Светлана Ледовская №1

​Когда мы взрослые

​Когда мы взрослые
Работа №2. Тема: Фалафель

На двадцатипятилетие она отправилась домой, и, провожая ее, город плакал. Слезы текли по Невскому, и каждый укротитель коней кричал ей: «Кристина, вернись!».

И головы не повернула.

Кристина, Кристина! Волосы – всполох осенней листвы, в глазах серебром плещутся воды Мойки. Город плакал, когда она уезжала, и сердце ее плакало с этим городом.

- Эй, - сказала она, глядя в орошенное с той стороны слезами окно вагона. – Я вернусь, слышишь?

***

Квартира встретила ее привычной темнотой и привычным холодом. Родители на работе. Кошка Сашка, зевая и выгибая спину, прибежала встречать.

Не узнала.

Одну за другой открывая двери из темного бука, Кристина методично включала свет в комнатах – белый, люминесцентный, больной. Кошка Сашка ходила за ней дугою.

Все еще было холодно. И, несмотря на свет, темно.

«Мрачно тут у вас, - говорила бабушка, каждый раз заходя в их квартиру. – Двери темные, подоконники темные, светит тускло. Как вы живете».

- Как мы жили? – спросила Кристина, но стены молчали, будто не было у них ушей, будто не делали они всю свою жизнь только то, что слушали, слушали, слушали. Слушали они, должно быть, прекрасно. Как насчет того, чтобы поговорить?

Сашка мяукнула, и зазвонил телефон.

- Гости придут к семи. Я там наготовила с вечера, только разогреть. Поешь. Запеканка в холодильнике.

Положила трубку.

- Картофельная запеканка от мамы. Как в детстве. Стены, слышали?

«Мамочка-мамочка-мамочка-мамочка», - послышалось из маленькой комнаты. Кристина прошла босыми ногами по линолеуму и остановилась в дверях.

Ей девять, и она наматывает круги по комнате, повторяя, как заклинание, заветное слово. Два года назад маленькая Кристина осознала, что умрет, и представила, каково это. И порой, обычно по ночам, между снами или перед сном, становится очень страшно.

«Мамочка-мамочка-мамочка-мамочка!». Мать спит в соседней комнате. Что будет, если прибежать в слезах и разбудить, маленькая Кристина уже знает.

«Мрачно тут у вас», - громко сказала бабушка. Она умерла, когда Кристине еще не исполнилось восемь.

- Что будет, когда меня не будет? – спросила взрослая Кристина. Маленькая Кристина глянула задумчиво. Этот вопрос придумала она.

Взрослая Кристина развернулась на пятках и направилась в сторону кухни.

На кухне вся мебель тоже из темного дерева. Кристина щелкнула выключателем в надежде на теплый свет – здесь еще оставалась старая добрая лампа накаливания. Лампа, мигнув, погасла. Обманула.

За окном разгорался рассвет. Запеканка в его слабом свете как будто светилась тоже, болезненно и желто. Кристина отнесла ее в гостиную и там долго и сосредоточенно снимала сырный верхний слой, а затем старательно перекладывала картофель в тарелку, стараясь не задевать поджаренные комочки фарша даже ложкой.

***

Кристина знала, кто придет вечером.

Она повернула голову и на диване – не на этом, кожаном, а старом, «тряпочном», порядочно изодранном кошкой – увидела тетю Наташу. Рядом с ней сидели две маленькие принцессы – в розовых воздушных платьях, с белокурыми локонами – и глядели на Кристину двумя совершенно одинаковыми парами круглых голубых глаз. «Неужели, - подумала Кристина, - неужели все еще у них глаза такие глупые?».

Тетя Наташа глядит строго.

«Что это такое? – вопрошает она. – Что это такое?».

Кристине одиннадцать, она в задравшейся майке и коротких шортах. Коленка разбита. Из маленьких вулканчиков вместо магмы бежала кровь.

«Кристина, - говорит мама. – Кристина, ты же знала, что будут гости».

«Кристина, - говорит тетя. – Кристина, что это такое? Ты же девочка!».

«Папа, - говорит Кристина. - Мы просто играли в дельфинчиков. Папа, это для девочек игра!».

Папа замахивается – молча. При тете.

Взрослая Кристина вздрогнула и вышла из комнаты.

- Все это неправда, - сказала она Сашке. – То есть правда, конечно, но не вся. Ведь было же много хорошо. Гораздо, гораздо больше, чем плохого.

Сашка не ответила, но подошла ближе. Потерлась о ногу, понюхала колено. В глазах ее промелькнула тень узнавания.

***

- Ты не была здесь долго, - сказала Кристина себе. – Слишком долго. Многое забыла. Теперь главное – удержаться и не сойти с ума.

Стены пели разными голосами.

«Фото прислала бывшая одногруппница, - говорит мать. – Смотри, какие красивые дочери».

От этого было немножко больно.

Маленькая Кристина ходит по комнатам. Она очень устает в школе, но еще не может от грусти отличить усталость, и думает, что ей отчего-то печально и плохо.

А порой ей и было плохо и печально.

«Не кисни, - пели стены. – Не ной».

«Вот, значит, как, - подумала взрослая Кристина. – Так-то вы не умеете говорить».

Она сосредоточилась и одним взмахом руки прогнала последнее материно «не стони» - прочь, прочь, прочь.

- Это все неправда, - повторила она. – То есть правда, конечно, но не вся. Ведь и хорошего было очень много.

Она взглянула на себя в зеркало и улыбнулась, провела по ярко-рыжим волосам рукой. «Моя красавица», - сказала бабушка.

«Она вытянется и оформится», - говорит мать. Дверь кухни закрыта, здесь притаилась Кристина-подросток.

«Да, но проблемы будут, - дядина жена говорит с придыханием, тянет слова. – Волосы сухие, глаза тусклые. И лицо, с лицом надо что-то делать. Все в прыщах, мальчикам такое не нравится».

«Вся рожа в прыщах», - ухнула ближайшая стена пропитым дядиным голосом. Кристина подпрыгнула и коснулась лица. Акне никуда не делось.

- Хватит, все! – взрослая Кристина толкнула дверь на кухню и направилась к холодильнику. «Топ-топ-топ», - из спальни прибежала кошка.

Гуляш на подушке из риса, салат с крабовыми палочками, зимний салат, оба заправлены майонезом, еще к гуляшу зачем-то тушеный картофель с мясом.

«Я в пятнадцать уже супы варила и кормила всю семью, - говорит мать. – А ты даже не можешь нормально почистить картошку».

Кристина вздохнула. В холодильнике ничего для нее – но и ей уже не пятнадцать.

***

Пока замачивался нут, она спала. «Спокойной ночи, папа, спокойной ночи, мама», - пропела маленькая Кристина, прошлепав босыми ступнями по коридору.

На ночь, конечно, оставить нут не было возможности, но их должно было хватить, этих нескольких часов.

Проснувшись, Кристина первым делом прислушалась. Стены молчали.

Сашка спала в ногах, шерсть на ее боку мерно вздымалась и опускалась. Кристина выскользнула из пледа осторожно, чтобы не потревожить.

Долго стояла, перебирая в руках мягкие шарики. Нут. Нут-Нут-Нут.

Небесная богиня.

«Я хочу быть историком», - сказала в гостиной семнадцатилетняя Кристина.

«Чушь». И по всем комнатам разными голосами пронеслось: «Блажь, блажь, блажь… Чушь, чушь, чушь…».

Чтобы их заглушить, Кристина включила блендер.

- Я сильнее, - сказала она под звуки блендера, чтоб ничто не услышало. – Я сильнее этих стен.

Она подняла голову и в зеркальной плитке увидела свои ярко-рыжие волосы. И успокоилась.

Стены осторожно запели.

Маленькая Кристина плачет весь вечер, свернувшись калачиком на кровати. Она устала, капризничала на майском параде, и папа отдал ее воздушный шар первой попавшейся девочке.

Взрослая Кристина взяла лук и нож.

- Я помню и другое.

Маленькая Кристина плачет. Глаза ее – очень чувствительные, она не может резать лук, по щекам текут слезы. Папа бежит в ванную и приносит очки для ныряния, надевает аккуратно, чтобы не потянуть ни один волос.

Очки не помогают. Мама притягивает доску с луком к себе и режет быстро-быстро. Целует Кристину в каштановую макушку. Говорит: «Ничего, ничего. Все трудное – маме и папе».

Стены молчали, озадаченные.

Потом продолжили.

Маленькая Кристина не хочет идти домой. Папа берет и сметает все фигурки из песка, что она лепила. Маленькая Кристина плачет. Пытается что-то слепить в цветочных горшках из темной земли.

Взрослая Кристина взяла соль, и соду, и специи. Перемешала фарш и слепила котлетки.

- Я помню кое-что еще.

Отец пытается лепить пельмени. Обычно он раскатывает тесто, но на этот раз уступает дочери. Лепить он не любит, пыхтит, и все пельмени выходят кривобокие. Кристине шесть, она тоже пыхтит, ровные сочни не получаются. Папа и Кристина пыхтят в унисон. «Эксклюзив, ручная работа, все в единственном экземпляре», - говорит мама, глядя на разномастные пельмени. Смеются. Смеются все трое.

Стены роптали. И Кристина сказала: «Нет. Мы жили именно так».

Пока котлетки из нута шкворчали в раскаленной сковородке, стены еще пытались что-то сказать, но Кристина запела. «Маленького принца», и «Эхо», и «Нежность». Как пела тетя, когда родители уходили в театр и она приходила посидеть с ребенком, оставаясь до ночи.

Огурцы, помидоры и зелень Кристина вместе с котлетками завернула в лепешку. Она с детства любила эти армянские лепешки и знала, что найдет их в хлебнице. Знала, что мама вспомнит и купит.

- Вегетарианка? Веган..ка? Что за глупости?!

- Сейчас ведь пост? Ты стала религиозной?

- А почему?.. А по какой причине?

- Ты вообще соображаешь? Человек должен есть мясо, организм…

- Наши предки ели мамонтов…

- Наши зубы устроены…

- Мне кажется, те, кто питается только травой, со временем начинают ненавидеть тех, кто есть мясо, вот как мы сейчас едим.

- Ты и волосы из-за этого покрасила?

- Двадцать с лишним лет она ела мясо, только за ушами трещало, тут в голову ударило…

- Все ваши Интернеты!

- Сестренка, милая, так вот почему у тебя такой цвет лица…

- Ешь мясо! Возьми вот этот кусок и съешь!

- Ты так останешься совсем без сил.

- Просто ешь, я говорю! Мать готовила…

- Вы превзошли сами себя, - заметила Кристина стенам. – Этого еще даже не случилось.

Она, однако, знала, что именно так все и будет.

На столе лежали гороховые котлетки, запеленатые в лепешки.

Запеленатую Кристину – ей от роду несколько минут – приносят молодой маме. У койки – тетя Наташа с большим животом, дядя с невестой. «В это одеялко еще я тебя пеленала», - говорит бабушка. Папа смотрит на маленькую Кристину, глаза его широко открыты, улыбка сияет из-под больших черных усов, а по щекам – одна, вторая – текут слезы.

Маленькая Кристина стояла рядом и смотрела на фалафель. Она никогда такого не пробовала.

Кристина-подросток не смогла бы такой приготовить.

Взрослая Кристина могла все. Уехать в любимый город. Покрасить волосы. Стать вегетарианкой и хоть каждый день питаться фалафелями.

Разбивать коленки, если захочется.

«Не ной, не стони, вечно с тобой проблемы, ты же девочка», - еще пели стены, но тише, тише, тише – и скоро смолкли.

Взрослая Кристина опустилась на колени и заглянула в глаза маленькой Кристины, где серебром плескались воды пока еще невиданной Мойки.

- Все хорошо. Мы их прощаем, правда? И благодарим.

Ключ повернулся в замке. Кошка Сашка побежала встречать.

Итоги:
Оценки и результаты будут доступны после завершения конкурса
+10
586
07:41
+4
Мда, вот уж тема. По идеи второй рассказ, как первый, но суть иная. И мне это нравится даже больше. И детали тут хороши.
Питерская аура в каждой фразе. Теряюсь в догадках по поводу авторства. Если первый рассказ прям Бредбери, вино из одуванчиков и тепло, здесь туман, холод, меланхолия…
По качеству рассказы одинаковы, но уж коли буду выбор делать, выберу то, что мне ближе по духу.
Спасибо, автор rose
11:04
+2
Этот посложнее, но зато сразу понятно — выбор сделан в пользу «блендера». Всё эти ваши чёртовы интернеты…
Детали и правда хороши, но вот такое топтание на месте… здесь это почему-то скучновато.
11:07
+1
это потому что ты не девочка! Проблема коленок, прыщей, теть, пап, тебе скучно. МУЖИК! pitchup
11:08
+2
Хорошее объяснение. Но какое-то… сексистское, а?)))
11:21
+1
ну так… так и есть
11:14
+2
Вот догнало меня на послевкусии. Значит, что-то тут закопано.
ГОЛОС
12:50
+3
Хороший рассказ о взрослении. Частично перекликается с первым, но и индивидуальности у него не отнять. Понравились атмосфера, все эти фразочки-воспоминания. Сам сюжет, как и в первом рассказе, питается больше рефлексиями, чем действиями, это на любителя. Но уже сейчас понятно, что между этими двумя работами решение будет не простым. Читаю дальше.
20:36 (отредактировано)
+1
Мдя. Очень сильно. Полярно. Там юг, здесь север. Суть одна: взросление, понимание, любовь. Подача разная. Там широко и привольно, всем. Здесь индивидуально, в лепешечке.
Очень атмосферно и пронзительно. После двух таких работ, необходим эмоциональный отдых.
Плюс.
Э-э-э-э. Надеюсь прощение было искренним. За отцов и детей.
ГОЛОС.
15:34
И тут хорошо! Прям так хо-ро-шо-о-о! Если так дальше пойдёт… Сложно будет выбрать. Ещё и так затягивает, что не хочется выныривать из текста, словно уже проснулся, но сознание ещё там.
18:56 (отредактировано)
Ээ… я так понимаю, что Кристина внутри и снаружи одновременно. Можно на этом основании отнести рассказ к магреализму?
20:43
Тоже хороший рассказ. Перекликается с первым. Воспоминания… Но в этом рассказе идет переосмысление. Героиня взрослеет.
Меланхоличная рефлексия. Опять не моё. Такое надо слушать от подруги за бутылкой винца и жалеть. И как хорошо, когда есть кому пожалеть, и есть кого пожалеть, и главное — это живой человек, и ты его знаешь, и тебе его жаль. А тут… Какая-то Кристина, я её знать не знаю, и она жалуется, и жалуется, и жалуется.
Конечно, я предвижу, придёт автор и скажет: я не это закладывал. Рассказ о прощении, о взрослении, бла-бла… А я вижу только, как Гг жалуется. Я плохой читатель, читаю не то, что автор хотел заложить, а то, что из автора само прёт pardonНе зашла мне эта атмосфера.
02:23
Реализм. Одиночество, обособленность, недозавершённость прошлого.
Чаще именно так.
Простить… Вариант. Но боль накоплена и любви нет.
Эх, очень реалистично и достоверно.
И безысходно.
21:27
История взросления, или скорее попытки взросления. Стены — это одно, а встреча лицом к лицу — совсем другое. Жаль, что автор оборвал произведение раньше.
Что касается героини, то мне она антипатична.
01:08 (отредактировано)
+1
Ей было трудно выжить в тех условиях…
Ребёнок беззащитен перед подавлением, исходящим от людей, которым он должен.
Об этом рассказ.
А взросление… Это вообще не процесс. Всякий человек с младенчества — личность. Те, кто пытаются «воспитывать» личность — терпят крах. Тем более такими методами ))
00:23
А взросление… Это вообще не процесс.

Я придерживаюсь мнения, что личность формируется, и это и есть процесс взросления. Под влияние окружающих людей, мира, прочитанных книг и посмотренных фильмов, горестей и радостей жизни, преодолевая трудность сам или принимая помощь других.
А что касается рассказа. Так ли уж трудно было «выжить» ГГ? Ее любили родители, заботились о ней. Да, ее мать не идеальна, не рассмотрела страхи девочки, когда она была маленькой, подслушанное обсуждение внешности тоже могло сильно ранить подростка. Но припоминать отцу воздушный шарик? Разрушенные песочные фигурки?
13:07 (отредактировано)
Хороший вопрос, миледи.
А теперь на секунду представьте, что личность уже есть. И жизнь (детство, юносить и далее) и окружающие люди своими действиями лишь… вытаскивают и проявляют из неё её (личности) качества и… фиксируют эти качества и их проявления в ней.
Нет никакого «становления» личности. Есть лишь вот эти… «реакции на окружение».
Задача, следовательно не в том, чтобы «научить» ребёнка жить, а в том, чтобы:
1. Проявить в нём лучшие творческие мотивы и усилить его природное стремление к созданию (это есть у всех и именно это (!) самое важное ИМХО).
2. Научиться РАЗБИРАТЬСЯ в людях и их поведении, в их мотивах и целях. Да так, чтобы ребёнок знал чьё мнение стоит учитывать, а кого надо просто посылать нахер. Ибо эти, вторые, не принесут поддержки и помощи ребёнку в его творчестве и создании.
Глубоко? Сложно? Нереально?
Только так можно помочь маленькому ЧЕЛОВЕКУ обрести уверенность в этом мире. И увидеть (в будущем) нечто прекрасное, созданное им.
Жуткое, нетрадиционное ИМХО? )))
18:37 (отредактировано)
Любовь?
Это у них там такая любовь :(? Страхи девочки посеяли в ней окружающие её люди. И стены дышат этой атмосферой…
Шарик папа отдал… Добил уставшего ребёнка! (воспитатель херов).
Сказать девочке (да даже думать об этом), что она некрасива… Да кто в праве это решать? (блин!)
Я не знал, что сейчас это вот такие общепринятые методы воспитания… Подготовка к взрослой жизни… Поэтому и пропускаем удары, ребята. Потому что единственное, чему учит детство — замкнуться в раздвоении (как ГГ) и неистово пропускать удары, с надрывом, накапливая смиренно боль. Да… Вот такие методы воспитания сейчас. Обоснованные и принятые.
Извините меня, миледи.
Расстроился чёта…
23:04
Не знаю, может мы с вами разное понимаем под словом личность, но если ребенка изолировать от людей, к сожалению такие случаи были, вырастит маленький Маугли. И только в сказке у таких детей все заканчивается хорошо. В реальности они не всегда могут научиться говорить. Личности ли они?
23:20
Дело в том, что в рассказе показаны эпизоды, причем от лица ГГ. Что было кроме этих эпизодов? Мать, помогающая делать уроки, или мать пьющая с дядей? Отец, несущий девочку на плечах, или хватающий ремень по любому поводу? Мы этого не видим и можем лишь догадываться. Но эпизоды с пельмешками, да и с тем же луком, на мой взгляд, не могли произойти, если родители не любят дочь и не заботятся о ней.
А шарик, я вполне могу представить, что надо нести на руках плачущего ребенка и здесь будет очень даже не до шарика.
Не знаю, какие методы воспитания вы увидели в работе, мне кажется они здесь вообще не отражены. Но если говорить в общем, то современные методы воспитания в среднем значительно более мягкие, чем раньше. Просто потому, что условия позволяют.
00:40
+1
Погодите, я Вас понял.
Маугли тоже личность с тем набором качеств, которые вызвало и зафиксировало в нём окружение ( волки).
Противоречий нет.
Я выше описал свою теорию.
Под личностью я понимаю… индивидуума, осознающего себя и взаимодействующего (действующего сообща) с окружающими индивидуумами.
Рождение и воплощение идей — основная деятельность личности.
Да, они (личности) ещё все разные, что не мешает (зачастую) им взаимодействовать.
00:47
+1
А что касается методов воспитания в работе…
Я вижу результат. Автор показывает состояние ГГ. И называет причины (описывает их). ГГ не счастлива — это именно то, что было вызвано и зафиксировано в ней её детством (и видимо всей последующей жизнью).
Так вижу и понимаю. ИМХО
12:14
Маска, я вас точно знаю smile*думается мне*
К сожалению, ваш рассказ — говорит читатель — ярчайшее применение фокала в том виде, который мне претит.
Кристины в рассказе больше, чем самого рассказа. Кристина знает, а я — читатель — нет, и от того, увы и ах, скучно.
Мне нечего сказать хорошего о работе. Это чистая вкусовщина. Не мое. совсем
20:09 (отредактировано)
+1
У меня неприятие вызвал не рассказ, а лженаука психология) Вот все эти археологические раскопки в душе, разговоры со стенами и с собой маленьким — такая гадость, хуже заливной рыбы.
Сам по себе рассказ хорош. Ладно скроен, крепко сшит. Это матерьяльчик подкачал. Да и тема как-то стороной прошла.
01:02
Тут аллегория. Стены как-бы пропитаны этим… Ну, типа ГГ проецирует в них старые образы и настроения и они отражают эти образы обратно…
Знаете, если человек в печали прожил в комнате лет 10… Она по-любому, попав он туда лет через 20, как-то всё-равно что-то, да навеет из прошлого…
Я тоже против психологии (в любом виде).
Тут же усматриваю… просто такой вид «ностальгии» по детству и тем временам. Ну, так думаю…
Загрузка...
Xen Kras №2