Нидейла Нэльте №1

Остается надежда

Остается надежда
Работа №20

– Кто-нибудь боится высоты? – спросила экскурсовод и тут же засмеялась вместе с детьми над своим глупым вопросом. Эти ребята – дети сильных и богатых – никогда не опускались ниже пятидесятого этажа. Уж их-то прозрачным полом лифта было не напугать.

Тедди смеялся вместе со всеми, надеясь, что смех прозвучит искренне и никто не заметит, как дрожит его голос. Обошлось. Из всех только экскурсовод смотрела на него, смотрела с тревогой, но мальчик только покачал головой. Маме не стоило показывать, что она переживает. А то мало ли, одноклассники и в трусости заподозрить могут. И будут правы. Потому что Тедди действительно трусил, он очень боялся высоты.

Пока остальные толкались, чтобы первыми попасть в лифт, малыш стоял позади и с ужасом ждал. Но тут кто–то схватил его за руку.

– Идем! – Томми – лучший друг – уверенно потащил его вперед. Так, что Тед видел только спину с цветной нашивкой – голубой с зеленым – знаком отличия его семьи. – Эй вы, не толпитесь! – кричал он, распихивая ребят. – Дайте нам стать!

Томми в классе боялись, и потому никто даже не пискнул, пропуская на самое "фартовое" место посередине стеклянной площадки.

Тедди попытался было высвободить руку, но друг только покрепче сжал ее.

– А, ну, спокойно, – зашептал он, – не видно же ничего. Главное – вниз не смотри. Ну же, нечего бояться!

И действительно, когда класс наконец устроился в лифте, вышло так, что за спинами учеников Тедди не было видно стеклянных стенок и высоты за ними.

– Жмитесь к стенкам, неудачники!

Ребята, как и ожидалось, обиделись и больше на них не смотрели.

– Не бойся, – напоследок заверил Томми, – это, не страшно, что ты боишься, но ты не бойся, – он шмыгнул носом, – я никому не скажу.

Экскурсовод, от которой этот маневр не укрылся, одобряюще улыбнулась сыну. Все-таки повезло ее мальчику найти такого друга.

Лифт поднял группу на самый верх небоскреба, стеклянные двери плавно разъехались в стороны.

– Добро пожаловать! – поприветствовал группу голос из динамиков, и дети, нестройно пробубнив приветствие в ответ, гуськом прошли в коридор. Над центральным проходом светился лозунг: "Мы – живые!", – для всех, кто об этом забыл.

– Все меня видят? – экскурсовод обвела группу взглядом и подмигнула Тедди. Тот, тут же забыв о пережитом недавно страхе, подмигнул в ответ и с гордостью покосился на одноклассников, будто бы спрашивая: «Все видели? Это моя мама!»

– Это – наша планета.

Перед школьниками появилась полупрозрачная проекция: мячик, в который кто-то забил бетонные гвозди. Проекция была старой и не очень четкой, но все догадались, что эти гвозди на самом деле – небоскребы.

– Но знает кто-нибудь из вас, какой она была всего две сотни лет назад?

Шарик начал вращаться, и с каждым оборотом небоскребы становились все ниже. Вот исчез один, второй, третий. И перед восхищенным классом появилась совсем другая планета. Гладкая и невероятно цветная. За окном не встретить было таких цветов! Сочные и яркие: голубой, зеленый, желтый, синий – живые.

Среди ребят пронесся удивленный шепоток. Маленький Тедди был доволен. Он с самого утра уверял всех, что эту экскурсию они не забудут никогда. Но одноклассники почему–то не верили ему. Ему! Мальчику, чья мама была самым–самым главным экскурсоводом Шпиля!

– Наш город, – Мери указала на темную точку, и вместо шарика появились улочки в обрамлении уютных домов, каждый – не выше двух этажей. Одни были деревянные и кирпичные, с садиками и без… Разные. – Так он выглядел до застройки. Ну а сегодня мы с вами находимся в самом высоком здании мира – Шпиле! На двести пятьдесят этажей выше, чем жили наши предки!

Класс, пройдя прямо сквозь проекцию, попал в просторный круглый зал. Потолок оказался прозрачным, и над головами детишек возвышалась тонкий сверкающий шпиль, в честь которого здание и получило свое название. Все дети, как один, прильнули к панорамным окнам. Небоскребы кольцами опоясывали Шпиль, напоминая круги на воде от брошенного камня. Улицы были перекинуты между этажами каменными, железными и стеклянными мостами, проходили сквозь сами дома, пролегали по крышам. Но людей на них было немного, основная жизнь протекала внутри, за стенами. Мама называла это "принципом муравейника", но Тедди плохо понимал, что такое муравейник.

Он единственный из всей группы не глядел по сторонам. И не потому, что боялся высоты, нет. Тедди знал, что в этом зале есть что-то поинтереснее.

В самом центре, на круглом серебряном диске, который парил в воздухе, в белом цветочном горшке ютился зеленый пышный кустик, горшок был ему мал. Вокруг, мигая красным, тянулась голографическая лента «Не прикасаться».

– Вы уже видели, какой яркой и зеленой была земля, – тем временем начала Мери, – зеленый называли цветом жизни. Но для того, чтобы построить новые небоскребы, жители города вырубали леса, осушали океаны.

– А я знаю, что такое океаны! – гордо заявил Томми Спансер.

– А кто знает, что это такое? – Мэри Шейн указала на горшок с кустиком.

Дети молчали.

– Роза, – громко ответил Тедди и получил свою порцию восхищенных и завистливых взглядов.

– Верно, – похвалила экскурсовод. – Ее называли самым прекрасным цветком, роза была символом любви. Но главное, что она, как и остальные растения, давала человеку жизнь. Они выделяли кислород, которым мы с вами дышим. Но сейчас перед вами последнее воспоминание о том времени. Последнее надежда, на то, что наша планета еще будет живой.

– Но ведь кислород вырабатывают машины? – выкрикнул Томми.

– Ты что, дурак? – в этот раз Тедди не улыбался. Ему самому было обидно, что лучший друг не понимает такой очевидной вещи. – А что, если бы и тебя выработали машины?

Томми понял, что сказал что-то не то, но что именно – не понял. Он пожал плечами и неуверенно протянул:

– Я бы не хотел.

– Вот! Поэтому нам нужны растения! Настоящие как мы!

– Не да, – друг стушевался и отошел к окну, сделав вид, что ему очень интересен город. Остальная ребятня тоже разбрелась по залу, и Тедди остался стоять у защитного купола один.

– Тебе понравилось? – мама потрепала его по волосам.

– Да. Ма, я бы очень хотел!.. – воскликнул он и запнулся. Мальчик еще не знал таких слов, чтобы выразить свое желание. Удивительно, как маленькое растение могло вызвать в детской душе так много чувств.

– Я знаю, милый.

Когда малышне надоело глазеть на облака, экскурсовод позвала всех вниз. Класс дружной гурьбой закатился в лифт, Томми примирительно помахал другу на прощанье, и уже через пару секунд исчез под облаками. А Тедди и его мама остались на самом верхнем этаже самого высокого здания в мире.

Прежде, чем пойти домой, Мэри должна была закончить работу. Она уколола палец булавкой и выдавила капельку крови прямо на мерцающую предупреждающую ленту с надписью «Не прикасаться». Надпись тут же мигнула зеленым, теперь к кустику можно было подойти.

Тедди знал, что это защитное поле, которое отключить может только мама. Однажды он попытался дотронуться до розы, забыв про защиту. В тот раз его так отшлепали, что он еще неделю не мог спокойно сидеть. Мама кричала и ругалась, а потом долго плакала. Она заставила сына пообещать, что тот больше никогда–никогда не подойдет к кустику ближе, чем на метр.

– Расскажи сказку, – завороженно наблюдая за мамой, попросил Тедди.

И она, аккуратно протирая листочки от пыли, в который раз рассказывала ему старую сказку про мальчика и розу, а затем про розу и чудовище… Во всех ее сказках обязательно была роза.

Вот ритуал был закончен, мама вновь приложила уколотый палец к ленте, и та снова стала красной.

– Пойдем домой?

– Мам, – протянул Тедди. – Пожалуйста!

Ему не нужно было уточнять свою просьбу, Мэри Шейн и так прекрасно знала, чего хочет ее сын. Ведь так же сильно, как он боялся высоты, Тэдди любил звезды. Раньше она рассказывала ему про них, но не могла показать, а теперь, когда у них над головами было небо, а не бетонные перекрытия улиц, она просто не могла лишить сына этого чуда.

Они постелили на полу плед и устроились рядышком, глядя через прозрачный купол потолка, как небо сначала тускнеет, а затем наливается синевой и как на нем, словно светодиодные лампочки, загораются звезды.

Тедди несколько раз порывался что-то сказать, но только тяжело вздыхал. И Мэри отлично его понимала: звезды не требовали каких-то особых слов, только искреннего детского восхищения.

Они вернулись домой далеко за полночь, когда Тедди уже начал клевать носом. Спустились по лестнице, как каждый раз после экскурсий.

Их квартирка была не ровней блестящим залам Шпиля. Из узкого окошка не было видно неба, только клочок соседней стены. Но до того, как руководство Шпиля взяло на работу никому не известного историка, Мери Шейн с маленьким сыном приходилось ютиться в каморке, в которой не было даже уборной, не то что окна.

А теперь они живут на Уровне – этаже посерединке, от которого одинаково далеко и до звезд, и до дна. Жизнь налаживалась.

– Теперь они не будут смеяться надо мной, – стягивая кроссовки, сонно сказал малыш. – Моя мама – экскурсовод Шпиля!

Мэри рассмеялась:

– Не хотите ли вы сказать, Теодор Шейн, что пытаетесь самоутвердиться за мой счет?

– Нет! Конечно, нет! – воскликнул мальчик, но тут же задумался и грустно добавил: – Я не знаю.

– Искренне, – одобряюще улыбнулась мама. – Думаю, такой честный мальчик заслуживает подарок, – указала на стол.

Там, на маленьком серебряном диске, стоял белый цветочный горшочек. А рядом лежал пакетик с семенами.

Тедди восхищенно ахнул, затем ойкнул, бросился обнимать маму, но тут же передумал и понесся к столу. Он разорвал пакетик, взял семечко двумя пальцами и аккуратно опустил его в землю. Горшок голосом мамы объявил:

«Полей меня»!

Мальчик схватил лейку. Сигнал перестал пищать, а уже через пару секунд из синтетической земли проклюнулся росточек. Голограмма сияла ярким сочным зеленым цветом, совсем как розовый куст в Шпиле.

Мери Шейн с любовь погладила сына по голове.

– Это мак, милый, – сказал она, ей совсем чуть-чуть не хватило до розы, – Он похож на солнце.

– Спасибо! – мальчик обнял маму так крепко, как только мог. – Я вырасту, мамочка, и у тебя вся квартира будет в цветах! Вот увидишь! Обещаю!

Но пока на их подоконнике цвел только мак.

***

– Полллей мення… – тихим треском разлеталось по комнате.

За два дня его отсутствия мак завял. Теперь из земли торчало только несколько коричневых стеблей.

Динами давно сел, и голос было не узнать.

Тедди Шейн уже десять лет не слышал голоса мамы. Теда Шэйна больше никто не называл Тедди.

Из проржавевшей лейки грязной струей полилась вода, наполнив комнату тошнотворным запахом гнили. Проекция мертвого цветка распалась, и из влажной земли проклюнулась бледно–зеленая, чуть просвечивающая голограмма ростока.

Горшок перестал трещать, но тут же всхлипнула тонкая полоска коммуникатора на руке, на экране высветилось:

«Ридли».

Тед вылил остатки лейки себе на голову. Он чувствовал, как струйки протухшей воды смешиваются с потом, текут по шее, попадают в уши и рот, заливаются за ворот. Но не различал ни запаха, ни вкуса.

Вспыхнула лампа, и в ее грязном свете парень стал похож на покойника. Волосы слиплись в грязные сосульки, водолазка блестела от пота. Лицо, пергаментно-желтое из–за тусклого света, пугало. Даже глаза, когда-то ярко-зеленые, теперь превратились в два грязно–бурых болотца.

Парень всматривался в свое отражение, будто то знало ответ.

Почему так просто?

Просто вошли и просто вышли. Просто обошли охранку, разминулись с патрулями, взяли все, что надо, и вот он стоит в своей комнате…

Тед фыркнул своему отражению. То ответило такой же неприязнью.

Опять засветился коммуникатор:

«Йоко».

Все вопросы исчезли. С Йоко… с ними всеми все было в порядке.

Спасибо, что так просто.

Коммуникатор показывал четыре вечера. Он мог поспасть. Поспать пару часов. Да. А затем, убираться.

Тед рухнул на кровать, и за секунду до того, как провалиться в сон, набрал на своем коммуникаторе: «Шейн».

Ему снились звезды, которых он никогда больше не видел. Не мама, не счастливое детство. Просто звезды. И это было желаннее любых сновидений.

Он поднялся засветло. Хотя как определить в этом бетонном муравейнике, когда начинает светать, парень не знал. Нижние улицы – бесконечные коридоры – жили по часам. Фонари никогда не выключали, работа никогда не прекращалась. Многие люди никогда не видели солнца.

Парень выгреб выручку за последние месяцы. И, прихватив со стола подросший мак, покинул свое убежище. Дверь закрывать не стал. Красть тут все равно было нечего.

– Тедди, – вдруг отчетливо послышалось за спиной.

Шейн понимал, что такого не может быть, но позволил себе слабость, обернулся на голос. И невольно сделал шаг назад, чувствуя, как одним махом вышибает воздух из легких.

В проеме двери стояла мама. Ничуть не изменившаяся с их последней встречи. Даже более живая и счастливая, еще не сморенная прогрессирующей болезнью.

Она помахала ему, как всегда махала, провожая в школу.

– Ма... – он не успел закончить, как дверь качнулась.

– Трррррдт, – проскрипели проржавевшие петли, и виденье исчезло.

Тед вздохнул, но сам не знал, был это вздох облегчения или разочарования, и, больше ни на что не отвлекаясь, вышел из дома.

В грязно-сером людском месиве проблескивали белые мундиры Законников. Стражи неподвижными статуями охраняли переходы. По два на дверь, по три на лифт. Тед поднялся по наружной лестнице, держась, как ни в чем не бывало. Сунул Законнику под нос пропуск на верхние этажи. Тот даже не шевельнулся. Шейн ожидал большего оживления, ему казалось, что вся планета уже знает о событиях прошлой ночи и Стражи ждут только его, но все было спокойно.

Парень встал в очередь к лифту. За последние годы Шпиль достраивали еще трижды. Теперь он вырос на пять этажей, и Уровень тоже поднялся. Человеческая жизнь начиналась с сотого. Дно подбиралось все выше.

Прибыл лифт. Кабина – обшарпанные стены из металлических блоков – не вызывала доверия. Старые проржавевшие тросы скрипели от перевеса. Тед слышал, как где-то за спиной хнычет от страха женщина. А сам он с детским ужасом вспоминал новенький стеклянный лифт с прозрачными стенами и полом и благодарил судьбу за эту разваливающуюся коробку.

Он поднялся на тридцать этажей. Обстановка вокруг не сильно изменилась, разве что Законников стало на пару человек больше да улица перестала напоминать глухую кишку. Теперь над головами у прохожих тянулись бетонные мостики. Но разглядеть неба за их переплетением все равно было невозможно.

Не успел Тед сделать несколько шагов, как над головой с грохотом пронеслась железная кабина – тут проходила линия монорельса. На станции – сквозном туннеле, пронизывающем жилой квартал – практически не было людей. Тед забрался в кабину, в самый дальний угол, втиснувшись между стенкой и пассажирами подальше от дверей: так риск вывалиться на ходу был меньше. Впереди было два часа дороги и он, справедливо рассудив, что бессмысленно тратить их впустую, спокойно уснул.

Насколько спокойно мог спать человек, который пару часов назад выкрал код доступа из головного управления департамента охраны.

"Да не парься", – говорил ему Ридли, принимая заказ от человека, который не представился, но платил много и наперед, – "Все будет ок". В итоге: почти два месяца подготовки, проникновение на охраняемую государственную территорию и разбуженное осиное гнездо Законников...

В итоге у них на руках был набор цифр, адрес встречи и три сотни кредитов аванса на каждого, которые заказчик обещал удвоить по выполнению.

Стоили эти деньги таких последствий? Тед не мог честно ответить себе на этот вопрос. Так себе завершающий заказ в воровской карьере, после которого они с Йоко собирались зажить спокойной и счастливой жизнью законопослушных граждан.

Да, спал Тед спокойно.

Он проснулся, когда монорельс вильнул и в громкоговорители предупредили о подъезде к Первому охраняемому округу. Выскочил из кабины, не дожидаясь остановки и, не пересекая границы, загрузился в очередной лифт, чуть более новый и пугающий.

С каждым Этажом вид вокруг становился богаче. Улицы становились все шире, на переходах появлялось все больше охраны. Еще семь метров лебедки – и перед Тедом открылся Уровень. Широкий и светлый проспект, дугой уходящий за горизонт.

Даже дышать здесь стало как будто бы легче. А, кажется, всего–то исчез смог.

Шейн задрал голову к небу. Отсюда он впервые увидел верхушку Шпиля. Еще чуть-чуть – и не останется небоскребов. Они превратятся в «обычные» высотки.

Окна блестели в первых лучах восходящего солнца, отражали их. Блики летели от стены к стене, от здания к зданию, раскалываясь о зеркальные панели. Редкие прохожие восхищенно наблюдали за этим светопреставлением. Лучи пролетали мимо, падали между мостиков и терялись в пыльном облаке где-то далеко внизу.

Ридли ждал его на открытой террасе одного из многочисленных кафе Уровня.

– Переоденься, – вместо приветствия он швырнул сумку. Тед поймал ее на лету и, кивнув, молча прошел мимо.

Он заперся в кабинке туалета и натянул обновки. Свою старую одежду Тед кинул в бочок вместе с капсулой растворителя. Минута – и от вещей осталась только грязная пена. Бегло глянул на себя в зеркало. Светлый костюм, темно-синяя рубашка со свободными рукавами и галстук. Если бы не бледное лицо с тяжелым взглядом человека, который сам себе не доверяет – сошел бы за типичного студента. Тед улыбнулся своему отражению, но стало даже хуже. Уж лучше просто ни на кого не смотреть.

– Йоко? – первым делом спросил он, вернувшись к напарнику.

– С ней все в порядке, ждет нас на адресе, – терпеливо ответил Ридли, будто общался с ребенком.

Но Теду было важно лишь то, что с девушкой все хорошо.

– Занятия закончатся через полчаса, прогуляемся?

Тед кивнул, он не спрашивал, что за занятия и почему им важно, во сколько они закончатся. Это было в основе их сотрудничества – каждый отвечал за свой вопрос. У Ридли был план, он знал что делает. Теду нужно было «подчинятся и не тупить».

Уровень был пустынен и обыденен. Для человека, прожившего здесь всю жизнь, россыпь кафе и магазинов не представляла интереса. Но Шейну приходилось делать над собой усилие, чтобы не вертеть головой. Мимо мелькали редкие прохожие. Люди с беззаботными лицами.

Ридли чувствовал себя в своей тарелке. Грива светлых волос, ясное улыбчивое лицо – он выглядел вызывающе уверенным и успешным – настоящий красавчик. Не раз Шейн думал о том, что захотел бы Ридли – без проблем добился бы всего. Честным путем. Но честный путь тому был не интересен. И все же Тед завидовал ему.

На Уровне было безумно тяжело помнить о том, как живут люди на дне, и Тед вдруг испугался, что придя к жизни, о которой мечтал – к этой жизни – вдруг забудет за выпивкой в кафе, неспешными прогулками и новыми шмотками о том, как живут люди на самом деле. Сольется с этими тупыми счастливчиками. Станет таким же тупым. И счастливым.

На противоположной стороне улицы вдруг во весь дом засветился рекламный экран.

– Шпиль приглашает на экскурсию! – радостно воскликнул голос, и Шейн невольно глянул на экран. На секунду ему показалось, что в улыбчивой девушке–дикторе он видит маму. Всего на секунду, но этого хватило. – Поднимитесь на верхушку мира, взгляните на величайшее чудо света!

Знакомые стеклянные двери разъехались. И Тедди с горсткой одноклассников прошли в круглый стеклянный зал. Над пролетом лифта все также горел оптимистичный девиз: "Мы – живые!"

– Последнее растение на земле! Настоящее! – Тедди перевел взгляд на розовый куст в неизменном белом горшке. На зеленом стебле, бледно-розовый, набухал бутон.

Шейн остановился. Ему показалось, что даже сердце пропустило удар.

"Я бы так хотел, мамочка"

"Я знаю, милый, знаю".

– Заинтересовался? Я никогда там не был, – вдруг ворвался в воспоминания голос Красавчика.

– И я, – соврал Шейн осипшим голосом. – Пойдем! – и он рванул вперед, как будто знал, куда идти.

Товарищи успели поравняться с западными дверями университета, когда спокойствие Уровня разорвало дребезжанием звонка. Закончилась первая смена, металлические двери распахнулись, и из них, словно из крана, потоком потекла толпа. Студенты, кричащие и смеющиеся, сливались в однообразии светлых костюмов, превращались в сплошное белое полотно. Тед и Красавчик в считанные секунды растворились в шумной компании.

– Привет! Давно не виделись! – Ридли налетел на какого-то мальчишку и обнял его. Тот ответил на объятия вполне искренне, хоть по лицу его и было видно: он не совсем понимает, с кем здоровается. – До встречи! – тем временем улыбнулся Красавчик и, так и не дав пареньку возможности себя вспомнить, исчез.

Тед чуть не потерял его среди одинаково-белых спин.

– Прошу, – напарник сам нашел его, прихватил под локоть. В протянутой руке тускло поблескивал значок с фамилией и номером класса. – Нам сюда, – он подтолкнул друга к одному из десятка лифтов, – Щелкните за соточку, – попросил он, заходя в кабину, и приложил свой бейдж к панели, та мигнула зеленым. Тед повторил все за ним, удивляясь сообразительности Красавчика. Действительно, студентов практически никогда не проверяют, есть немалый риск отгрести от их папаш, если случайно тронуть сынка какого–нибудь высокопоставленного чиновника.

Лифт останавливался на каждом этаже: через пятьдесят в кабине осталось только пятеро. Тед шагнул из лифта и тут же охнул, но сдержался и не закашлял. На такой высоте с непривычки было довольно трудно дышать.

– До встречи, ребята! – Ридли помахал их спутникам и чуть ли не вприпрыжку пошел по улице. Когда они отошли от лифтов, Шейн потянулся к рюкзаку, в котором лежали кислородные баллоны.

– Не смей, – все с той же улыбкой прошипел ему Красавчик. – Ты местный, местным здесь хорошо.

Тед застегнул молнию рюкзака. Он уже чувствовал, как сознание немного ведет от резкого перепада давления.

Ридли скоро свернул с центрального проспекта и теперь вел его глухими улицами, без единого окна.

– Сюда, – наконец он открыл незаметную дверь. Стоило ей закрыться, как система обдала их паром и нормализовала давление, но легче пока не стало.

Они оказались на лестничном пролете, точь в точь, как те, по которым Мэри и Тедди ежедневно спускались в свою квартирку. И дверь, к которой привел его Ридли, была точно такая же, песчаного цвета, с точкой камеры посередине. Тед постучал условным стуком и вдруг подумал, как бы здорово было, если бы дверь ему открыла мама.

Вот дверь отворилась, а в следующий миг у него на шее повисла... не мама. Йоко. Но он ни разу не пожалел об этом.

– Я волновалась, – наконец отступив в сторону и пропуская их внутрь, сказала девушка.

– Я скучал.

– Я сейчас обделаюсь, – в тон им протянул Ридли и, скривив недовольную рожицу, отправился на поиски туалета. – Заказчик еще не объявлялся? – крикнул он по дороге.

– У него еще час, – Йоко проверила время на коммуникаторе.

Это значило, что у них был еще час побыть вместе. Если Ридли будет достаточно сообразителен, чтобы не мешать.

За Йоко Тед прошел через маленький коридор в основную комнату, широкую и просторную. С опаской глянул на дальнюю стену.

– Не волнуйся, – шепнула ему девушка, – я позаботилась об этом. 

Панорамное окно закрывали голографические жалюзи, которые с пяти шагов невозможно было отличить от стены.

Девушка обвила руками шею Теда, потянулась к его губам, и в поцелуе тревога наконец отпустила его.

Невысокая и хрупкая, с огромными любопытными глазами и короткой челкой каштановых волос, Йоко неуловимо напоминала Теду маму. И каждый раз в их близости он чувствовал себя неловко. Ридли назвал бы его извращенцем.

Тед так хотел бы ответить ему, что это неправда. Что он любит Йоко, ее саму, а не воспоминание в ней. Но не всегда сам верил своим словам.

Их поцелуй прервал звук смываемой воды. Ридли появился через секунду, на ходу застегивая ширинку. Сделал вид, что ничего не заметил и заявил:

– Я бы поел.

Как ни странно, сам Тед почувствовал голод только после его слов. И ведь правда, когда он последний раз ел? Два–три дня назад?

Товарищи успели разогреть стандартные энергетические пай–пакеты. А когда парни на половину приговорили свои, появился заказчик.

Резко потух свет, коротко пискнул датчик двери, и темноту пронзило несколько лазерных прицелов. Тед, Йоко и Ридли бросились на пол, не дожидаясь последствий.

– Ну хватит, ребята, – произнес чей-то голос, и свет вновь зажегся, – мы же друзья.

Шейн поднял голову от пола. Ему показалось?

В просторной комнате стало людно и тесно. У двери полукругом стояло пятеро светлых стражей с цветными клановыми повязками на левых предплечьях – знак отличия, указывающий на их службу конкретной компании, – голубые с зеленым. Тед смутно узнавал их. Так вот почему Законники еще не поднялись по тревоге. Заказчик имел нелохие связи.

– Поднимайтесь, – голос звучал дружелюбно. Говорящий – молодой мужчина в строгом костюме подошел к столу и согнулся, с улыбкой заглядывая под него.– Ну же, нечего бояться.

Тед еще секунду не рисковал шевелиться, но вот ему протянули руку. Он с опаской принял ее. Поднялся, всмотрелся в улыбающееся лицо.

– Ну, привет, Тедди! – Томми, а теперь уже Томас Спансер, по-братски обнял его, и ошеломленный Шейн робко ответил на объятие.

В этом лощеном мужчине тяжело было узнать друга детства.

– А ты изменился, – Спансер отступил на шаг, окинул Теда с ног до головы. – Повзрослел.

И тут Шейн рассмеялся. Они были погодками, и все равно их нереально было сравнить. Повзрослел... Уж скорее постарел.

– Ты тоже, – ответил он. – Так значит, ты наш таинственный заказчик?

– Извини, – Томми отвел взгляд, будто ему действительно было неловко. – Не хотел отвлекать тебя от заказа. Пока.

Это невинное слово заставило насторожиться. Тед переглянулся с Ридли.

– Но теперь нужно слишком многое обсудить, лучше сделать это самому.

– Мы выполнили заказ, – с вызовом сказал Красавчик.

Тед приподнял руку, останавливая его.

– Ты хочешь обсудить оплату?

– Нет, конечно, – Томи играл дурачка, оставаясь все также весел, – мы еще не рассчитались, – и, понимая, что от него ждут ответов, пояснил: – Код доступа – это так, мелочь. Только часть вашей работы.

Ничего себе мелочь. Тед бросил взгляд на Ридли, но тот только пожал плечами. Хоть он и принимал заказ, но такие подробности стали неожиданностью и для него.

– И что же, ты думаешь, мы должны сделать еще?

– Украсть кое-что.

Эта игра в намеки начала напрягать.

– Помнишь, твоя мама рассказывала нам сказку? Про мальчика и розу...

Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза, Шейн до последнего надеялся, что бывший друг шутит, но тот был вполне серьезен. Тед первый не выдержал игру в гляделки.

– Да ты псих, – смешок вышел нервным.

Он повернулся к Йоко и Ридли, которые все еще ничего не понимали.

– Он хочет, чтобы мы украли розу из Шпиля.

– Да вы псих! – повторил за ним Красавчик, но в его голосе его звучали восторженные нотки.

– Благодарю, – Томас поклонился. – Код, который вы добыли – универсальный доступ к системе безопасности. Позволит на удалении перепрограммировать камеры наблюдения, отключить сигнализацию и охранные поля...

– Но не все! – нетерпеливо перебил Тед.

– Да, защиту вокруг розы на удалении не снимешь, – точно понял его Спансер. – Но для этого у нас есть ты, – он усмехнулся реакции Шейна. – Конечно, ты – сын последнего экскурсовода Шпиля. Кровная родня.

Их беседа больше не была разговором старых друзей, Томас стал опасен. И Тед инстинктивно отступил. Быстро оглядел комнату, оценивая силы и, поняв, что расклад не в их пользу, понял, что придется говорить.

– Я бы не хотел...

Но разговор не заладился. За секунду произошло сразу несколько вещей. Хлопнул выстрел, вскрикнула и упала с простреленной ногой Йоко. Шейн хотел броситься к ней, но дорогу преградил белый мундир. Ридли очутился на полу, скрученный Светлым стражем.

Теда не тронули.

– Меня не интересует, что ты хочешь, Тедди, – уже без улыбки сказал Томас, и Шейн, сам того не ожидая, отступил. – Ты выполнишь заказ, – он, будто играясь, подхватил со столика горшочек с маком, повертел в руках.

На мгновение Теду захотелось крикнуть "Нет", поддавшись такому искреннему, детскому чувству справедливости, желанию сдержать данное матери обещание, никогда-никогда больше не приближаться к розе. Но на полу от боли корчилась Йоко, и он не сомневался, откажись он, выстрелят уже не в ногу. Тут же слабо сопротивлялся Ридли. Глядя на его перекошенное лицо, Тед ощутил удовлетворение. Красавчик сам виноват, это все он... Но тут же сам одернул себя. Очевидно ведь, что Спансеру нужен был только Тед. Не согласись Ридли на заказ, Томас нашел бы другие способы.

– Соглашайся, Тедди, – елейным голосом, не предполагающим отказа, произнес Томми и вдруг прыгнул вперед. Шейн подставил плечо, собираясь встретить удар, но того не последовало. Вместо этого его схватили за руки, развернули и со всей дури, так что круги пошли перед глазами, впечатали в стену.

Вот только это оказалась не стена.

Сосредоточившись на ситуации в комнате, Тед забыл про своего самого главного врага, сам шаг за шагом приближаясь к окну. И теперь, когда голографические жалюзи, которых с пяти шагов было не отличить от стены, исчезли, перед самым его носом раскинулся вечерний город и высота.

Томас еще что-то сказал, но Тед его больше не слышал. Уши заложило, так, что в этой гулкой тишине отчетливо было слышно, как колотится сердце. Вмиг стало тяжело дышать, он вхолостую хватал ртом воздух, задыхался.

– Шейн! – голос прорвался, как из-под толщи воды. Тед рефлекторно перевел взгляд на источник звука. У Томаса в руках был миниатюрный горшочек с цветущим красным маком. – Выбирай! – он сжал кулак, и Тед с едва ощутимым сожалением смотрел, как между его пальцев просыпаются осколки горшка и искусственная земля. Он помнил, что цветок был важен для него, понимал, что должен сожалеть, но голову всецело заполнил животный первобытный ужас. Настоящий.

Тед пытался вырываться, отталкивал от себя высоту, но Томас держал крепко, и руки только скользили по стеклу, такой тонкой и ненадежной защите. К моменту, когда перед глазами появились слепые пятна, Тед был им рад. Лучше не видеть, ничего из этого не видеть.

– Быстрее! – опять гаркнул Спансер. Похоже, в его восприятии времени все происходило гораздо быстрее. – Решай!

– Я согласен! Согласен! – не слыша себя, заорал Тед. Он был готов сказать все что угодно, лишь бы эта пытка прекратилась.

И она действительно прекратилась.

Чужие руки отпустили его, и, не удержавшись, Тед рухнул на пол. Неловко, отталкиваясь непослушными онемевшими ногами, отполз подальше в глубь комнаты. Попытался перевести дыхание, наконец смог глотнуть воздуха, но его тут же стошнило.

Кто-то протянул к нему руки, Тед заметил движение где–то на периферии зрения и тут же отшатнулся. Но это был всего лишь Ридли. Он приобнял его за плечи, держа подбородок так, чтобы Шейн не захлебнулся рвотой. Убедившись, что приступ прошел, Красавчик поднялся и, как ни в чем не бывало, стал вести переговоры.

Тед не слышал, что они обсуждали со Спансером, похоже, он даже отключился. А когда вновь открыл глаза, гости, наконец, ушли.

Ридли выглядел довольным.

– Можем начинать работать! – оптимистично заявил он, хлопнув в ладоши.

Спасибо еще, что догадался первым делом заштопать Йоко.

Девушке повезло, пуля прошла вскользь, так что даже минимальных навыков Ридли хватило.

Чтобы привести в чувства Теда, потребовалось больше времени. Даже через час, когда Йоко уже спала, а они с Ридли принялись за работу, его все еще мутило. Стоило хоть на секунду вернуться в воспоминаниях ко встрече со Спансером, как Шейн чувствовал: на загривке дыбом встают волосы.

Иногда он подвисал, остановив взгляд в одной точке.

– Вот давай без этого, а? – в очередной раз недовольно протянул Красавчик и, поняв, что Тед его не слышит, пихнул товарища в бок. – Эй! Тебе делать нечего? Времени и так мало.

Он был прав, им действительно стоило поспешить с подготовкой.

Спансер пообещал три дня спокойствия – на большее его влияния на Законников не хватало. Три дня до массовых арестов. Одна ночь для того, чтобы успеть провернуть дело. Когда Тед вспоминал, как долго они готовились к прошлому заказу, его пробирал нервный смех.

Но Томас гарантировал, что они получат любое необходимое снаряжение, оставил карту памяти со схемами и чертежами Шпиля и, по словам Ридли, вел себя "очень профессионально, как человек, заинтересованный в успехе". Знал бы Тед Красавчика хуже, разочаровался бы. Тот вообще не понимал, отчего это Шейн закатил истерику.

– Интересно, зачем ему бесполезное растение, – с неподдельным интересом рассуждал он. – Рычаг влияния?

Тед старался не раздражаться.

– Слишком прямолинейно, – он вдруг вспомнил, какую сцену разыграл друг тогда, в детстве, чтобы Тед не опозорился перед всем классом. – Томас – любитель многоходовок. В его стиле организовать кражу, чтобы потом самому вернуть растение, публично казнить воров и стать всеобщим героем.

Ридли хмыкнул, вполне живо представив, кого в таком случае будут публично казнить, и предпочел больше к теме не возвращаться. Сам сказал, работы было немало.

Несмотря на то, что Спансер неплохо облегчил им жизнь, предоставив максимум информации, оставался один, самый важный вопрос.

– Как мы попадем на самый верх? – Красавчик как раз разбирался в чертежах этажей Шпиля. – Я имею в виду, незаметно. Охрана охраной, но поднимающийся лифт увидят даже на дне.

– До двухсот пятидесятого идут лестницы, – не отрываясь от монитора, автоматически ответил Тед. И тут же отвлекся, сам удивившись своей догадке. – Точно! Лестницы!

– На чертежах лестниц нет, – чуть раздраженно бросил Ридли.

– Отлично, значит, их больше не используют, – он испытывал облегчение, поняв, что больше не придется иметь дело с высотой.

– «Отлично», – передразнил его Красавчик. – И как ты предлагаешь нам использовать лестницы, если мы даже не знаем, где они?

– Я знаю.

Ридли долго смотрел на него, и Теду пришлось напомнить себе, что то, что ему очевидно, товарищу кажется бредом.

– Ты слышал Спансора, – пришлось объясниться, – моя мама работала экскурсоводом в Шпиле. Как думаешь, я поднимался к ней, с моим отношением к высоте?

– Ну, хорошо, до двухсот пятидесятого – лестницы, – все также раздраженно согласился Ридли. Очевидно, объяснение не показалось ему убедительным. – А дальше? Хотя ладно, – он упокоился, – я что-нибудь придумаю.

Теду не понравилось это его заявление, потому что сам он выхода из этой ситуации не видел. Пять этажей. Ну, не полетят же они!

– Я придумаю, – как будто прочитав его мысли, уверенно повторил Красавчик, мол: не забивай голову, работай.

Когда на следующий день Шейн вспомнил об этом вопросе, Ридли как ни в чем не бывало, заявил, что у него все готово

***

Самым трудным оказалось попрощаться с Йоко.

– Я тебя жду, Тедди, – поцеловав его напоследок, сказала она, и Шейн проняла дрожь от ее слов. Йоко впервые назвала его Тедди.

Ридли терпеливо ждал, хотя на лице его легко читалось, как он относится ко всем этим нежностям. Его все еще тревожило предположение Теда об истинных целях Томаса. И сейчас, когда они только проходили контроль перед лифтом, уже планировал, как смоется после выполнения заказа.

О самом заказе он практически не думал. Спланированно все было гладко. Спансер предоставил им удостоверения работников ремонтной службы, а вместе с ними – пропуска в Первый охраняемый округ.

Их остановили только у самого Шпиля. На рукаве Законника блестнула салатово-голубая лента.

– Улица не для вас, – с презрением бросил Страж и открыл перед ними панель в стене. – Служебный коридор, – он почти втолкнул парней в узкую нишу, большую часть которой занимали кабели. Очевидно, эти проходы не были приспособлены для людей, но с Законниками не принято спорить.

– Заботится, – бросил Ридли. Он активировал коммуникатор, и над дисплеем засветилась модель этажа. – Три квартала так идти, – Красавчик зафиксировал направление и первым пошел вперед.

Тед шел следом, с удивлением отмечая, как легко им дается такой сложный путь. Интересно, если бы не поддержка Спансера, удалось ли бы им достать код доступа? Шейн вспомнил, как спокойно вернулся домой позапрошлой ночью… Вряд ли.

Они шли молча, но вот Ридли остановился. Дорогу им преградила стена с полоской лазерного индикатора. Красавчик приложил к ней свой пропуск, индикатор загорелся зеленым, и кусок стены отъехал в сторону, пропуская его. Тед на секунду остался один. Стоило ему только захотеть, и он мог развернуться, просто уйти. Сбежать. Но перед глазами встал образ Йоко.

– Мы в Шпиле, – как только проход за спиной Теда закрылся, Красавчик подключился к пропускной панели. – Сто сороковой, – он вытянул код на экран своего коммуникатора. – Снимаю защиту, – прокомментировал, вплетая в череду цифр украденный накануне код. – Здесь, на двухсот пятидесятом и на самом верху.

Вся процедура заняла у него не больше получаса.

– Ну, – сворачивая экран, повернулся Ридли. – Где твои лестницы?

Теперь они поменялись местами. Тед, не отрываясь от схемы этажа, вел их все тем же техническим коридором. Только места тут становилось все меньше и меньше, и в конце концов им пришлось встать на четвереньки, чтобы не путаться в свисающих с потолка проводах.

Лестниц действительно не было на картах. Шейн потратил полдня, соотнося детские воспоминания с доступными чертежами. Теперь оставалось надеяться, что память его не подвела.

Но место, отмеченное на карте как возможный проход, в реальности ничем не отличалось от всего пройденного ими пути.

Тед зарылся в провода, пытаясь отыскать хоть какой–то намек на дверь

– Не спеши, – елейным голосом подбадривал его Ридли. – Мы пока в графике.

Шейн не ответил. Только что ему показалось, что пальцы нащупали тонкую щель. И правда, в монолите стены была встроена плотно прилегающая панель. Поверхность ее была едва ощутимо шершавой – пластмасса. Видимо, когда проходы закрывали, еще планировали использовать пустующее пространство. Парень надеялся, что они передумали. Он постучал, и услышал в ответ глухое эхо. По ту сторону точно была пустота.

– Подержи, – он двумя руками отгреб в сторону провода. Красавчик подхватил.

Стена показалась цельной, и Теду опять пришлось водить по ней пальцами, чтобы убедиться, ему не показалось – стык действительно есть. Он установил на нем соединенные проводами пломбы, активировал детонатор на последней, и через секунду часть панели разъело.

Красавчик натянул рукав спецовки и тыльной стороной отер края от тихо шипящей пены. Просунул в образовавшуюся щель голову, затем пролез по плечи. Посветил фонариком и с удивлением выдохнул:

– Лестница.

Похоже, он до последнего не верил в то, что она действительно существует.

Перил не было, и лестничные пролеты просто висели в воздухе. Красавчик закашлял – о вентиляции тут тоже говорить не приходилось.

– Надо было брать кислородные баллоны, – он сделал шаг, и в воздух тут же поднялся столб пыли, на ступеньке остался глубокий отпечаток ботинка. – По крайней мере, мы знаем, что тут давно никого не было.

И, натянув ворот куртки до самого носа, начал подниматься. Пыль поглощала звуки их шагов, и вскоре начало казаться, что они поднимаются в пустоте и пространства вокруг не существует.

Они вышли на пролет двухсотого. И спустя час, когда бесконечные переходы и ступеньки закончились глухой стеной, казалось, что еще шаг, и оба упадут без сил.

– Надеюсь, – тяжело дыша, проговорил Ридли, – спускаться будет легче.

На стене, в которую упирались последние ступеньки лестницы, Тед почти сразу нашел такую же пластмассовую панель, как и этажами ниже, проделал свой фокус и первым выбрался в помещение.

«Мы – живые!» – потертыми металлическими буквами встречал его зал. Тот самый круглый зал, в котором Тедди Шейн с мамой смотрели на звезды и рассказывали сказки.

Только теперь над головой не было видно неба – только полупрозрачный потолок и этажи над ним. Не было тут и розы.

– Не залипай, – Ридли толкнул его в спину, заставляя отодвинуться. – Нам еще пять этажей, – он запнулся, но закончил: – ползти.

И, протиснувшись мимо, сунул Теду в руки свой рюкзак, а сам уже занялся панелью вызова лифта.

Шейн вытряхнул на пол клубок каких–то ремешков и веревок.

– Надевай, – не оборачиваясь, скомандовал Красавчик. – И без истерик, у меня все схвачено.

Тед развернул обвяз–«бабочку», с карабинами и системой самостраховки. Снаряжение для высотных работ.

В этот момент двери лифта распахнулись, дохнуло холодным ночным воздухом и знакомый, ничуть не изменившийся женский голос произнес: «Добро пожаловать».

– Нет, – отрешенно произнес Шейн, а Ридли уже ловко затягивал на себе ремни страховки. – Ты же сам видел! – в голосе его послышались истеричные нотки.

– Без вариантов, – холодно ответил товарищ. – Это единственный способ, так что поспеши. Сегодня пасмурно, но основной массив облаков под нами. Страховка с распределением веса на все тело – ощущения, будто на стуле сидишь. Я подсажу тебя и полезу следом. Единственная твоя задача – двигаться и не смотреть вниз, – говорил, будто читал инструкцию, не давая товарищу вставить хоть слово. Но тот и не пытался говорить, послушно натягивая страховку. – Всего пять этажей.

–Всего пять, – эхом повторил Шейн. Деловая собранность Красавчика, его безэмоциональность, действительно успокаивали. Создавали видимость легкости. Как будто все это – пустяк. Вот только Тед знал, что это не пустяк. И от осознания того, что ему предстоит сделать, от понимания, что у него нет выбора, парня бросало в дрожь.

Почти за руку Ридли подвел его к открытой двери, за которой не было лифта. Но Шейн не нашел в себе сил глянуть вниз и проверить, действительно ли там облака, как обещал Красавчик. Он смотрел прямо, едва различая силуэты соседних зданий.

Ридли пристегнул его карабин к тросу лифта, зафиксировал в статичном положении.

– Спокойно, – совсем как Томми когда-то, сказал он, и Тед вцепился руками в трос, – Главное – вниз не смотри. Ну же, нечего бояться.

И легко толкнул все такого же скованного и послушного Шейна в пустоту.

Страховка рванула, болью отозвавшись в паху.

На секунду Теду показалось, что его с головой окунули в холодную воду. А затем стало очень жарко. Он чувствовал, как вспотели ладони, и был рад, что перчатки не скользят по тросу. Пот щипал глаза, стекал по шее. Шейна трясло крупной дрожью.

Вот трос качнулся – это Ридли повис на полметра ниже – и Тед зажмурился, вцепился в страховку, сжался, как будто рассчитывая, что именно это убережет его от падения.

– Давай, шевелись! – крикнул Ридли и хлопнул его по бедру.

Его голос прозвучал привычно-недовольно, будто они не болтаются на тонком тросе на высоте сотни этажей, а сидят в комнате за компами и Тед просто опять завис.

– Не тупи!

Как ни странно, это действительно подействовало, и Шейн полез, подтягиваясь на руках и передвигая карабин вслед за собой на каждой остановке.

Он чувствовал, как следом ползет Ридли. Но смотрел только вверх, где в редеющих облаках уже проглядывались темные пятна неба. Было удивительно тихо: ни шума ветра, ни привычного голоса дневного города.

– Этаж! – проинформировал Красавчик, и Тед ускорился. Его все так же трясло, но теперь страх не парализовал, а, наоборот, толкал вверх.

В ушах гулко стучало сердце. Десяток ударов – этаж. Еще один. И еще.

– Остался последний!

И в момент, когда они поравнялись с дверью, облака над их головами разошлись, и небо открылось мириадами огоньков.

Тед замер. Непрошенными, на глазах выступили слезы. Он столько раз видел звезды во снах, но все-таки успел забыть, как они прекрасны. Сейчас казалось, что все это время звезды ждали его здесь. И страх незаметно отступил.

Ридли, разбиравшийся с пропускной панелью, не заметил его слез.

– Добро пожаловать! – привычно поприветствовало их, когда двери открылись, и Красавчик первым спрыгнул на пол. Дернул Теда за ногу, заставляя немного спуститься, и помог ему забраться в комнату.

– Добро пожаловать! Д–д–добро пппожаловать! – не унимался голос, добавляя нереальности происходящему.

– А чтоб тебя, – Ридли только махнул рукой, – заело.

Шейн сделал шаг и тут же повалился на пол, не удержавшись на ватных ногах. Его все еще трясло, дыхание сбилось. Но теперь все это было совершенно не важно. Он смогли! Поднялись на самый верх. И перед ним в мягкой подсветке зеленел розовый куст. Бутон, который он еще вчера видел в рекламе, теперь горел ярким алым цветом.

– Теперь ты, – скомандовал Красавчик, помогая ему подняться. – Давай.

Тед, не отрывая взгляда от прекрасного цветка, стянул перчатку и уколол палец булавкой. Протянул руку, замер, не решаясь дотронуться.

– Больше никогда! Никогда не прикасайся к нему, Тедди! – вдруг отчетливо услышал он крик мамы. Почувствовал, как она обнимает его за плечи. Понял, что она плачет.

Но Ридли грубо схватил Теда за руку, и капля крови упала на защитную полосу. Та, долгие секунды подумав, мигнула зеленым и исчезла.

– Я вырасту, и у тебя вся комната будет заставлена цветами. Вот увидишь, – прошептал Тед, протягивая руку к цветку. Аккуратно, лишь кончиками пальцев прикоснулся к лепесткам.

И не почувствовал их.

Листики, покрывшись легкой рябью, прошли сквозь пальцы. Он отдернул руку, и картинка вновь стала цельной.

Красавчик отпихнул его, сам схватил цветок, но результат остался неизменным. Перед ними было не живое растение, а искусно сделанная проекция.

– Последняя надежда на то, что наша планета еще будет живой, – Теду вдруг вспоминалась та, самая важная, экскурсия. Он рассмеялся.

Как там было в сказке, которую рассказывала мама? Когда с розы упадет последний лепесток, юноша навсегда останется чудовищем.

Мальчиком он и не думал даже, что сказка может быть не о человеке – о мире. Вот он – последний лепесток. Опал.

И на их планете больше нет ничего настоящего.

– Доообр–р–ро пожаловать, – не унималось приветствие.

Ридли матерился, а Тед смеялся.

– Ладно, – в конце концов, сказал Красавчик. – Берем так. Нам нужно было принести розовый куст – мы его принесем. Не наше дело, что он не настоящий.

Он потянулся к горшку, но Тед вновь коснулся защитной панели уколотым пальцем, и товарищ едва успел отдернуть руку.

– Ты что творишь! Верни!

– Нет.

Он смотрел на взбешенного Ридли и понимал, что поступил единственно правильно.

– Оставим так, Ридли, – все еще посмеиваясь, сказал Тед. – И мы…

– И мы трупы! – Красавчик надвинулся на него, и Шейн отступил. – Он нас всех прикончит. И твою Йоко тоже. Подумай о ней.

Тед думал. Думал и понимал. Что принесут они розу или нет – они трупы. И Спансер, в какую бы игру он не играл, тоже труп. Никто не отпустит их с таким знанием.

И теперь он думал о Йоко. Она стояла тут же, рядом. Невысокая, хрупкая, с огромными любопытными глазами. Похожая на маму.

– Дробрро пжловать.

А может это и была мама?

Смотрела с пониманием, не осуждала. Ее мальчик, такой взрослый, вырос настоящим мужчиной.

– Я бы так хотел, мамочка, – прошептал ей Тедди.

– Я знаю милый, знаю.

По щекам покатились слезы. Ему было больно. Так больно! Совсем как когда мама в последний раз назвала его Тедди. И теперь, как и прежде, Тед не знал, что у него болит.

– Гребаный псих, – зарычал Ридли. – Я тебе не позволю все испортить!

– Не надо, Красавчик, – Тед все пятился и пятился, ему было до слез обидно, что товарищ не понимает. – Оставим так… Оставим надежду! Иначе ну что нам еще останется!?

Ридли плюнул на уговоры, бросился вперед, пытаясь схватить его.

Тед отпрыгнул, увернулся. Но ноги больше не коснулись пола.

– Добро пожаловать, – радушно поприветствовал его бесплотный голос, и на секунду перед глазами мелькнуло изуродованное страхом лицо Красавчика.

А затем над головой россыпью звезд раскинулся купол неба.

Тедди Шейн больше не боялся высоты.

+4
502
19:45
+2
Кажется, я читал этот рассказ на Грелке. Или не этот. Или не читал.

Ну вот блин. Сложную вы мне тут задачку задали. Непростую. Ведь написано-то в целом неплохо. Грамотно написано. И сюжет есть. Но до чего же… (зевнул)… тяжело было читать!

Нет, «неплохо написано» и «тяжело читать» друг другу не противоречат. Представьте себе котлету. Смолотую, слепленную и пожаренную по всем правилам поварского искусства. С ровно тем количеством мяса, яичного желтка и лука, как должно быть. Съедобную — не придерешься. Но не вызывающую вкусового восторга. Представили? Вот так и с этим рассказом.

Но это уже что-то. На фоне прочитанного — очень даже вполне. Второй рассказ из десяти, из двух разных групп — неплохой процент.
14:35
Прошу — верните А. П. Чехова!!! (шутка) Рассказ совем неплох! Ну и на этом все мои комплименты закончились, потому что смысл, потому что смысл…
19:37
я наконец-то могу спросить! Поясните за Чехова?)
Комментарий удален
12:15
+2
По тексту
Написано в целом неплохо, но есть два «НО». Первое — читалось тяжело во многом из-за того, что автор буквально разжевывал каждый шаг героя и увлекался флэшбеками. А флэшбеки скорости не придают, наоборот — читатель начинает на них тормозить. Второе — местами выглядело наивно и даже странно:
Тед не слышал, что они обсуждали со Спансером, похоже, он даже отключился. А когда вновь открыл глаза, гости, наконец, ушли.
Ридли выглядел довольным.
– Можем начинать работать! – оптимистично заявил он, хлопнув в ладоши.
Спасибо еще, что догадался первым делом заштопать Йоко.

Чему тут можно быть вообще довольным?? Что ему ногу не прострелили, а бедной Йоко?) И еще это фраза про спасибо, что догадался… — звучит не менее странно.
– Надеюсь, – тяжело дыша, проговорил Ридли, – спускаться будет легче

Тут герой включил капитана очевидность, правда сомневающегося.
Мир
Небоскребом никого не удивить, к тому же сам мир показан мало. У меня не получилось погрузиться в атмосферу будущего. Все отличие только в розе. В остальном — ничего нового. С фантастикой тут беда, если честно.
Сюжет
Ну сюжет прост до безобразия. Интриги нет вообще никакой. А это еще раз говорит о том, что читать было непросто.
Герои
Раскрыт только ГГ. Остальные больше похожи на картонные куклы. Красавчик вообще чудик, который ходит с довольной физиономией, после того как подписал «контракт смерти», Йоко присутствует только, как статист (автор грамотно убрал ее выстрелом в ногу, чтобы не мешалась); Томми — мало, и роль у него тут эпизодическая. Мама была хороша, и ремнем лупила неплохо, но автор ее укокошил тоже быстро в стиле Дж. Мартина.
Итог
Ну что тут сказать. Автор и молодец и не молодец одновременно. По всем пунктам есть недочеты, однако работу нельзя назвать плохой. Скорее посредственная. Читатель не успевает прочувствовать драму, поскольку не успевает проникнуться к ГГ. К тому же фантастикой пахнет слабенько. Успехов!
22:10
+1
Видно, что автор над текстом думал и, кажется мне, что думал многовато. Рассказ выглядит складным, но скорее складным технично — слова вроде бы на своих местах, выверенная композиция, понятный конфликт, а читать действительно тяжело.
И я все пытаюсь понять, где именно провисает текст — и не могу. Каждая их трех частей читается вроде гладко, все вместе — опять со скрипом.
Что определенно понравилось: трехчастное развитие героя.
Мальчик и цветок(сюда же добавлю маму), мальчик и звезды, мальчик и высота. Продолжение каждой из этих линий есть в каждой части, каждый из этих конфликтов развивается и завершается в финале — здорово.
Фантастическое допущение тут показалось довольно условным, но вопросов к нему нет так как именно на фандопе держится весь конфликт (В группе 6 есть рассказ «Вода» с примерно такой же ситуацией). В целом есть рассказы-сюжеты, а это скорее рассказ-идея. Идея воплощенная в персонаже.
И потому местами есть ощущение, что все кроме гг — декорация, которая только на этого самого гг и работает. Красавчик — как такой локальный фатум. Йоко — продолжение линии матери, Эдипов комплекс. Томас — как страх высоты.
Получается что другие герои служат только для того чтобы раскрыть гг — такой себе камерный сюжетек на интроверта.
Соглашусь, что лишком много внимания уделяется действиям. Во второй части это еще понятно и принимаемо, так как очевидно, что через всю эту поездку с пересадками автор как умеет пытается показать нам мир. Выходит суховато. Картинка есть, начинки (система власти, моральное состояние общества и так далее) нет.
В третьей же части, где герои идут на дело, подробности их похода до самого небоскреба уже утомляют. Зашла только линейка Красавчик и лестницы, не уверена, что так было задумано, но вот это недоверие и наивность человека, который раньше пользовался только лифтами — забавляет.
Финальная сцена ожидаема. В целом по тексту казалось, что автор старается сделать все возможное чтобы финальный твист не вышел роялем в кустах. Но, как ни странно, впечатления это не испортила. То, что у гг на фоне любви к матери, цветку, комплексу вины и нереализации детских мечт основательно поехала крыша, дается довольно аккуратно и поступательно (разве что момент с поцелуем и мыслями о маме немного противен что ли).
Сумасшедствие в финальной сцене — вышло отлично. Сумбурно, да, но как раз то что надо, чтобы передать героя. Особенно порадовала заевшая дверь.
По тексту есть несколько интересных формулировок. Но и несколько опечаток.
В целом — добротный, технически сложенный текст, которому не хватает легкости. Поддержу, что автор молодец и не молодец одновременно. И все же скажу, что понравилось и пожелаю удачи.
12:28
В общем автор молодец. Но тексту требуется доработка, а так мне понравилось. На три с плюсом тянет, но это в моем понимании.
01:43 (отредактировано)
+1
Оценки читательской аудитории клуба “Пощады не будет”

Трэш – 0
Угар – 2
Юмор – 0
Внезапные повороты – 2
Ересь – 0
Тлен – 5
Безысходность – 4
Розовые сопли – 4
Информативность – 1
Фантастичность – 3
Коты – 0 шт
Собаки – 0 шт
Розы — 1 шт
Соотношение потенциальных/реализованных оргий – 1/0 (не успели)
Расположение качалки – цокольный этаж.

Смотрю, тебя тут все обсирают, и я тоже не останусь в стороне. Видно, что страдания – это твоя любимая тема. Погоревать, подпустить драмы, давануть на слезу – чувствуется опыт, рука набита на депрессивный стиль. Оно и понятно, сделать главного героя ведомой овцой, способной повлиять на ситуацию только умерев, это просто. Как писатель ты хорош, мне понравилось. Все ниточки в итоге связываются в один узел, все детали имеют смысл. Изначально знал, чем всё закончится и подстраивал сюжет под концовку, отсюда и разные косяки, но если их убирать, рассказ разваливается. Это всё мелочи. Самое главное – завязывай с унылым говном. Да, ты находишься на Уровне, но пора развиваться дальше, подниматься на новый этаж, иначе днище рано или поздно тебя поглотит. Главный герой рассказа должен быть героем. Простым парнем, способным благодаря каким-то личным качествам внезапно переломить ход событий и выйти победителем из безвыходной ситуации. Читатель должен брать с него пример, и при этом, желательно, от смеха визжать как сучка.

Я так понимаю, жили мама с сыном на Уровне (50 этаж?) А на работу ездили на шпиль на 250, и потом каждый раз спускались пешком около двухсот этажей. Двести, мать его, лестничных пролётов, для школьника, каждый раз. Тедди после пятидесяти законючит, что устал и мама возьмёт его на руки. Понятно, почему она так рано скопытилась, высокая нагрузка на сердце, ишемия, недостаток кислорода, все дела. А чего бы не попросить сына закрыть глаза и спуститься, как все нормальные. Он же боится, только когда смотрит вниз.

Зачем он выливал себе на голову протухшую воду из лейки? Водяной кризис кроме этого момента никак не освещён и поэтому возникает ощущение, что Тедди – больной ублюдок.

Идея с химическими растворителями – супер. Сплагиачу её себе, плюс балл за информативность.

На чертежах должны быть лестницы. С чего их убирать с планов, какой в этом смысл, если они физически есть, а чертежи предназначены для людей, которые башню обслуживают? Тем более, что лестница – это путь эвакуации, например при пожаре, при котором отключаются лифты. Ладно, хрен с ним, в будущем пожаров нет и лифты супернадёжные, но замуровывать лестницы – это ты перегнул палку. О, да у тебя они ещё и без перил, пипец, яжмать сама себя опасности подвергала, так и ещё ребёнка тащила, поддавшись на его нытьё. Пипец.

“Их остановили только у самого Шпиля. На рукаве Законника блестнула салатово-голубая лента.”

“– Заботится, – бросил Ридли. Он активировал коммуникатор, и над дисплеем засветилась модель этажа. – Три квартала так идти, – Красавчик зафиксировал направление и первым пошел вперед.”

Разве они не к самому Шпилю подошли, как написано? Зачем им ещё идти три квартала? И шлифануть текст надо бы ещё раз, вон, неожиданно ошибка блестнула.

Итого в сухом остатке: плюс за интересный многогранный сюжет; плюс за уместный драматизм; плюс за атмосферность; плюс за два внезапных поворота, надо бы больше, но и два на конкурсе встретишь редко; минус за то, что герой мямля; минус за отсутствие юмора; минус за отсутствие котиков; минус за сюжет, построенный на притянутых за уши косяках. Вот и вышел в ноль.

НО!

Сегодня же Новый год! А Новый год – это всегда плюс. Так что палец вверх от деда Мороза. И добавь в оригинале перила, они на сюжет не влияют, зато будет более правдиво.

Критика )
Комментарий удален
12:29
Мне конечно больше нравится Красавчик Ридли, а не идеалист Тэдди, который угробил себя, свою девушку и своего друга ради какой-то призрачной надежды человечества ))
Рассказ хороший — раз у меня вызывают реакцию и эмоции поведение персонажей ))
Комментарий удален
Загрузка...
Ekaterina Romanova №1