Персонаж и писатель
Очень прошу дочитать, особенно петербуржцев.
На картинке бронзовый памятник Ходже Насреддину в Бухаре. Я там никогда не была. Но, как многие, в детстве запоем читала книги о нем.
При этом никогда не думала об авторе. Естественно, книги были написаны прекрасным языком, но с таким местным колоритом и стилизацией, что могли сойти за литературную обработку легенд о Ходже Насреддине, популярных на востоке с средневековья. Поглощая страницы, я совсем не интересовалась, кто же доставил мне такое удовольствие.
Иногда мне кажется, что я помню эти книги почти наизусть, и сколько же в них юмора, оптимизма и веры в победу добра над злом.
Но персонаж полностью заслонил создателя.
Судьба у Леонида Васильевича Соловьёва, между тем, очень интересная: родился в Триполи (тогда Турция) в 1906 году. Его отец и мать были учителями, отец работал помощником инспектора северо-сирийских школ Императорского Православного Палестинского общества.
Потом семья вернулась на Родину, в Самару, но в в предвестии голода в Поволжье в 1921 году переехала в Коканд, где Соловьев и вырос. Он много путешествовал (или, скорее, бродил) по Туркестану.
Позже говорил о себе: «если бы я родился в узбекской семье, я бы, верно, бренчал на дутаре и гнусавым голосом пел на базаре».
Но вместо этого он рано начал писать, и с успехом. Первая книга о Ходже Насреддине, «Возмутитель спокойствия», вышла в 1940 году.
А вот вторая…
До прошлой недели я даже не подозревала, что вторая книга была написана в лагере. Что автор, военный корреспондент, награждённый медалями, отсидел восемь лет за «попытку организации теракта» и вышел на свободу по амнистии в 1954 году.
Наверно, только этот человек мог написать:
«Вот, о повелитель, что показали на допросе пешаверцы — оба, и причем одними и теми же словами.
— У тебя на допросах все показывают одними и теми же словами, — заметил хан, сумрачно усмехнувшись.»
Мне в детстве этот отрывок очень нравился, хотя подтекста я тогда не понимала. Мой папа понимал, и улыбка его была грустной.
Как и одна из папиных любимых фраз, из «Возмутителя спокойствия»:
«Надо быть осторожнее, ибо старинная поговорка гласит, что провинившийся язык отрубают вместе с головой».
И ещё:
«Он сочинил 86 вопросов, расположив их с необычайным коварством: будучи последовательно заданными любому человеку, они любого превращали в разбойника, совершителя бесчисленных злодеяний».
Я искала в «Очарованном принце» запомнившуюся цитату:
»Гюльджан ничего не ответила, склонилась ниже над своим шитьем. Ходжа Насреддин смотрел на нее с грустной и доброй усмешкой. Кто мог бы узнать в этой толстой крикливой женщине с красным лицом прежнюю Гюльджан? Но у Ходжи Насреддина было двойное зрение, и он, когда хотел, мог смотреть на свою любимую жену глазами сердца и видеть ее прежней.»
Между прочим, это написал очень мудрый мужчина.
Найдя нужную цитату, я зачиталась, не могла оторваться. Как же хорошо написано! Картины оживают, вроде просто, но наполнено смыслом. И сам образ Ходжи Насреддина: немного постаревшего, помудревшего, но не изменившегося.
Правда, прочла уже с новым пониманием:
«— Разве нет других способов выразить преданность хану и почтение мне, как только выпуская на волю каких-то глупых птиц и собирая вокруг толпу? — гневно вопросил вельможа, причем слова: "выпуская на волю", — он произнес искривив губы, с брезгливым отвращением к их смыслу. — Давно пора запретить все эти "выпускания на волю", — он опять брезгливо искривил губы, — все эти дурацкие обычаи, позорящие мой город!»
«— Начальство земное разделяется на три вида: младшее, среднее и старшее — по степени причиняемого им вреда. Мы остались без единого гроша в кармане, — это еще хорошо: могли остаться и без голов — начальник был старший…».
Советую тем, кто не читал, прочитать, а кто читал — перечитать.
Вот что писал Соловьёв из лагеря:
«Я должен быть дервишем — ничего лишнего… Вот куда, оказывается, надо мне спасаться, чтобы хорошо работать, — в лагерь!.. Никаких соблазнов, и жизнь, располагающая к мудрости. Сам иногда улыбаюсь этому».
Удивительной добротой и любовью к людям наполнена эта книга. Автор, несмотря на то, что с ним случилось, не потерял веры в людей.
После лагеря он приехал в Ленинград, где жил до самой смерти. Он умер в 1962 году, в 55 лет, и похоронен на Красненьком кладбище.
На доме, где он жил, нет памятной доски. На могиле, насколько я понимаю, тоже нет памятника и найти её совсем не просто.
Петербуржцы, откликнитесь, может быть вы захотите участвовать в проекте по установлению мемориальной доски и памятника замечательному писателю.
Если есть такое желание, пишите в комментариях или в личку.
