Я запрещаю вам не использовать трёхактную структуру

Да-да. Запрещаю. С полной ответственностью. Вам больше нельзя.

Ещё вам нельзя не моргать больше часа и голодать больше трёх месяцев. Это всё довольно просто запретить, ведь не делать этого невозможно.

Есть такое мнение, что изучение теории делает произведение менее душевным, более искусственным. Автор складывает свою историю как кирпичную стену и получает предсказуемый, качественный и невыносимо скучный результат.

Я бы хотел сделать небольшой поклон в сторону видео под названием «Музыкант НЕ МОЖЕТ не знать ноты», с которого и ворую с чистой совестью эту мысль.

Если кратко: музыкант может не знать, что вот этот аккорд называется ля минор 9. А вот эта нота — ми. Он может их случайно найти на грифе гитары и случайно обнаружить, что вместе они звучат приятно. Может называть их как-нибудь, типа «фиолетовый аккорд» и «красивенькая нота». Но это всё равно теория, которую музыкант узнал.

Давайте возьмём пример поближе. Вот прочтёт копирайтер про предикативную основу предложения. И подумает: фу, эта нудная теория убьёт во мне весь писательский драйв.

Но сможет ли копирайтер, не знающий, что такое подлежащее и сказуемое, написать предложение без них? Нет, не сможет, потому что так работает русский язык. А если у него эти знания будут, сделают ли они его предложения более пресными и неинтересными?

Сможет ли поэт, не знающий, что такое ямб, хорей и прочее, написать такой стих, где ударения не будут падать на первый, второй или третий слог? А если он выучит теорию, сделает ли это его стихи хуже?

Ну и самое главное. Сможет ли автор, не знающий, что такое трёхактная структура, написать такую историю, где не будет начала, середины и конца? А если он изучит эту структуру, сделает ли это его текст хуже?

Марио Пьюзо, автор книг о «Крёстном отце», также выступил в качестве сценариста экранизаций этих книг. Однако он понятия не имел, как писать сценарии для фильмов, так что действовал во многом интуитивно.

После выхода первого фильма трилогии, уже будучи обладателем «Оскара», Пьюзо решил всё-таки изучить сценарное ремесло. В первой главе учебника, который он приобрёл, был совет: «Изучайте сценарий „Крёстного отца“!»

Мне кажется, желание разделять людей на настоящих творцов и нет заложено в нас природой. Рок-звёзды и аранжировщики, волшебники и маглы, архитекторы и садовники.

И как же хорошо это всё ложится на мысль о гениальных творцах. Они ничего не учили! Им просто пришло с неба / из космоса / из внешнего измерения. Это талант и дар, который легко можно угробить, зарывшись в бездушные графики, карточки и прочую теоретическую дребедень.

Гомер не читал книгу «Тысячеликий герой» и написал «Илиаду». Достоевский не читал про «внутренний конфликт», но написал «Преступление и наказание», а Булгаков не читал мой блог «Хватит писать комедии!», но написал «Мастера и Маргариту».

Возвращаясь к видео о музыке, автор говорит о музыкальной теории следующее:

Те же названия аккордов. Что делает их такими вселенски правильными? Нигде же в космосе не летает какая-то божественная плита современной сингулярности, на которой написано каким-то неизвестным языком, что вот эти ноты и вот эти частоты — это ля минор девять. Нет же.

Просто люди собирали этот багаж образов, представлений и наработок, а потом поняли, что его нужно как-то систематизировать, чтобы им было удобно пользоваться. Называть каждый аккорд чем-нибудь красивеньким и фирменным непрактично, когда у тебя их сотни.

Таким образом, все эти ноты и музыкальные термины — это точно такие же «фиолетовые» и «красивенькие», о которых ребята просто договорились, чтобы было удобно.

Чтобы не получалось так: я прихожу на репетицию группы и говорю:

— Пацаны, я песню написал. Давайте начинаем с «красивенького».

А Вася спрашивает:

— А «красивенький» — это какой?

Я ему показываю, а он:

— Здрасьте! Какой же это красивенький? Это восемнадцатимизинечный аккорд по моей, Васиной, системе.

Недавно я написал бложек на тему «показывания рассказов», и там был комментарий в духе: «Вы неправильно понимаете показывание, вот посмотрите на этот текст...» И я посмотрел и отвечаю: какое же это «показывание»? Это ведь монолог!

Ну, это ведь буквально пример из видео!

Не поймите меня превратно, я не пытаюсь заставить всех вокруг читать Макки, или зубрить биты по Снайдеру, или что там так пугает истинных творцов. Я просто хочу поспорить с вот этой мыслью про то, что «теория делает текст хуже». Она кажется мне, во-первых, вредной, во-вторых, абсурдной. Занимаясь чем-то, невозможно полностью закрыться от теоретических знаний. Но можно изолироваться от нескольких поколений людей, занимающихся тем же самым, из-за совершенно дурацкого страха, что они «испортят мой творческий гений».