Парус для писателя, глава девятая: Скрытый нарратив
Эта страница в блоге создана для участников собранной мною рабочей группы по “Парусу для писателя” Урсулы Ле Гуин.
Правила
В ходе работы с книгой мы пишем короткие тексты, читаем друг друга, обмениваемся мнениями.
Тексты большой длины, особенно - больше страницы текста, можно публиковать в качестве самостоятельных миниатюрных публикаций. Здесь можно поделиться ссылкой. В таких самостоятельных публикациях рекомендую кратко указывать, что это за упражнения и какую цель вы себе поставили. Ставим тег #парус.
Комментарии от всех пользователей Бумажного слона приветствуются, вне зависимости от участия в нашей рабочей группе.
Упражнение: Между строк. (Инструкции приведены в сжатом виде).
В данном упражнении мы работаем над нарративом и донесением до читателя информации незаметно. Мы тренируемся писать “невидимые” разъяснения.
Часть первая: А и Б. Напишите страницу-две диалога, не ориентируясь на число слов. Напишите, как пьесу, обозначая персонажей буквами А и Б. Постарайтесь донести через диалог всю информацию о том, что это за люди, где они находятся и что происходит.
Анализ: Насколько эффективен этот приём? Понятно ли из диалога, что происходит? Мы узнали достаточно, или информации не хватает? Можно ли отличить один голос от другого без пометок А и Б?
Часть вторая: Быть чужаком. Напишите отрывок из 200-600 слов: сцену с участием как минимум двух людей, вовлечённых в какое-то событие. Персонаж-рассказчик должен быть один (первое либо ограниченное третье лицо). Пусть он своими словами расскажет о своих мыслях и чувствах. При этом персонаж-рассказчик должен быть кем-то, кто вызывает у вас антипатию, неодобрение или ненависть. Или, если обычно вы пишете об определённом типе людей (пол, возраст, взгляд на себя со стороны), попробуйте пойти от противного. В данном упражнении постарайтесь не высмеивать или осуждать персонажа, от лица которого пишете.
Анализ: находимся ли мы на позиции рассказчика? Понимаем ли, как он видит мир? Если в отрывке присутствуют злоба или мстительность, кому они принадлежат? Убедителен ли голос рассказчика, не кажется ли он фальшивым и почему?
Часть третья, Вовлечённость: Здесь нам предстоит сделать почти то же самое, что и в первой части, но с одним отличием. В упражнении “А и Б” в вашем распоряжении был только диалог и никаких описаний. Сейчас же вам нужно донести до читателя важную информацию при помощи одного лишь описания места. Места, где никого нет и ничего (вроде бы) не происходит. Оба фрагмента для этого упражнения должны содержать 200-600 слов описательной прозы в режиме вовлечённого либо отстранённого автора. Ключевых персонажей нет.
Герой: Опишите героя через описание места, где герой жил или часто бывал – комнаты, дома, сада, кабинета и т.д. Самого персонажа в этот момент там быть не должно.
Событие: Расскажите о событии или действии, описав место, где оно произошло или должно произойти, – комнату, крышу, улицу, парк, пейзаж и т.д. Постарайтесь через описание места донести характер и суть происшедшего. Не описывайте само событие.
“Парус” также предлагает дополнения к девятому упражнению, текст которых здесь не приводится. Работа с дополнениями остаётся на усмотрение участников. Речь там идёт о “разъяснительных пробках”, или, иначе говоря, инфодампах.
На выполнение заданий даётся две недели.
Дедлайн для частей 1 и 2: пятница, 28 февраля.
Дедлайн для части 3: пятница, 7 марта.
Допустимо сдать всё сразу по готовности, или по прошествии двух недель; заданий много, планируйте здраво. Спасибо за внимание, всем удачи!
Б: Не бойся, Эри. Зато смотри, как красиво!
А: Фейерверк! Это правда настоящий фейерверк, пап?
Б: Самый настоящий.
А: Так далеко… Хочу посмотреть поближе!
Б: Сегодня никак. В следующий раз мы обязательно что-нибудь придумаем.
А: Вчера, когда мы с мамой ходили в магазин, там одна старушка говорила, что надо непременно смотреть на фейерверк всей семьёй! И что надо занимать хорошее место заранее. Почему мы не заняли хорошее место?
Б: Ох, Эри… Сейчас здесь — самое лучшее место для нас. Самое безопасное. Есть люди, которые непременно захотят нам навредить, едва увидят.
А: А мы сделаем так, что нас не увидят! Мы спрячемся!
Б: Мы уже хорошо прячемся. И спрячемся ещё лучше. Мы обязательно найдём такое место, где мы все — я, ты и мама — сможем жить спокойно. А пока давай радоваться тому, что у нас есть. Краешком фейерверков, тихим домом и прогулками по саду.
А: И книгам! И игрушкам!
Б: И коту, который иногда забредает к нам и даёт погладить свой животик! Да, и этому тоже, малышка. Обещаю, со временем у нас будет всё, что захочешь.
А: И фейерверк?
Б: Ну… Когда-нибудь… А знаешь, есть ведь маленькие фейерверки, которые можно держать в руке.
А: Волшебные?
Б: Настоящие.
А: А откуда их взять?
Б: В магазине. Давай, когда вы с мамой в следующий раз пойдёте в магазин, купите каждому по одному?
А: Ура! Ты — лучший папа во всём мире!
Б: Ха-ха. Я рад, что ты так думаешь. Правда, очень рад. А теперь давай ложиться спать, я расскажу тебе историю.
А: Про волшебство и страшных духов?
Б: Не надоело?
А: Нет!
Б: Ну, тогда слушай…
Вот ещё одна. Смотрю на неё, на мышь облезлую, и прям злость берёт. Сразу видно – преподша или училка какая. Ладно хоть никого не притащила за собой – от шума я тут точно сойду с ума.
— Здравствуйте, — и даже голос у неё писклявый, как у мыши. — Подскажите, пожалуйста, где будет проходить презентация книги?
Смотрю на неё, откинувшись на спинку стула. Здоровается, вежливая как будто. Ну, хотя в школах своих уже на автомате любому дебилу «здрасьте-досвидания», а я уже задолбалась. Ждёт, нервничает.
— Туда, — лениво указываю головой.
— Спасибо, а гардероб где? Не подскаж…
— Ну вы вокруг-то поглядите, — обрываю я.
Слова вежливые говорить научились, а башкой думать — нет. А потом думают, чего это у нас дети такие тупые? Да потому что вот такие клуши их учат.
Разделась, бирочку в сумку положила и тут же к двери женского туалета. Поссать они что ли сюда все приходят? Недовольно постукиваю по поверхности стола. Ну, покрути-покрути мне ещё ручку. Подошла, глазками своими мышиными смотрит.
— Извините, а туалет закрыт?
— Закрыт, — киваю ей.
— А можно открыть, пожалуйста?
— Мы его открываем только перед началом мероприятия, когда народу много приходит, — отрезала я.
Мышь заткнулась и встала возле дверей, делала вид, будто читает афишу. Так бы и стояла, но тут вышла наша организаторша и пригласила всех на презентацию.
Слово-то ещё какое выбрали – презентация. Два пенса с училкой припёрлись — и всё, презентация, а дальше что? Автограф-сессия? Раздача макулатуры?
Бездари одни кругом, ничего толкового сделать не могут. То ли дело я!
Вода зависима от внешних сил, она искажает или отражает то, что видит. Дом Абэ с давних времён славился тем, что укротил эту переменчивую силу, овладел тайнами обратной стороны мира.
Внутри мастерской — длинного одноэтажного деревянного дома — в определённом порядке хранились ритуальные предметы. Зеркала разной формы и размера; прямые, вогнутые и выпуклые; без рам или оплетённые в металл, камень, дерево; на полках стеллажа, стоящие на опорах на полу, прикреплённые к потолку, утопленные прямо в пол так, что никак не обойдёшь — непременно придётся хотя бы одной ногой наступить. Одно зеркало отражало другое, то — третье, и так без конца и края. Но не только зеркала ловили отражения: стеклянные пузырьки, полупрозрачные плафоны лам, начищенные до блеска бока медных чайников, подносы, блюда, напольная мозаика из шлифованных самоцветов только и ждали появления чего-то нового. Кого-то нового.
Путь воды из колодца до бассейна, уложенного той же сверкающей мозаикой, был изменчив и в то же время продуманно постоянен. Реальность, отражающаяся в плещущейся поверхности воды, преломлялась, терялась, изменялась до неузнаваемости, но всё же всегда оставалась во власти того, кто нёс воду. Кто в любой момент мог остановиться, ухватить с полки длинный шест или тонкое перо, коснуться поверхности и соткать на воде ту реальность, которую хотел.
Во второй, как мне показалось, Вы пришли к тому, чего госпожа Ле Гуин просила нас не делать:
Гардеробщица получилась прям злой, и текст воспринимается скорее не как попытка понять характер такого человека, а как возможность показать всё его гнилое нутро.
Третья часть осталась для меня не совсем понятной. В задании просили написать два текста: описание персонажа через сцену и описание действия через сцену. Я перечитывал Ваш текст несколько раз, но так и не понял, это описание персонажа или действия. Возможно, я что-то упускаю.
Третье совмещённое. Если вы не видите, где герой и событие, то тоже ок) не буду же я в тексте выделять и пояснения расписывать?)
В первой части мы видим яркие реплики ребёнка и взрослого, тоже замечательно.
В третьей части, насколько я понимаю, нельзя было упоминать имя? Тем не менее, описание получилось весьма ярким.
В — женщина, его коллега, спокойная и рассудительная.
Э: (глядя на небо) Чёрт! Как же здесь тихо.
В: (с лёгким удивлением) Поистине удивительно, что за пределами станции можно обрести столь безмятежное спокойствие.
Э: (усмехается) Ты… видно давно не выходила.
В: (качая головой) Необходимо завершить работу в срок…
Э: (с лёгкой улыбкой) А я часто выхожу, гуляю, смотрю на то, что мы сделали: сады, поля, особенно ночью. И вспоминаю, как раньше было, и как всё постепенно возвращается снова. И… скучаю. Честно скучаю по тем временам, когда мы, я, ты, летали, боролись, просто жили… Жили своей глупой мечтой.
В: (задумчиво) По нам? Кого ты подразумеваешь под словом «мы»?
Э: (с лёгкой грустью) Да забудь, всё равно не вспомнишь, нельзя… Жизнь, знаешь ли, штука ироничная. Я не думал, что снова здесь окажусь, буду корпеть над этой ерундой. Но с тобой.
В: (меняя тему) К слову, каково твоё мнение о последнем проекте?
Э: (серьёзно) Честно? Пф! Мы топчемся на месте. Зациклились на тупых мелочах и потеряли из-за этого суть.
В: (кивнув) Вероятно… ты прав. Быть может, стоит вернуться к первоначальной концепции?
Э: (цокает языком) Ну, раз так… надо вернуться и начать всё заново!
В: (улыбаясь) Именно! Как раз пять минут перерыва истекли.
Э: (смеясь) Да, пора уже. Но теперь прям вырви глаз надо закончить. Пойдём.
В: (берёт за руку) Вновь за глупой мечтой?
Э: (удивлённо) Что?
В: (сжимает ладонь) Вместе, как и прежде…
— Ты вообще меня слушаешь? — голос её был полон раздражения, и она смотрела на меня с таким видом, словно я последний идиот на свете. Ага, конечно! Я-то отлично слышал каждое слово, но зачем мне отвечать? Она всё равно не поймёт.
— Да ты даже не пытаешься что-то изменить! — продолжала она, размахивая руками. — Тебе плевать на всех вокруг, кроме самого себя!
Ну вот, началось. Всё те же обвинения, всё та же чушь. Если бы она знала, сколько раз я пытался объяснить ей, что моя жизнь — это не только работа и пьянки с друзьями, но и постоянные мысли о том, как бы всё наладить… Но разве она когда-нибудь хотела услышать правду?
— Может, хватит уже? — наконец выдавил я сквозь зубы, стараясь сдержать раздражение. — Что тебе нужно от меня? Чтобы я вдруг стал другим человеком? Забудь!
Она замолчала на мгновение, глядя на меня с каким-то странным выражением лица. Потом вздохнула и тихо проговорила:
— Просто будь честным хотя бы перед собой.
Эти слова прозвучали как удар под дых. Честность… А что, если правда заключается в том, что я просто не способен быть тем, кого она хочет видеть рядом с собой? Что, если мои попытки исправить ситуацию лишь усугубляют положение дел? И почему никто не может принять меня таким, какой я есть?
Светка развернулась и пошла прочь, оставив меня одного под старым дубом. Бутылка пива была уже почти пуста, и я сделал последний глоток, ощущая, как хмельная горечь сливается с горечью разочарования, терзающего мою душу.
На столе, покрытом выцветшим зелёным сукном, лежали разбросанные листы бумаги, испещрённые аккуратными почерками формул и заметок. Края некоторых страниц были загнуты, будто кто-то хотел вернуться к ним позже, но так и не вернулся. Рядом стояла старая чернильная ручка, уже давно высохшая, но всё ещё хранящая следы последнего прикосновения.
Полки с книгами тянулись от пола до потолка, создавая иллюзию бесконечности знаний. Некоторые тома выглядели потрёпанными, другие — новыми, но все они были одинаково важны для хозяина. Казалось, что каждый автор, чьи мысли запечатлены на страницах, был другом для хозяина дома.
На стенах висели несколько фотографий, потускневших от времени. Улыбки людей всё ещё светились теплом и радостью. Одна из них особенно выделялась — молодая женщина с длинными тёмными волосами смотрела прямо в объектив, будто знала, что её взгляд будет навечно запечатлён в памяти этого места.
Безмолвие и пустота говорили красноречивее любых слов. Воспоминания, грёзы и чаяния, так и не осуществившиеся. Кажется, что этот человек ушёл навсегда, оставив после себя лишь крошечные следы своего существования, едва отпечатавшиеся и сразу застывшие во времени и пространстве.
Было непросто, госпожа Ле Гуин заставляет попотеть. Сразу скажу, что третье описывает и героя, и его смерть как событие, разделять ещё и третью часть не хотелось уже.
Короче, как бы там ни было, вот моё, на чистой силе воли сделанное:
В первой части, надеюсь, даже с терминологией понятно, где это происходит, кем могут быть герои, и какие эмоции испытывают
Б: Да, кажется, был. Глянь внизу.
А: Спасибо. На системе закончился, Эд ещё не залил свежий.
Б: Скажи ему. Он не каждый день сейчас приходит, может не знать.
А: Ага… метанол, толуол, бензол… фух, а это что ещё за хрень?
Б: К бутылкам у задней стенки лучше не присматриваться.
А: И не притрагиваться… фу, цэ-эс-два! Что тут ещё, диэтилэфир… тебе бы переставить его в холодильник…
Б: Все так говорят.
А: Я серьёзно. У меня коллега как-то оставил бутылку ацетальдегида на столе, на следующее утро открыл, ему в лицо так брызнуло…
Б: Это два разных вещества.
А: Точка кипения почти одна.
Б: Эфир так не делает.
А: Пентан… О, гептан. У тебя тут немного. Я могу весь забрать?
Б: Забирай, конечно. Что варишь?
А: Сажаю железо на мокс.
Б: Двухвалентное?
А: Да.
Б: Гептан из шкафчика очень влажный будет, ты же понимаешь?
А: Да, я подсушу его ночью ситами, потом занесу в бокс…
Б: В боксе уже должен быть очень сухой пентан. Саша в нём что-то синтезировала на той неделе.
А: Пентан не подойдёт.
Б: Не верю.
А: То есть, подойдёт, но у меня же “зелёный” подход. Гептан “зеленее”.
Б: Это с какой стати?
А: Ну, он не так легко испаряется, и не так токсичен…
Б: Изомеров больше, точка кипения выше, дистилляция сложнее…
А: Ну это надо инженеров спрашивать. Мне сказали гептан, значит, гептан.
Б: Просто я такое же слышала про воду, знаешь? Вода – экологически чистый растворитель! Делаем водные синтезы! А пока из неё всё изолируешь, пока её выпаришь, можно целый лес сжечь…
А: Да-да. Всё, я забираю гептан. Ты всё-таки посмотри, что там у тебя у задней стенки, там, по-моему, что-то протекает. Запах ещё такой…
Б: Антон?
А: Слушай… по-моему… пахнет миндалём.
Б: Да?
А: Да… Чёрт… Мы же только вчера поставили баллон с циановодородом.
Б: Серьёзно?
А: Да. Там должен быть детектор… Ну правда пахнет! Ты что, не чувствуешь?
Б: Хм. Ой!
А: Ух!
Б: Не разбилась?
А: Даже не треснула. Надо кому-то позвонить, да? По-моему, если человек чувствует запах циановодорода, значит, уже всё, но мы же ещё…
Б: Хватит. Расслабься. Это не циановодород. Там в шкафчике внизу стоит нитробензол. Он тоже так сладко пахнет. Ты просто его не заметил.
А: Точно?
Б: Сам проверь. Там этикетка просто сползает. Я его ещё в первый год купила, когда мерила вольтамметрию на саленах.
А: Выкинуть бы все эти старые реагенты.
Б: Ага. Сам и будешь потом деньги на новые выпрашивать.
А: Или хотя бы нормальные огнеупорные шкафчики с вытяжкой купить для них.
Б: Удачи.
А: Ладно. Пойду сушить гептан. Слушай, так и не выходит эта вонь из носа.
Б: Ну пойди и проверь свой детектор.
А: Нет, я тебе верю, он бы запищал.
Для второй части вспомнился один старый инфоповод, не знаю, поймаете ли отсылку
– Итак, – дёрнула она плечами. – Объясни мне.
– Объяснить тебе что?
– Куда пропали кольца.
У Марка засосало под ложечкой. Он подавил желание вскинуться, вскочить на ноги, начать расхаживать взад-вперёд вдоль стены. Даже руки удержал на подлокотниках.
– Мы просто слегка налажали. – Он улыбнулся. – Бывает.
– Налажали?
– Ну да. Плохо проверили. Бывает.
– Марк, – помотала она головой. – Я не о том, что вы плохо проверили. Я о том, что вы, мать его, отредактировали фотографию. Вы стёрли кольца с руки Командира. Ты стёр.
Он ответил ей ослепительной улыбкой.
– Какого чёрта?
– Так было нужно.
– Кому нужно?
– Эм, ну, всем. – Он затарабанил пальцами по набалдашникам подлокотников. – Всем.
– Всем, Марк, нужна правда, – твёрдо сказала София. – Поэтому они и читают “Фэйрньюс”. Потому что мы не занимаемся такими вещами. Чёрт, ты же раньше даже не знал, как в фэ-шэ прыщи с лица убрать. Когда ты…
– Никому не нужна правда.
Она осеклась.
– Им нужна идея, София, – твёрдо сообщил он. – Идея. Понимаешь? Командир – не тот человек, который напялит на каждый палец по такому камню. Не тот. Он символизирует простоту и скромность.
– Но ведь он именно тот… Он же их надел!
– Ещё раз. Не важно, что он на самом деле сделал. Никто не хочет, чтобы он их носил, и на нас, на нас с тобой, лежит ответственность…
– Он сам их надел!
– …дать людям то, что им нужно. – Окрылённый, Марк повысил тон. – Ну, опубликуй мы эту дурацкую фотографию, и что? Читатели расстроятся. Читатели начнут спорить. Читатели потеряют уважение к хорошему человеку…
– Ты её, по сути, опубликовал, – устало сказала София. – Потому что забыл убрать отражение в столешнице. Почему мы с тобой и разговариваем.
Он раздражённо отмахнулся. Она не понимала.
– Никто не разберётся, как на самом деле выглядел оригинал…
– Я разобралась за две минуты!
– Потому что ты мне завидуешь, – стрельнул он, и София, побелев, прикрыла рукой рот. В точку. – Завидуешь, вот и докапываешься. Ещё раз. Мы всё отредактируем. Ты не понимаешь. Новости читают не для того, чтобы что-то узнать. В новостях ищут спокойствия. Подтверждения нужной, приятной картины мира. Мы её подтвердили. Нет ничего хорошего в том, что одна крошечная ошибка со стороны Командира…
– Они стоят миллионы!..
– …портит его образ в глазах миллионов. Ничего. Хорошего. А у нас есть возможность сохранить эту гармонию, просто слегка отредактировав фотку…
– Это не тебе решать! Твоя задача – рассказывать правду!
– Я несу ответственность, – отрезал он. – Как и ты. И я от неё не сбегу. А вот ты, прикрываясь правдой, бежишь.
– Сколько он тебе занёс, Марк?
– Нисколько, – с достоинством ответил Марк. Это была совершенная правда. – Я отстаиваю свои принципы бескорыстно.
Ну и теперь опишем кого-то через место
На рабочем столе на лёгкой алюминиевой подставке расположился закрытый ноутбук. В лучах солнца прекрасно просматривались сероватые отпечатки пальцев на крышке. Под подставкой примостилась плоская, тонкая офисная клавиатура с вытертыми клавишами. Над верхним рядом клавиш тревожно мигал зелёный огонёк. Справа от ноутбука, рядом с мышкой на коврике, высился мутный, жёлтоватый стакан.
По правую сторону от двери располагался раскладной диван, увенчанный смятым горкой одеялом. Между складок выглядывал плоский нос плюшевого кита. На столике у изголовья стояла прозрачная бутылка, на треть заполненная водой. Стенки изнутри покрылись испариной. К бутылке прислонилась распечатанная упаковка носовых платочков, а рядом лежала разворотом вниз книжка с мимом на обложке. “Общество спектакля”, значилось в нижней части светло-бежевой обложки. Имя автора прикрывал край чёрной маски для сна. Под столиком свился гнёздышком зарядный провод, уходивший за диван, к стене.
Растянутая занавеска слегка покачивалась: в неплотно прикрытое окно пробивались свистящие порывы ветра. Подоконник покрывал тонкий слой липкой пыли. На занавеске виднелись блёклые разводы.
С событием что пришло к голову, то пришло. Надо было хоть что-то написать, иначе я бы целую вечность выбирал событие…
С первого взгляда огромная двухместная кровать в центре спальни походила на птичье гнездо. Одно одеяло, скомканное, лежало в ногах; второе, отодвинутое в сторону, наполовину сползло на пол. Одна подушка свалилась в пустоту за кроватью. Вторая, пусть и лежала на своём законном месте, слева напоминала доску, справа – воздушный шар: она только-только начинала возвращать себе нормальную форму.
Простыня в центре кровати слегка потемнела. Она очень плотно прилегала к матрасу. На матрасе явственно просматривалось углубление.
На полу рядышком весело поблёскивал надорванный пластиковый квадратик. Рядышком валялась смятая футболка. Чуть дальше, рядом с кожаным рюкзачком, лежала перевёрнутая туфля на высоком каблуке. За каблук зацепились квадратные трусы с ярко-белой резинкой.
На ближайшей стене гордо выделялся золотой прямоугольник дверного проёма. Из-под двери выбивалась еле заметная дымка водяного пара; она мгновенно оседала на дверном зеркале. Там, за дверью, шумела вода; её то и дело перебивали раскаты довольного смеха.
по первому диалогу не поняла, они равные коллеги? И не поняла, закладывались ли между ними какие-то отношения (соперничество, зависть, влюбленность). Мне показалось, просто товарищи по лабе, не очень близкие.
я вообще хотел написать в более дружеском тоне, но у меня нет друзей и я не знаю, как они должны общатьсяда, просто товарищи по лабе, не очень близкие!по ситам в последние годы много споров, но, судя по всему, они при правильном использовании сушат растворители вообще лучше всего-всего (ну, из лабораторных решений)
— Бензин кончился.
— Я ж тебе говорил, что надо бы заправиться, ты чё, проскочила заправку?
— А ты не мог мне сказать, что это последняя заправка на пути?
— Как я мог это сказать, если я спал?
— Так ты вечно спишь, когда надо что-то делать! Мог бы сразу предупредить, когда говорил про бензин.
— Да я даже предположить не мог, что ты этого не знаешь!
— И откуда, интересно, я могла бы это знать, если никогда не ездила к твоим родителям в эту дыру, где одна заправка на всю трассу?!
— Вот только родителей не надо сюда приплетать! Они нас постоянно зовут на выходные, но у тебя ж то подружки, то клубы, а тут деревня!
— Хватит орать уже, лучше говори, что делать будем!
— Не знаю, давай для разнообразия хоть раз ты решишь проблему, которую сама создала!
— Почему это я её создала?! Нормальный мужчина позаботился бы заранее, чтобы бак был полный перед поездкой! Я должна об этом думать?
— Ты чаще меня ездишь, конечно ты! И я ж предупредил, что скорее всего бензина маловато, ты чем слушала?
— Не хами, я в отличие от тебя всегда слушаю внимательно, а вот ты…
— Что я?!
— Ты даже не услышал, когда я намекала тебе, что не хочу ехать!
— Это когда ты намекала?! Когда про день рождения Маринки, что ли, талдычила? Я к этой шалаве ни ногой, и вообще, мне не нравится, что вы дружите, я тебе сто раз говорил!
— Мне может тоже много чего не нравится, я ж молчу!
— Погоди, а почему это ты не хотела к моим родителям ехать?
— Потому что я им не нравлюсь.
— И с чего ты это взяла, вы ж только на свадьбе общались?
— Мне хватило! Никогда не забуду, как твоя мама с грустью вспоминала про твою бывшую!
— Про какую ещё бывшую?! Она знает только Катьку, с которой я в школе целовался, больше никого, я ж потом сразу поступать уехал!
— Не знаю, про какую, и вообще, мне холодно! Сколько мы тут ещё торчать будем?! Мимо нас даже никто не проехал ни разу!
— Чёрт! Ладно, заблокируй двери и сиди, здесь недалеко птицеферма. Надеюсь, ты канистру из багажника никуда не дела?
— А там что, была канистра?
— Ооооо!!!
Опять же, если б тогда делу дали ход, её бы точно отправили на родину, а в тот момент ещё было рановато.
Ладно, достаточно. Перенервничает, вообще соображать перестанет, а это тоже не в его интересах. Им предстояло кое о чём договориться.
Он тяжеловато поднялся с дивана и не спеша направился к входной двери. Колени хрустели, ох, надо худеть. Вообще последнее время он чувствовал себя не очень, возраст, мать его, куда ж от этого денешься. Может, поэтому он и затеял всю эту игру, хорошо им, тем, кого он тренировал, и кто потом зарабатывал кучу бабок. Он, конечно, тоже зарабатывал неплохо, но мимо этих денег всё-таки пройти не смог.
Она ворвалась в его квартиру рассерженной чёрной фурией:
— Зачем ты мог?! Ведь так сделать нельзя, зачем, признавайся!
Когда нервничала, её речь переставала быть аккуратно-правильной и становилась похожей на детский лепет. Но его это не разжалобит.
— Затем! Или ты думала, что я ничего не узнаю?
Вспоминать мы начнём со святая святых любого актёра – с гримёрки. Вот здесь, в этой маленькой комнатке, за этим несовременным столом, глядя в это винтажное зеркало, купленное на блошином рынке, Тата Иоселиани легко преображалась в так горячо любимых всеми нами персонажей. Всё здесь напоминает нам о ней. Если бы камера могла передавать запахи! Лёгкий, как майский ветерок в горах Кавказа, на её родине, аромат незабываемых духов Таты навсегда остался в этих стенах. Какую бы вещь мы не взяли в руки, вот этот ли кружевной веер, или эту элегантную шляпку – всё, абсолютно всё напоминает нам о том, какой удивительной актрисой была эта женщина! Актрисой с большой буквы, актрисой вне времени.
А сейчас мы на сцене. Именно здесь Тата Иоселиани сыграла свою последнюю роль в своём последнем спектакле. Никто из поклонников её таланта никогда не забудет той волшебной атмосферы, которая царила здесь тогда. Королева в жизни играла королеву на сцене! Поднималась по этим ступеням, сидела в этом кресле, заполняла восторженную тишину зрительного зала своим великолепно поставленным грудным контральто. Это было так незабываемо, что кажется до сих пор не только поклонники, но и весь театральный реквизит, все софиты, даже вот этот бархатный занавес, даже само здание помнят нашу прекрасную Тату. Тату Иоселиани.