяжении уже нескольких дней, стеклянных становилось все больше и почти все они разбивались, не смотря на то, что старались передвигаться очень осторожно. Видимо, стекло, которым они становились, было очень хрупким.

- Так не бывает! Это нереально, - уверял тебя я.

Ты же в этот момент молча и как-то серьезно взглянула на меня, и тогда я осознал: это реальность, это всё - здесь, сейчас, рядом.

Именно тогда я пообещал, нет, я поклялся тебе, что каждую ночь ровно в три часа я буду ждать тебя на нашей городской площади, на центральной улице у тридцать седьмого дома, даже если от этого дома ничего не останется. Даже если от этой улицы или площади ничего не останется. Даже если от меня или от тебя ничего не останется - я поклялся ждать тебя там каждую ночь ровно в три. И ты приняла мою клятву, Фрея.

В следующую нашу встречу ты молча передала мне в ладонь что-то, завернутое в темную ткань.

- Что это? - спросил тебя я.

И ты ответила мне:

- Посмотри.

Я развернул кусочек ткани и увидел маленькую фигурку стеклянной птицы. Она была как настоящая - клюв, перья, крылья, тонкие лапки. Только из прозрачного стекла.

- Где ты это взяла?

- На подоконнике, в одном из зданий, где я веду наблюдение за площадью.

И ты мне рассказала о том, что этим утром на подоконнике появилась маленькая стеклянная фигурка птицы - вчера её точно здесь не было, ты уверяла меня, что появилась она именно утром, а значит, инопланетные подошли совсем к тебе близко. Значит, они высасывали жизнь из всего живого. И они были везде.

- Я боюсь за тебя. Сейчас я еще больше боюсь за тебя. А птицу я заберу себе.

Это всё, что я мог сказать. После этого мы долго молчали.

Каждую ночь, не смотря ни на что, мы встречались всё там же.

Солдат инопланетной армии между собой мы называли ежами. Форма у них была черно-серого цвета с острыми металлическими шипами на спине, рукавах и вороте. На фоне полуразрушенного города они вышагивали будто бы небольшими стаями, и их блестящие колючки были видны достаточно хорошо даже в темноте. Иногда мы наблюдали за ними с крыши какого-нибудь высокого уцелевшего дома.

Порой я видел стеклянных людей. Мужчины. Женщины. Они из последних сил как маятники шатались из стороны в сторону, падали, трескались, разбивались на части. Некоторые из них, имея трещины и сколы на теле, забирались на крыши зданий и с разбегу падали вниз, а потом звонко и гулко разбивались.

На всë это было очень тяжело смотреть.

Всё это было невыносимо слышать.

Как-то ночью, когда я направлялся к тебе на встречу, и уже поднимался по ступеням на крышу тридцать седьмого дома, на одном из этажей мне попалась стеклянная пожилая женщина. Она с силой вцепилась своими руками в мою куртку и требовала как можно скорее отвести ее в лес, говорила, что выросла в небольшом домике около леса и раз уж ей скоро предстоит умереть, она бы хотела сделать это там.

Я пытался ответить ей, что лес достаточно далеко от нашего города и чтобы добраться туда, нужно объехать или пересечь горы, и я ничем не смогу, к сожалению, ей помочь. Тем более ночью. Но она будто не слышала меня, всё громче повторяла свою навязчивую просьбу. Сколько это длилось по времени - я не помню, мне казалось не менее получаса. Потом стеклянная женщина отошла от меня, извинилась. Она посмотрела мне в глаза. Я тоже посмотрел ей в глаза. Они были почти безжизненные. Женщина тихо, едва слышно, произнесла:

- Зелёный лес не за горами, он ближе, чем тебе кажется. Надеюсь, что через минуту я окажусь именно там.

После этих слов она приблизилась к оконному проëму, в котором не было стекла, и резко прыгнула вниз - во двор дома. Это был седьмой или восьмой этаж. Шансов выжить у человека при таком падении - не более десяти процентов. Шанс выжить у стеклянного человека в этом случае равен нулю...

Так наступил октябрь. Продукты в городе иссякали. Люди становились всë злее. Но я всё также любил тебя, Фрея.

Двенадцатого октября я, как обычно, поднялся к тебе на крышу. Тебя не было. Тогда я и подумать не мог, что больше никогда тебя не увижу. Хотя зачем я себе вру, я сразу же понял - я тебя никогда больше не увижу. Но моё человеческое сердце упорно не хотело в это верить. Поэтому я начал тебя искать. Я прошел по всем этажам, заглянул в каждый угол тридцать седьмого дома. Тебя нигде не было. Я не понимал, зачем я тебя ищу, если уже тогда знал - тебя больше нет.

Пять утра. Я выбежал на городскую площадь, где не было ни единой души и стал кричать. Громко. Насколько мог.

Я звал тебя. Слышишь, моя любимая Фрея? Я звал тебя. Я звал тебя, зная, что ты мне не ответишь. И это самое страшное. Когда - вот так - знаешь. В этот момент я не думал, что на меня могут напасть инопланетные. В этот момент я не думал ни о чем другом, кроме тебя.

Меня повалили на землю несколько солдат. Я посмотрел на них и понял, что это не ежи, что это - наши, городские. Среди них промелькнуло недовольное и знакомое лицо.

- Джек! - крикнул я, - Джек! Это же ты? Где Фрея? Где она?

- Не кричи, иначе я сам тебя прибью! - зашипел Джек и потащил меня в какое-то укрытие.

И там, через какое-то время, он тихо сказал:

- Фрея погибла вечером. На крышу, где она вела наблюдение, пробрался инопланетный. Я думаю, что он подкрался к ней со спины. Иначе бы она стреляла в него. Иначе бы она спаслась. Он сделал ее стеклянной, как делал стеклянными до этого многих людей. Тело ее мы не нашли. Да и что искать? Только множественные осколки стекла на земле у торца здания. Предполагаю, что это именно осколки Фреи, потому что кроме неё на этой крыше, практически никто не бывал. Ее оружие осталось нетронутым, а она никогда его на своем рабочем месте после смены не оставляла. Мне очень жаль...

Джек закурил и сказал:

- Смерть Фреи для нас большая потеря. Таких снайперов как она - в городе больше нет.

Потом он обратился к своим солдатам, указав на меня:

- Для него это что-то личное - её смерть. Они очень любили друг друга. Фрея мне рассказывала. Проводите его до дома.

И мы шли до моего дома молча. Всю дорогу. А потом солдаты ушли.

Через несколько недель я бесцельно слонялся по улице. С тех пор, как тебя не стало, я часто хожу по нашему городу. Несмотря на запреты военных.

В этот раз я услышал чьи-то шаги за своей спиной и обернулся.

Это была инопланетная женщина. Она смотрела на меня. Она стояла совсем близко. Её зрачки - большие и красные, голова - овальная, а руки и ноги длиннее, чем у людей.

- Что тебе нужно от меня? - спросил я.

- Покажи мне дом. Наши солдаты ведут бои и мало что рассказывают, как у вас тут всë устроено. Покажи дом.

Голос у неё оказался каким-то металлическим и немного низким.

- Пойдем, - просто ответил я.

И мы направились к моему дому. Я не испытывал страха и не опасался инопланетной. Мне было всё равно. Перспектива стать стеклянным и разбиться вдребезги была ничем не хуже перспективы жить без тебя, Фрея.

Инопланетная зашла в мой дом и стала его рассматривать. Навстречу ей вышел мой кот, который сразу же громко зашипел.

- Кто это? - непринужденно спросила она.

- Это мой кот. Единственная живая душа, которая всегда рядом, - ответил я. Она каким-то легким движением сразу взяла кота на свои руки и стала его гладить несмотря на то, что кот продолжал шипеть.

Но она, не обращая на него внимания, громко спросила:

- Есть в доме красное?

Я удивился:

- Вы имеете в виду вино? К сожалению, нет. Я бы и сам сейчас не отказался его выпить...

- Что такое вино? Мне нужна человеческая пища красного цвета. Яблоки, сырое мясо, ягоды, помидоры. Эти названия я знаю.

- Нужно посмотреть.

Я направился к холодильнику, где взял несколько помидоров. Больше ничего красного я не увидел. Но мой взгляд упал на кетчуп и открытую упаковку томатного сока.

Взяв их, я поставил всё это добро на стол и пояснил:

- Вот, это всë, что у меня есть из красного.

Инопланетная бесстрастно взглянула на меня и принялась есть.

Красное.

Видимо, она настолько любила помидоры, что ела их с кетчупом, запивая томатным соком.

Через несколько минут она закончила и я осмелился спросить :

- Почему именно красное?

- Так устроен наш организм. Внутри нас - красное. И едим мы красное. И пьем мы красное. Другое не можем. Это нужно нам для энергии. Вы тоже можете дать нам красное - внутри вас жидкость. Наши солдаты уже пробовали эту жидкость. Ты мне её дашь?

Я понял, что инопланетная говорила про кровь.

- Я не могу тебе дать эту жидкость. Это моя кровь. Без нее я умру.

- Тогда в другой раз. Сегодня я уже съела красное. Сегодня я уже выпила красное. Увидимся в другой раз.

После этих слов она собралась уходить, а мне так много хотелось спросить у неё. И я не выдержал:

- Постой! Зачем вы забираете у людей кровь? Почему они становятся после этого стеклянными? Кто вы, откуда вы?

- Мы питаемся красным, я же говорила тебе. Ваша планета идеально подходит нам для жизни. Здесь много красного. И у вас внутри - красное. Мы берем это, а взамен вливаем другую бесцветную жидкость, которая есть в нас. От неё такие как ты, становятся стеклянными, такова функция этой жидкости - поддерживать жизнь в организме. Если нет красного - организм станет бесцветным и твёрдым как стекло. И даже разобьëтся как стекло. Мы не убиваем вас. Мы просто даем вам взамен другую форму жизни. Вы сами ведете себя неосторожно. Вы сами заканчиваете свою жизнь. Еще вы убиваете наших солдат.

Там, где мой дом, почти все ресурсы закончились. Наши содаты и остальные жители скоро все прибудут сюда. Нас не так много, как вас, поэтому мы установили купол над вашим городом. Он прочный, вы не уберете его. Никто не уберет его, кроме нас. Мы не хотели вас убивать. Мы хотели брать только красную жидкость, красную еду. Но теперь уже поздно говорить о чем-то. Мы все равно возьмем всё красное здесь. А потом переберемся в другое место со своим куполом.

Инопланетная встала из-за стола, давая мне понять, что наш диалог окончен. На прощание она мне сказала:

- Я увидела дом людей изнутри. Я расскажу о тебе своим.

На столе остались только пустая коробка от сока и пустая пластиковая бутылка от кетчупа. Не было ни единой капли, ни единой самой крошечной капельки. Ни остатков от помидоров. Она выпила и съела все. Я даже удивился, как она это сделала, потому что и бутылка, и коробка стали идеально чистыми.

Больше я ее не видел. Через пару часов после ее ухода я нашел своего кота за диваном. Вернее, его стеклянные осколки. 

Октябрь почти кончился. После твоей смерти меня на улице как-то остановил Джек.

- Зря ты вот так бродишь один. Это опасно! - предупредил меня он.

Но мне были практически безразличны его слова. Через несколько секунд Джек добавил:

- Пойдем, я кое-что тебе покажу!

Мы зашли в какое-то ближайшее здание с разбитыми окнами, высокими потолками и осколками от стекла на пыльном паркете.

В окна ярко светило солнце и его лучи отражались в каждом, даже самом крошечном кусочке стекла, лежащем на полу. От этого яркого света казалось, что паркет сверкает. Сверкает так ярко, что мне сразу же стало больно глазам.

- Дай руку, - попросил меня Джек.

Я протянул ему свою ладонь и он положил на неё что-то тяжелое и тёплое, даже горячее.

Я автоматически сжал ладонь и почувствовал, как мою ладонь, крепко сжатую в кулак, нестерпимо пекло, разжал пальцы, на сверкающий паркет с глухим "бумс" свалился какой-то небольшой металлический округлый предмет.

- Это что-то вроде их сердца, - пояснил мне Джек.

Я посмотрел. Это была светлая металлическая шестерёнка — миниатюрная, но почему-то удивительно тяжёлая. Её зубцы едва заметно шевелились.

- Эта штука будто живая, она нагревается, когда её держишь в руке и зубцы начинают вибрировать.

- Зачем ты мне это показал?- спросил я.

- Просто, чтобы ты знал - я отомстил за Фрею.

- Это не вернет еë, - тихо ответил я и пошел к выходу.

Шестерёнка так и осталась лежать в этом здании на паркете. Джек не стал её поднимать. И сразу же вышел за мной на улицу.

Шли дни, недели, месяцы. Инопланетные стали появляться на улицах города не только по вечерам, они осмелели и, видимо, начали чувствовать себя здесь полноправными хозяевами, их все чаще можно было увидеть в утреннее и дневное время. Они уверенно ходили по городу, заглядывая в окна домов и припаркованных автомобилей.

Меня никто из ежей не трогал. Даже если мы сталкивались с этими солдатами лоб в лоб. То ли от того, что мне было на всё плевать, то ли от того, что та инопланетная, которая была в моём доме, запретила им трогать меня. Другого объяснения я этому не нашёл. Да особо объяснений и не искал вовсе.

Эти ежи с блестящими шипами на одежде - бесстрашные солдаты, сильные, не имеющие никакой жалости. У них нет чувств, нет эмоций, они просто выполняют то, что заложено внутри или же то, что приказывает им хозяин, командир, вождь... Не знаю, кто там у них самый главный. Да и знать не хочу.

Каждый еж, безразлично прошедший мимо меня - знак того, что мне нужно прожить ещë один день без тебя. А потом еще один. И ещë...

Свое одиночество я ощущал от этого еще сильнее, еще острее и еще больше.

Теперь ты знаешь наверняка, что слишком много странностей произошло с течением времени после всех этих событий, и слишком много ежей прошло мимо меня, да и сколько еще пройдëт?

Моя любимая Фрея, с тех пор, как тебя не стало, воздух по вечерам кажется мне слишком горячим, душным и пыльным. Я знаю, как люди прячутся по углам собственных домов и подвалов, и выходят на улицу только для того, чтобы найти себе еду или воду. Но с каждым разом это становится всë трудней и опасней. Да, впрочем, и самих людей с каждым днём становится всё меньше.

Моих запасов осталось совсем немного. И сколько недель я вот так продержусь, наверное, знает один лишь Бог.

Слишком много стеклянных мужчин и женщин разбивались вокруг. Особенно когда начинались очередные взрывы, они бежали со всех ног в ближайшее укрытие, со звоном и треском падали вниз, с них скалывались и отлетали куски стекла, но они продолжали бежать и по итогу - полностью разбивались.

Иногда мне приходилось идти по этим осколкам. Просто молча идти и слышать, как стекло, которое когда-то было обычным живым человеком, хрустит под моими грязными пыльными ботинками.

У стеклянных людей всегда был выбор - бежать или стоять на месте и не шелохнуться. Но их инстинкт всегда выбирал одно: бежать. Поэтому все те, кто становились стеклянными, жили недолго, если вообще это можно было назвать жизнью.

Сейчас в городе практически не видно военных и бродячих бездомных животных. Все продукты и воду, что оставались по малочисленным магазинам и рынкам в округе, давно растаскали себе по домам оставшиеся в живых люди.

В темном небе всё чаще шумно кружатся вороны. Их противное карканье разносится по площади, и мне кажется - еще дальше, по всему нашему городу. Я знаю: вороны предвещают беду. Голосят так громко, будто раньше тысячи лет они носились по миру, сея смертные грехи, и вот теперь именно в нашем городе настал черед собирать урожай.

Здесь стало практически невыносимо. Чтобы выжить, многие люди решались на преступления. Стало много избитых, раненых, слабых и больных. Но купол над нашим городом всё также прочен. А поэтому - нет никакой надежды.

К инопланетным еженедельно прибывает помощь, их космические корабли - огромные и бесшумные, проникают через купол всегда в одно и то же время. Им привозят новых ежей-солдат , новое оружие и, может быть, что-то еще.

Думаю, когда они заберут с нашего города все, что возможно, высосут из него все до последней красной капли, они переместят свой купол, сквозь который никому невозможно пробиться, на другой город, а потом еще на другой, и ещё...

Но что бы не произошло со мной дальше, я сжимаю в руке ту маленькую стеклянную птицу - единственное, что у меня осталось в память о тебе, Фрея. Я берегу эту птицу так, как будто бы она - последнее, что связывает меня с тобой, и больше всего на свете я боюсь это потерять. Как уже потерял тебя.

Моя зеленоглазая Фрея! Лети туда, где твоей душе будет уютно и хорошо, лети, моя маленькая стеклянная птичка, лети... Туда, где бескрайнее небо, тишина и покой. Где нет взрывов, нет бесконечной стрельбы и человеческого страха.

Моя любовь, каждую ночь, ровно в три часа я, как и обещал тебе, прихожу на центральную улицу, жду тебя на старой городской площади у тридцать седьмого дома. Жду вопреки всему. Жду. Даже зная наверняка, что ты никогда ко мне не придешь. И если я когда-нибудь не приду в обещанное мной время, знай - меня превратили в стекло.

Когда-нибудь я сам попрошу об этом у инопланетных...