Послесловие к рассказу Царапина

Ну, вот.

Здравствуйте.

По итогам прошедшей дуэли критиков по моему рассказу «Царапина» осталось некоторое количество неотвеченных вопросов, незакрытых гештальтов и т.д. и т.п. Правда, чем дальше во времени отходит это обсуждение от дня сегодняшнего, тем труднее к нему возвращаться, но из этого положения обычно остаётся два выхода – забить или взять и сделать хоть что-то. Совесть не даёт остановиться на первом варианте, будем мучиться со вторым. Правда, не всё может удачно получиться в этом блоге, но мы постараемся. Поехали.

Существует такая известная точка зрения в писательстве, что «автор пишет для себя» или «автор пишет для других (для условного читателя, для вечности и т.п.)». Конечно, в основном истина где-то посередине, разные авторы распределяются по всему множеству значений. Я скорее отношусь к тем, кто пишет для себя. Не то, чтобы мне достаточно было дневниковой формы существования, когда излитое на бумагу прячется в стол и не показывается никому-никому, но изначально движущий мой мотив – некий комок мыслей и чувств, который лучше вытащить на бумагу, чем носить в себе. То есть это переживание не уходит никуда, но, вынесенное вовне, причиняет заметно меньше беспокойства. Возможно, если бы я ходил к психотерапевту, было бы проще проговаривать это всё «словами через рот», но мне комфортнее придавать проблеме литературную форму. Видимо поэтому мои тексты бывают двух видов – «не, всё понятно» и «нихрена не понятно».

«Царапина» как-то явно относится ко вторым.

Вообще, мне кажется, некоторые читатели часто делают ошибку (и я в том числе, разумеется). Они почему-то ожидают, что путь смыслов из головы автора до головы читателя – транзитом через текст – прямой и незамысловатый, как рельса. На самом деле, тут встречается минимум два искажения: автор далеко не всё смог выразить в тексте, читатель далеко не всё смог из текста понять. Поэтому меня всегда особенно/искренне/фантастически восхищают люди, способные волшебным оком увидеть не только лежащий на поверхности смысл слов, но и прозреть то, что творилось в авторе, когда он ваял свою нетленку.

Спасибо всем, кто увидел за моими словами то, что мне хотелось выразить и донести – потому что реакции на этот рассказ бывали очень разные. На Дзене люди так и писали – «словесный винегрет». Типа слова, конечно, красиво увязаны, но общий смысл происходящего за ними не улавливаецца. Абыдна, да. Это я не к тому, чтобы кого-то задеть, дело житейское, просто ещё один сложный момент.

Просто, реально, это разные подходы к писательству в моей голове. Бывают тексты, где всё понятно и народу близко, они в значительной степени «внешние». А бывают тексты «внутренние», которые пишутся «как есть», и я могу только примерно направлять их по сюжету, но конкретное выстраивание, нанизывание слов на нитку строки лучше оставить подсознанию. Оно само сделает всё так, как надо. Потом, при редактуре, можно будет ещё что-то подправить, но менять основное, принципиальное, нет смысла. В это «основное» входят эмоции, впечатления, сочетания слов, ритмика – сюжет тут не на первом месте. Он основа, но не главное. В целом, задача такого текста состоит в том, чтобы выполнить внутреннюю авторскую работу, а не в том, чтобы произвести впечатление на читателя. И когда он написан, он уже на 90% выполнил своё предназначение.

Я понимаю, когда говорят «так доведите его до ума, пусть он принесёт пользу не только вам, но возможно бОльшему кругу читателей». Я понимаю, но нет. Пусть это разумно, но не могу и не хочу. Что выросло, то выросло. Высказывание состоялось. Зачем мне отправляться на второй круг, когда после первого шины стёрты и топлива уже не осталось? Да, конечно, я всегда рад читательским откликам и, в особенности, похвалам )), но это ужасный путь. Сначала ты хочешь больше читателей, потом ещё больше, потом больше тиражей, больше продаж, больше известности, книжных магазинов, статусных тусовок, места в Истории – мне становится жутко от всего этого ещё даже до выхода на старт. Я всего-навсего хотел проорать в пространство о том, что болит, мне достаточно уже того, что оно хорошо получилось в буквах и даже понравилось нескольким читателям… Хотя, конечно, львиная часть моего гороскопа при этом плюётся и уходит рычать в саванну. Пусть рычит. ))

Ещё вот.

С некоторых пор мне не очень нравится объяснять, «что на самом деле автор хотел сказать» в своих буковках. (Все же помнят байку о том, как юная Дарья Донцова реально ходила к Катаеву спросить о том, «что он хотел сказать» в «Белеет парус одинокий», потому что ей задали написать сочинение на эту тему? И потом получила неуд с примечанием учительницы, что автор имел в виду совсем другое, а не вот эти вот несуразные выдумки.) Я вот тоже чувствую себя неуютно в таких случаях, потому что если человек увидел что-то своё, так он же не на пустом месте это увидел? А если он не увидел того, о чем автор думал, так это наверное автор виноват, что не донёс, не выразил и т.д. У каждого читателя свой образ текста, каждый извлекает свои уроки, выглядывает что-то своё важное. Получается такой «шведский стол», где один забирает себе маринованную селёдку, а другой фруктовый салат. Ну и ладно, и пусть. Неважно, что ты там старательно колбасы нарубил, что ж теперь, за каждым бегать, отбирать его селёдку? Вот ещё… )))

В Дуэли критиков Ива очень хорошо сказала об исцелении.  Это действительно такой всеобъемлющий, пронизывающий поток через весь рассказ. Очень глубоко и трогательно сказала обо всём Осенёныш. Это прям любовь-любовь.  Спасибо McLaren и erinaceto | Алексей К., и всем-всем-всем, кто прочитал и сказал свои несколько слов – или не сказал, неважно – всем, кого зацепило – моя большая благодарность. Неизвестные братья и сёстры в ИИ – спасибо за попытку, это было забавно. ))

Неважно, писал ты «для себя» или «для других», когда текст попадает к читателю, ты получаешь возможность посмотреть на себя – через него – другими глазами. Это часто меняет авторское однобокое представление о себе; а поскольку автор сам себе и материал, и инструмент, и творец, и судья, и палач – то, конечно, такой процесс очень важен. Другой вопрос, что автор тот ещё себе ленивец и психбольной… но у нас всё впереди.

Как всегда.

PS: Ну, наверно, всё-таки стоит сказать о том, что было важно для автора. Раз уж вышел такой не рассказ, а квест-загадка.

У меня сидели в голове две основные темы: отношения с отцом и военная тема. И всё это под мощнейшим прессом чувства вины, через процесс исцеления от которого, собственно, героиня и проходит. Каждый человек имеет право на свой выбор по любым темам, и если ты «не вывозишь» – значит, «не вывозишь», значит, помимо варианта «сдохнуть в этой безвыходной ситуации» появляется вариант «просто жить». Даже если это такие сложные темы, как «мешок психоанализа» родственных связей и вечная борьба добра и зла, света и тьмы, в которой каждый находит своё место. Отец героини выбрал судьбу умереть, она выбирает судьбу жить – потом, в конце.

Рон, конечно, мистическая фигура, к которой ближе всего образ упавшего ангела, своеобразного дезертира с небесной войны. У него своё чувство вины и свои мотивы, правда, почти не прописанные.

Ну и два описанных мира с событиями фентезийной войны и событиями современности связаны через подсознание героини, её сны и, скорее всего, прошлые жизни или параллельные миры. События, приведшие её к самоубийству в современности совсем не прописаны, но можно предположить, что они такие же, как и в прошлом, зеркальные. Потому что люди описанные в прошлом и в современности – они такие же, зеркальные. И воины, выбирающие путь войны, и мальчишки/студенты, выбирающие путь не-войны – они проходят сквозь время, потому что ничего не меняется. Как, собственно, и сказано.