Нидейла Нэльте №1

Хайп

Хайп
Работа №681

Илья открыл дверь и впервые за почти полвека вошёл в свою квартиру. Эти годы он начал считать по пути из порта, но так и не вспомнил точную дату, когда уехал из дома в свой первый полет. Постоял на пороге, присел на край стула. Тяжело стало в последнее время, особенно, когда приходят мысли о прошлом. Шутка ли — столько лет за плечами. Ему повезло застать ещё торжества по случаю закладки первой станции на Луне, и старт первой экспедиции к Марсу. А сейчас весь внутренний пояс плотно заселён, и попытки обосноваться на Нептуне и Уране уже не выглядят робкими. «Кто бы мог представить ещё совсем недавно?»

Он давно запланировал с выходом на пенсию вернуться на Землю. По условиям контрактов за жильем разъездных сотрудников присматривал земной персонал: в доме все было в идеальном порядке и на своих местах. Раньше Илья считал, что ему трудно будет вспомнить, привыкнуть к устаревшей обстановке. Но с первого же шага он погрузился в ту дополетную жизнь — во все эти крашеные стены, икейную мебель из стекла и полированного дерева, в бумажные книги и совсем старенький мак-спейс — он и забыл, когда в прошлый раз видел настоящий плоский монитор.

Вздохнув, Илья встал, зашёл на кухню, прошёлся по комнатам, разложил нехитрый свой багаж. Земля даёт о себе знать тяжестью: на внутренних планетах, и тем более на Луне притяжение меньше земного, а на внешних с помощью антигравитации вес уменьшают искусственно.

В спальне все ещё висела рама с холо-постером старта первого фотонного корабля. Это был его любимый кадр: едва угадываемый в темноте чёрный корпус на фоне восходящего солнца только что запустил генератор, и из хвостовой части появился первый ослепительно белый луч с бледно-голубым сердечником. Чтобы снять это он чудом выпросил университетскую практику на орбите и на одном из лунных буксиров ловил момент старта на свою первую голографическую мыльницу. Этот кадр очень хвалили в студенческом фотоклубе, и Илья даже послал его в один из популярных тогда фотожурналов. В тот раз ему ответили, что технически снимок безупречен, но художественной ценности не представляет, и не опубликовали.

***

Уже и не вспомнить, когда он впервые взял в руки камеру. Скорее всего, во время отдыха с родителями. Все так начинали, как же еще. В те первые истинно мирные годы страну как раз захлестнула мода на новые курорты: Батуми, Тартус, Кешм, Сокотра. Морские волны, пальмы, смешные рожицы, нарисованные на песке, обнявшиеся мама с папой. Вспомнив родителей, Илья взгрустнул и, чтобы развеяться, полез в свой загашник: открыл полку с его первыми камерами.

Кэнон-сотка, первая цифра, подарок родителей, когда они заметили интерес сына к фотографии. Все еще прекрасно работает.

Беззеркалка Фуджи. Она стоила ему пары лет экономии после случайного обзора в интернете с шикарными фотографиями звездного неба. С этой статьи он загорелся астрографикой: «рисованием звездами». Тогда это только-только вошло в моду, а спустя годы возникла целая около-астрографическая индустрия: сложные рельсовые штативы и автоматы поворота, следящие за движением звезд по небу. Все это позволяло создавать на длинных выдержках невиданные ранее шедевры из закрученных ярких пучков звездных треков, светящихся на фоне черно-синего ночного неба. Несколько школьных лет Илья был полностью погружен в эту тему, подписался на все астрографические паблики и многие ночи проводил с камерой на балконе или в соседнем парке. Когда пришла пора выбирать профессию, он уже был довольно известен в мире астрономии, и дюжиной его фотографий даже проиллюстрировали научные статьи. Выбор был очевиден. Его учеба в университете совпала с рядом событий, которые позже назовут революционными: договор о всеобщем разоружении перенаправил огромные ресурсы на космические программы, а открытие гравитационных волн и создание фотонного двигателя позволили осваивать Солнечную систему неожиданно высокими темпами.

Первые фотонные корабли совершенно зачаровали Илью. Поначалу объединенное человечество направило все силы на Луну и Марс, и Илья успел избороздить их вдоль и поперек, прежде чем отправился в дальний космос. И всегда — и на работе, и в отпусках — при нем была камера. Сначала это были увесистые цифровые коробки, но с появлением голографии «плоская» цифра очень быстро устарела, и ей на смену пришли трехмерные камеры-холографы. А затем в какой-то момент иметь ай-холо, первый спутниковый телефон с реальной трехмерной картинкой стало таким же вопросом молодежного престижа, как иметь последнюю модель грави-кара с полным фаршем.

Вечера после работы он просиживал на межпланетных фотографических комьюнити и в пабликах, где обсуждались технические тонкости: светосила, трехмерные матрицы, терапиксели, боке, блики, антигравитационные штативы. Всемирные файловые хранилища полнились бытовыми холо, которыми участники иллюстрировали, что камера X «моет» красивее камеры Y, а резюме отличались превентивной жесткостью: «этот шлак дает суровые хроматические аберрации, опять соньки облажались». Илья снимал много и при любой возможности, у него появилась мечта стать известным фотографом-профи.

Многочисленные отпуска (освоителям полагались существенные льготы) он проводил по одному и тому же сценарию: нагрузив себя кучей техники, улетал в отдаленные, едва открытые и почти неосвоенные регионы. Работа в космосе позволяла ему бывать в разных концах известного мира от Меркурия до Сатурна. Там, где открывались уникальные пейзажи, он делал терабайты снимков в надежде на тот самый, который введет его в мир большой фотографии. Правда, Илья представлял себе этот мир довольно смутно: его голографии множатся в сетевых журналах и альбомах, а там выставки, поклонницы и последователи. Особенно ему нравилось снимать кольца, залетев на один из сатурнианских спутников.

Однажды Илья решился послать свои лучшие холо в SpaceGeographic. Несколько недель он тщательно фильтровал свой архив, собрал серию из на его взгляд красивых горных пейзажей: внутренний кратер марсианского Олимпа, меркурианские эскарпы и необычный ракурс на кольца при заходе в плотную атмосферу Сатурна. Через пару месяцев ему пришел ответ, означавший примерно следующее: наше издание публикует только качественные снимки, ваши не дотягивают до наших стандартов, но дерзайте и пробуйте, мы надеемся, что в следующий раз у вас обязательно получится.

Разочарование было так велико, что Илья почти год не брал в руки камеру, а о журналах и думать забыл. Еще через несколько лет он снова собрался с силами и попробовал поучаствовать в конкурсах голографии. Каждая неудача сильно била по его самолюбию, но он продолжал. После третьей попытки он стал больше обращать внимания на работы конкурентов, а после шестой убедил сам себя, что никогда не сможет сделать ничего подобного. Мир расширялся, все больше фотографов получали возможность посещать самые отдаленные уголки солнечной системы, техника развивалась потрясающими темпами, каждый месяц появлялось что-то новое, затмевающее все предыдущее. Догнать этот процесс у него не было никакой возможности. Илья решил, что ни деньгами на технику, ни свободным временем простой освоитель не может конкурировать с теми, кто живет только голографией.

Он терялся в догадках о технических секретах этих богов от фото. На самом деле все просто: некоторым людям дан особый дар видеть волшебное в самых обычных вещах. Люди в большинстве о нем не догадываются или смутно чувствуют его в гениальных снимках, но не могут внятно сформулировать. Но несколько человек в мире просто берут камеру и снимают. Голографии, перед которыми Илья преклонялся, простаивал на выставках, изучал в сети и в альбомах, в основном были сделаны в самых простых условиях. Он стал подозревать, что, может, дело не совсем в технике. Умение «увидеть» и вовремя нажать на кнопку стало казаться важнее возможности полететь на экзотическую планету. Илья принялся читать о великих фотографах прошлого, заказывал старые фотоальбомы, старался уловить именно тот, самый нужный момент. Но признание никак не приходило, хотя он по инерции продолжал снимать и рассылать свои работы. Удовлетворения от съемки становилось все меньше, постепенно он перестал летать в отпуска, но вернулся на форумы. Чужие успехи сделали его едким, в каждом заметном холо он находил изъян, обычно почти незаметный, зато часто упоминал известные имена, и сравнение было не в пользу софорумников.

Семью Илья так и не завел, списывая это на частые полеты. У него появилась привычка перед сном размышлять о природе творчества, о котором часто читал, но размышления приводили к выводу, что для него это пустой звук. Он знал все о линиях на миллиметр, а правиле двух третей, его горизонты были идеально горизонтальны, но для посторонних зрителей его голографии были пусты и неинтересны, и он не понимал, почему.

Давно ожидаемая пенсия подошла как нельзя кстати. Из-за частой гибернации, о которой земляне знали пока еще мало, здоровье Ильи расшаталось, и на Земле он думал заняться лечением всерьез. И вот он дома.

***

История всей жизни и разочарований развернулась перед ним, пока он перебирал камеры. Шершавый пластик приятно волновал пальцы и провоцировал нажать на кнопку. Илья вспомнил детство, прогулки с родителями, огромные, как мир, детские радости и такие же вселенские детские катастрофы. Мы не знаем доподлинно, что он переживал в эти минуты, но пару раз его глаза увлажнились. Наконец, приняв какое-то решение, Илья взял с полки камеру, поискал в сумке подходящий аккумулятор и спустился во двор.

Дом стоял у самого парка. Всего несколько шагов — и ты окружен деревьями. Илья бесцельно углубился в рощу, вышел к ручью. Все здесь было ему знакомо с раннего детства, и в то же время он как будто впервые увидел и шуршащие листья на деревьях, светлые платановые стволы, журчащую по камням воду. Озираясь, он переходил с одной тропинки на другую. Раз в груди что-то шевельнулось, он повернулся туда, откуда только что отвел взгляд: два перекрещенных вяза склонились к ручью над горбатым мостиком. Машинально он поднял камеру и, забыв о канонах композиции, сделал кадр, который показался ему неудачно кособоким.

Чувствуя нарастающую тяжесть за грудиной, Илья захотел вернуться домой. Тропинка шла мимо детской площадки. «Надо же», — удивился он, — «их все еще делают». Горки, веревки с узлами, башни и переходы — все было как в его детстве, только металл заменили безопасным пластиком, а яркие цвета — мягкими пастельными тонами. На площадке резвилась стайка детей разных возрастов. «Так далеко улетели, а здесь все то же: штормы, скрипящие мачты, сражения, ты за ковбойцев или за индейцев, — все такое же неистощимое детское воображение». Илья сделал еще один кадр с играющими детьми, задумался о том, куда после детства подевалось его собственное воображение, и было ли оно вообще, но почувствовал, что слишком устал.

***

Так его и нашли наутро — сидящим на лавочке у детской площадки с камерой в руке, привалившимся плечом к дереву. На скромных похоронах были двоюродные брат и сестра, единственные земные родственники.

Илья уже и забыл, что много лет назад камера была настроена на удаленную пересылку отснятых фотографий в облачное хранилище его студенческого фотоклуба. Клуб все еще существовал, и клубный админ очень удивился, когда на файлообменник вдруг пришли два цифровых фото давно забытого формата: много лет участники обменивались исключительно голографиями. Еще больше он удивился, открыв файлы: в груди екнуло, к горлу подкатил комок. Парнишка связался с председателем клуба, который еще помнил Илью, вместе они показали снимки другим участникам. Единодушно было решено, что эти два снимка надо вывесить на ближайшей выставке, хотя они не подходили ни по формату, ни по стилю. Попробовали получить согласие Ильи Борисовича и тогда узнали о его смерти.

Сарафанное радио быстро разнесло весть о неизвестном гениальном фотохудожнике, и выставка имела успех. Среди голограмм на стенах встречались очень хорошие, но дольше всего посетители задерживались у двух черно-белых бумажных снимков в простых паспарту: обнявшиеся вязы над горбатым мостиком, и мальчик, передающий девочке лопатку в обмен на мячик.

0
1261
16:10
+1
Довольно любопытное эссе-размышление, затрагивающее с необычной стороны вопросы природы творчества, его сути, методов и т. д.

Но написано как-то… тягуче-скучновато. Понятно, что это формат зарисовочный такой, но, боюсь местная публика не оценит. И да, не нравится название, оно притянуто за уши — всё же у вас тут речь идёт об искусстве, а хайп подразумевает под собой нечто ажиотажное, вирусово-мемное, то, что возникает на пару дней, и через пару дней же забывается. Или два последних снимка вашего главного героя — это хайп? smile

По баллам, лично для меня — 8 из 10-ти, чисто за более или менее гладкий язык, стилистику (хотя есть пара погрешностей) и за идею… Не каждый возьмётся рассуждать в формате эссе о таких «немодных» темах как искусство, тем более сквозь призму фотографии и космоса.
08:01
+1
Очень хорошо в части НФ. Все эти детали будущего прям вышка. С фотиками подробности пробудили желание заняться голографией) Где взять такую камеру?)))
А вот по сюжету скучновато. Очень жаль( Но хайпануть не вышло.
08:57
а я не поняла, где тут НФ? тут же просто описана жизнь фотографа, со своими терминами + с подставлением «специфических» космических терминов. Если их убрать, то просто получится жизнь и смерть фотографа. Фотонные корабли? Так это классика жанра. Я вообще не поняла почему ТАК выделили эту работу, аж два плюса? за что интересно? нахожу работу довольно средней. В чем идея? Что фотографировать в космосе хорошо?
Это всё хайп. smile
На самом деле, я от всех работ получаю большое удовольствие. Кроме откровенной чернухи и пошлого юмора. Всегда поражаюсь как людям приходят в голову такие идеи и радуюсь торжеству мысли над плотскими бытовыми утехами. Человек ведь должен сесть, придумать что-то и постараться выплеснуть это на бумагу, чтобы красиво… Многие, конечно, плещут мимо, но то, что попадает на бумагу меня радует.
09:32
+1
ааа ну может быть, я просто не знаю, что такое «хайп» простите мою серость. Читаю просто как обычный читатель.
А на счёт плюсов, так это я себе за то, что прочел до конца гы-гы-гы. А автору, должно быть приятно уже и это)
14:40
Александр, отсыпьте мне вашего позитивного энтузиазма)) Это че вы добрый то такой? )))))) поделитесь секретом.
crazy боюсь, нас посодют за «отсыпьте»
На самом деле, конкурс начинающих писателей, поэтому планку я высоко не задирал. Вот и радуюсь тому, что хотя бы понимаю о чём написано) а может быть и потому, что написанное мной много хуже pardon
Прочел немного рассказов, и всё ещё надеюсь разглядеть белизну очищенной семечки среди черной шуршащей массы.
15:06
Спасибо за то, что вы такой. А то эти вот понабегут, начнут на начинающих писателей топать и руками махать, они и разбегаются.)))
15:10
+1
они и разбегаются
Может, к лучшему?
15:13
упоротые Ой! Упорные все равно остаются.
15:18
Я так и говорю — к лучшему)
15:10
а может быть и потому, что написанное мной много хуже

Сказал почтипобедитель во славу дней мертвых, дней отцов, дней гор)))) и холостяков
blush ну этож почти(
10:05
Втихоря сожалею, что вашим глазам не попался мой рассказ. Ибо комментарии другим рассказам очень радуют.)
С радостью прочитаю ваш рассказ после деанона. И кину ссылку на свой) drink
Комментарий удален
09:28
Отличный план.) Будет очень интересно, если на глаза все-таки попалась моя работа, но оценку не получила. Посмеюсь сама.)
17:40
На третьем абзаце окончательно заскучал, не хватило чего-то.
Антихайп.
01:06
Хороший рассказ о тернистом творческом пути. НФ конечно выполняет роль скорее антуража, чем смыслообразующего элемента, но и она тут вполне к месту. Текст вычитан и написан грамотным слогом. В рассказе есть глубина и послевкусие. Из недостатков — затянутое начало, которое реально навевает скуку. Подсократить бы и оставить выжимку, было бы лучше, имхо.
01:29
+1
Отличный рассказ. Каждый автор так или иначе пишет про себя. Здесь есть и часть личного опыта, и часть стремлений и надежд, и НФ моменты истории будущего, и красивый слог. Мне понравилось, удачи автору.
14:56
+1
Рассказ-подколка. В адрес нас с вами, господа начписы. Да-да, вы не ошиблись.

Каждый из нас хочет признания. Каждый ищет что-то, что зацепит читателей, повергнет в трепет коллег, изумит маститого редактора в знаменитом издательстве. И ради этого мы готовы переворачивать горы, нарушать законы физики, отправлять звездолеты в черные дыры…

А еще мы с пристальным вниманием вслушиваемся в советы бывалых. Буква в букву копируем их приемчики, выстраиваем трехчастные структуры, следим, чтобы не потерялись кульминация и развязка. Записываем в тетрадочку откровения о секретах мастерства.

Но по факту — все это блажь. И если у вас не екает в груди, когда вы пишете собственный текст, никакие кунштюки и фанаберии вам не помогут.

По технической части: как-то не очень верится в пятьдесят лет на освоение космоса. Вот у Джеймса Кори в «Экспансии» уже двадцать второй век, а народ все еще жмется вокруг Марса, опасливо залезая в астероиды. И никаких фотонных движков. Да посмотрите вокруг: мы до сих пор Сибирь толком не освоили, хотя казалось бы.

Неплохой рассказ, немного наивный, но при этом ироничный.
10:07
+1
Идея хорошая, рассказ теплый. И грустный. И зачем надо было укокошить хорошего в принципе человека? Впрочем, такова воля автора. Замечания. Автор серьезно разбирается в исследуемом предмете. Это касательно фотографии. По космосу такая фантастика вызывает улыбку, слишком наивно и ненаучно. И диссонанс между углубленным взглядом в фототехнику и лубочные описания космической темы бросается в глаза. А также бросается непоследовательность в описании мыслей персонажа. То детально о каждой мысли, то вдруг доподлинно неизвестно, что у того было на уме. Тут советовал бы автору отточить эти моменты.
03:25
Начнём с начала.
Добрую треть текста было скучно, потому что непонятно о чём речь. О космосе или о фотографии. Затем становится понятно, что всё же о фотографии. Даже не так. О творчестве в целом. Сами рассуждения вполне здравые и самодостаточные, но диалога со мной, как с читателем не состоялось, потому что Илья, собственно, ни с кем и не разговаривал. Думаю, я бы оформил происходящее в виде диалога, хотя бы диалога с тем, кого больше нет. Почему? Потому что это действие. Чудно, но так и есть.
Также рекомендую делать абзацы меньше, чётко чередуя описания, рассуждения и действия. Зачем? Для наглядности. Мне сумбурность и смесь настоящего, будущего, воспоминаний и действий Ильи мешала воспринимать историю во всей её целостности.
Предложения лучше дробить и упрощать насколько возможно. Зачем? Концентрация читателя — ресурс ограниченный, тем более ограниченный, что он имеет дело с рассказом. Эдгар По вообще считал, что рассказ — это текст, который должно прочесть залпом. Благо, я добрее и дочитал хотя бы из уважения к вашему труду.
По поводу косяков с космосом или фотографией — мне всё равно. Мысль вы закладывали хорошую. Вспомнилась статья о Японии, в которой рассматривались основные странности. Так вот у них хайп настолько распространённое явление, что мода может возникнуть, развиться и угаснуть за неделю. Несколько дней назад Япония сходила с ума по огуречной пепси, а сегодня она даром никому не нужна. Сначала это необычно, потом к этому привыкаешь. Конец.

П.С. сама мысль о том, что популярность может прийти и после смерти, как и вообще не прийти, транслировалась мне неоднократно. Ничего нового или страшного. Просто нужно любить своё дело. Знаю писателей, которые его не любят в должной степени, из-за чего страдает сам текст, а бросить писать уже не получается, потому что золотая жила. Это сродни пытке. Хотели бы такое пережить? Я нет.
Гость
14:04
Если убрать космические примочки, получится вполне реальная история. Но зря тут на эту тему критики шум поднимают. Фантастика ради фантастики — это тупик. Должна быть настоящая мысль, какой-то читаемый посыл от автора. А он тут есть! Все, кто занимается фотографий профессионально, проходили через отказы, сомневались в себе. Не у всех даже перед смертью что-то путное получилось. Автор, спасибо, зацепило по-настоящему!
19:25
Интересная и трогательная история.
Автор знакомит читателя с освоителем Ильей, который пронес с собой увлечение фотографией/голографией через всю жизнь. Однако через описание жизни Ильи, эволюции его отношения к фотографии, автор затрагивает более важную тему, раскрывает нам истинную идею своего произведения: как бы человек ни стремился быть впереди всех в технологическом плане, в какие бы дебри его ни занесло, лишь искренность, заложенная в творчестве, способна дать должный результат автору. Не всегда стоит гнаться за чем-то популярным, чтобы сделать хороший снимок, в первую очередь, необходимо не потерять себя в этой гонке, сохранить способность создавать вещи, которые действительно интересны автору.
Хороший рассказ, хорошая идея. Вполне неплохая реализация.
Однако должен все же отметить, что в тексте присутствуют стилистические ошибки. Сам слог автора неплох, но все же такие, кажущиеся вполне обычными при будничном общении в интернете, слова как «админ» и т.п. выбиваются из стилистики.
Не совсем качественно проработано повествование о космосе: все же, как я понимаю, описывается ближайшее будущее, и слабо верится, что человечество сможет сделать такой большой шаг за столь короткое время. Это относится ко всему, что связано с космосом в этом рассказе. Хотя, конечно, понятно, что космический антураж, здесь вторичен. Но раз автор решился развивать историю в таком ключе, то следовало подойти к этому более продуманно.
Концовка связана со смертью главного героя, однако, определенного оптимизма автору удалось добавить, показав, что умер он, занимаясь любимым делом. Что уводит читателя от какого-то ненужного трагизма. Но вот продолжение повествования со слов «Илья уже и забыл…», думаю, следовало все же представить по-другому: дело в том, что в тексте уже указано, что Илья умер, то, что он забыл, после его смерти читается как-то неуклюже.
Не совсем понятно название. Оно, конечно, связано с повествованием, но как-то совсем по касательной.
В целом, думаю, что рассказ получился хорошим. Читать было интересно и легко, а заложенная идея вполне может побудить читателя еще раз задуматься как о жизни, так и об истинных ценностях в ней.
21:44
По условиям контрактов зпт
в доме все было в идеальном порядке и на своих местах до этого была квартира, теперь стал дом
разложил нехитрый свой багаж
и тем более на Луне зпт
а на внешних зпт
с помощью антигравитации зпт
едва угадываемый в темноте чёрный корпус на фоне восходящего солнца зпт
белый луч с бледно-голубым сердечником а что за сердечники в лучах?
Чтобы снять это зпт
В те первые истинно мирные годы а что было до этого?
нарисованные на песке, обнявшиеся мама с папой а кто их нарисовал?
много местоимений
проблема с препинаками
довольно скучно и не о чем
С уважением
Придираст, хайпожор, истопник, заклепочник, некрофил, графоман, в каждой бочке затычка и теребонькатель ЧСВ
В. Костромин
Загрузка...
Мартин Эйле №1