Илона Левина

Второй шанс для ангела-хранителя

Второй шанс для ангела-хранителя
Работа №90

Тот странный случай произошел со мной, когда я, полный надежд и амбиций, переехал из провинциального городка Б. в окружной административный центр. Когда тебе двадцать три, кажется, что с накопленным багажом опыта и знаний ничего не стоит одолеть все предстоящие трудности. И что перспективы, которые открывает жизнь в большом городе, конечно же стоят прилагаемых усилий.

В моём родном городишке должность секретаря при администрации, которую я чудом получил по окончании академии, и в которой исправно трудился несколько лет, считалась серьёзным достижением в жизни. Даже старшие по возрасту коллеги принимали меня как равного, называя по имени-отчеству и обращаясь на «вы». «Доброе утро, Дмитрий Олегович!», – слышал я каждое утро, входя в украшенный гербами и флагами холл. Да и зарплату там начисляли выше среднего. В автобусе работяги, косясь, перешептывались: «Посмотрите-ка на костюм этого сопляка, на галстук и золотые запонки – видать неплохо платят, раз может себе их позволить». Да, я мог. Возможно, ещё через несколько лет работы смог бы позволить и машину. Или ипотечный взнос за собственное жильё. Но мне хотелось большего, чем десятки лет протирать штаны в одном кресле – а именно это и ожидало меня в будущем. И я уехал. Внезапно и скоро, даже для самого себя. Просто однажды уволился, и через месяц был уже далеко от дома.

Из замшелого захолустья, где весь центр состоит из двух перекрестных улочек; где каждая дворовая кошка знает, какую рубашку ты носишь по средам и в каком заведении обедаешь каждую субботу; где лишь хор лягушек в луже под окном нарушает тишину летних ночей, я окунулся в круглосуточный свет рекламы, гул машин и выкрики людей, бесконечно спешащих по своим бесконечным делам.

Всё это красочное многообразие восторгало только первое время. Очень скоро и оно стало обыденностью. Особенно от того, что на любование им попросту не хватало времени.

Розовые очки спали быстро. Оказалось, что даже самый выдающийся человек из провинции в мегаполисе меньше чем ничто. Кем бы ты ни был в прошлом, здесь ты начинаешь с чистого листа. Например, с той же работой. Конечно, в многочисленных забегаловках с фаст-фудом руки всегда нужны, но такое занятие я счёл ниже своего достоинства. Работа подвернулась совершенно случайно, в новенькой конторе со штатом в пять человек, руководитель которой, тем не менее, воодушевлённо заверял, что в обозримом будущем компанию ожидает поток заказов и невиданные прибыли. Верилось с трудом, и сомнения крепли по мере того, как длительность задержек по зарплате выросла от нескольких дней до недели и даже трёх.

По прошествии полутора лет я всё ещё ютился в пропахшей плесенью и быстрой едой комнатушке, что снимал у Надежды Петровны – добрейшей души старушки из местных. Она частенько подкармливала отощавшего от недосыпа и переработок меня домашней едой, и безропотно соглашалась на отсрочку оплаты за проживание. Всегда называла меня Митенькой, и, хотя я терпеть не мог уменьшительно-ласкательных форм своего имени, позволял ей это делать. И продолжал уговаривать себя, что моё положение временно, что вот-вот наступят лучшие времена. Самовнушение, правда, работало всё хуже.

Сильнее собственной несостоятельности удручало отсутствие перспектив. Слишком много усилий, чтобы просто удержаться на плаву. А, чтобы добиться чего-то действительно стоящего, цитируя Льюиса Кэрролла: «надо бежать как минимум вдвое быстрее». Но силы давно иссякли. Я постоянно ощущал раздражённость и утомление, теперь даже самая мелкая неудача подкашивала, подобно брошенному в колено камню.

Назад дороги для меня тоже не было. Меня там не ждали ни люди, ни работа. Разве что мать, но как я буду смотреть ей в глаза, понимая, что не справился? Одним словом, сплошная безысходность на душе. Год близился к завершению, впереди маячили праздники, но это совершенно не радовало.

Зима выдалась нетипичной, в январе не выпало ни снежинки. Только мелкая противная морось сыпалась из жёлто-серых облаков. Солнце поднималось поздно, к четырём уже снова темнело, а из-за туч казалось, что день не наступает вовсе. Будто в сутках есть только ночь и утро, сразу переходящее в вечер.

И без того безрадостную пятницу испортил звонок матери, сообщившей, что Фидо – моя собака – умерла. Я вырос вместе с Фидо, поэтому, уехав в большой город, тяжело перенёс расставание с этим единственным после матери близким мне существом. На тот момент я старался не думать обо всём, что оставляю позади, но постоянно ловил себя на переживаниях, как она там без меня. И вот неизбежное случилось, моя лохматая старушка отправилась в собачий рай, так и не дождавшись возвращения хозяина.

Впрочем, даже такое событие не изменило моих планов на выходные. А именно – полное их отсутствие. Глаза продрал только к полудню, проспав итого не меньше двенадцати часов. Как обычно, вместо бодрости получил нудящую головную боль. Запив её чашкой гадкого дешёвого кофе – есть мне совершенно не хотелось – отправился в привычное место уединения.

С некоторых пор я заимел привычку гулять по кладбищу. Можно спросить: «Откуда оно здесь? Городу мёртвых не место в городе живых». Всё просто: когда тут появились первые могилы, жилые кварталы простирались далеко за их чертой. Со временем мимо кованого забора пролегли трассы, вдоль них вздыбились высотки и бизнес-центры – город разросся, как раковая опухоль, пожирающая всё вокруг себя. Только лишь это место по-прежнему оставалось уголком степенной тишины и покоя. Пусть шелест шин по асфальту долетал сюда через рядок хилых городских деревьев, он был где-то там далеко, отдельно от этого места.

Подавленный болью и дурными известиями, я устало опустился на пыльную лавку. Долго смотрел на серые ряды надгробных плит, потирая пульсирующие виски. Прохожих вокруг не наблюдалось, но краем взгляда я уловил, что на лавку присел кто-то ещё.

– Наконец-то хорошая погода, – раздался звонкий юношеский голос.

Я машинально повернулся на звук. Рядом сидел молодой человек, на вид одного со мной возраста. И первое, что мне пришло на ум – слово «фрик». Да, его внешность нельзя было назвать деловой. Виски выбриты чуть не на четверть головы, зато остальные волосы, убранные в хвост, спускались ниже лопаток. Рубашка строгого кроя, но цветом как бутоны петунии, и на этом кричащем фоне нелепым пятном лежал узкий галстук в чёрно-зелёную полоску. Этот галстук змеей нырял в треугольный разрез жилетки, застегнутой на крупные декоративные пуговицы, а к нагрудному карману крепился нелепый детский значок с надписью «Take it easy». Чёрные прямые брюки прикрывали высокие голенища нью-роков – фирменных массивных ботинок на высокой платформе. Пожалуй, такой наряд мог бы носить один из обитателей Готем-сити, очередной антагонист Бэтмена, наподобие Загадочника или Джокера. За такой внешний вид меня бы в момент вытурили с работы, задумался я, но тут же спохватился:

– Да, действительно. Удивительно даже.

Только теперь мне и самому бросилось в глаза, что небо непривычно чистое. Разве что пара белых облачных клочьев маячит вдалеке.

Начав с банальной погодной темы, мы неожиданно разговорились. Парень представился Марком, и, как оказалось, у нас немало общего: схожие вкусы в музыке и кино. И он тоже приезжий, разве что в городе дольше меня, около трёх лет.

Рассказывая о своей жизни после переезда, я умолчал о трудностях. Не хотелось показаться пессимистом и нытиком. В душе мне хотелось кричать и рвать на себе волосы от всеобъемлющей безысходности моего положения. Но я натужно улыбался, сдержанно обтекая неудобные вопросы.

– Очень большой, интересный город, – опустив глаза, бубнил я в ответ.

– Город дерьмо, – обрубил вдруг Марк, подняв на меня глаза редкого, зелёного цвета. И я не нашелся что возразить, только кивнул в знак согласия.

– Вроде того. Вдохновляет шагнуть с крыши, – неловко отшутился я. Но парень даже не улыбнулся.

– Не поможет, я уже пробовал, – задумчиво глядя на шеренги могил, произнес он.

– Что ты имеешь в виду? – опешил я.

– Хочешь узнать, как это случилось? Ну, пойдём, покажу – Марк протянул мне руку.

Предложение звучало странно, да и причин доверять фриковатому незнакомцу у меня не было ни малейших, даже после столь душевной беседы. Но интерес взял верх, я опасливо протянул ладонь.

Мой собеседник крепко ухватил меня за руку и потащил за собой. В тот же момент яркая вспышка ударила в лицо, ослепив на доли секунды. А когда я смог снова различать предметы, обнаружил, что свет лучится из большого прямоугольного окна. Никакого кладбища вокруг не было. Невероятным образом я оказался на лестничной клетке, в подъезде многоэтажного дома.

Прямо на карнизе передо мной стояла девушка. Я не видел её лица, только летящие по ветру каштановые кудри и юбку, складкой вьющуюся вокруг тонких ног. Неким внутренним чутьём мгновенно догадался, что она собирается сделать, и не на шутку испугался за неё.

Плечи девушки дрогнули, я услышал всхлипы. Вот девушка закрыла лицо ладонями, одна нога оторвалась от карниза и зависла в пустоте. «Остановись», – хотел крикнуть я, но из горла не донеслось даже хрипа, а ноги словно приросли к полу. Всё, что я мог – беспомощно протягивать к ней руки, но это не помогало: незнакомка не замечала меня.

В ту же секунду возникший словно бы из воздуха Марк подхватил её на руки и рывком стащил с подоконника. Девушка только и успела, что тихо вскрикнуть.

Она подняла растерянный взгляд, осматривая своего спасителя.

– Кто ты? – сдавленно прошептала она.

– Я твой ангел-хранитель, – улыбнулся ей мой недавний знакомый. – Узнал, что тебе плохо, и пришёл помочь.

Девушка на секунду замерла, изумлённо хлопая глазами, и вдруг залилась истеричным смехом, тут же снова перешедшим в рыдания. Марк вздохнул, и обняв её за хрупкие плечи, привлек к себе. Несчастная долго всхлипывала, перемежая плачь с невнятными упреками, пару раз даже врезала парню маленьким кулачком. Тот терпеливо гладил её волосы, пока девушка не затихла.

– Почему, почему так происходит?! – наконец смогла выговорить она, – Почему мир так жесток и несправедлив?

Марк снова вздохнул.

– Ты должна быть сильнее, – произнес он.

– А что я могу сделать? – всхлипнула девушка.

– Жить дальше, – пожал плечами самоназванный ангел.

– Для чего? Зачем мне жить, если его нет рядом? Тебе легко говорить, тебя не бросал самый близкий на свете, любимый человек!

– Ты права, не бросал, – рассеяно произнес Марк. – Нам ангелам не положено любить.

– Как это не положено? – девушка на миг отвлеклась от собственных страданий.

– Ну… Вот так, – пожал плечами парень. Его лицо приобрело отрешенный вид театральной маски. Холодно глядя вдаль, Марк отчеканил глухим, торжественным голосом: – Мы боремся за человеческое счастье, так что нам некогда устраивать своё. Поэтому-то тебе и нельзя умирать, иначе все мои труды пойдут прахом. Когда ты страдаешь, ангелы на небе плачут, а гаснут звёзды. Когда ты смеёшься – звёзды разгораются ярче, а из каждой твоей счастливой улыбки рождается новый ангел. Останься здесь… – глядя девице прямо в глаза, еле слышно прошептал он.

Девушка, широко распахнув глаза, заворожено смотрела на Марка-ангела. Бьюсь об заклад, что даже её бывший возлюбленный не говорил ей таких красивых слов.

– Эй, молодёжь! Совсем страх потеряли? А ну слезьте! – сиплый голос оборвал эту идиллию.

Неотрывно наблюдая за сценой у окна, я совсем не заметил, как этот мужичок оказался на лестнице. Из-под потрёпанной куртки виднелась засаленная, некогда белая майка, растянутые штаны светили прорехами в районе колен. Отёкшее небритое лицо, покрасневшие веки и стойкая аура перегара выдавали следы вчерашнего веселья.

– Да-да… – тихо согласился Марк, отталкивая девушку подальше от окна. Она не сопротивлялась. Уставившись перед собой опустевшим взглядом, девушка тенью прошла мимо мужчины и зашагала по ступеням.

Только Марк не сдвинулся с места. Он проводил незнакомку взглядом, а затем посмотрел вниз.

Не успел я даже помыслить такое развитие событий, как он сделал шаг и исчез. В ужасе я подался вперед, и о чудо – в этот раз мне удалось пошевелиться. Я подбежал к окну и посмотрел через карниз. Слишком поздно: далеко внизу, на асфальте чернело пятном распростёртое тело.

Я в страхе отпрянул прочь, в голове помутилось. Но стоило мне моргнуть, как окружение поменялось вновь.

Теперь я перенёсся на центральную площадь незнакомого города. Однотипные, угловатые многоэтажки гнусного серого цвета смотрели на меня тёмными провалами пустующих окон. Такие же унылые, как ряды надгробий на том кладбище, где я не так давно находился. А ещё здесь было множество птиц. Похожих на голубей, только намного красивее, и все разные. У одних – пышный хохолок на голове, у других перья на крыльях переливались всеми цветами радуги. Птицы летали, оглашая воздух пением, создавали пары, вили гнезда, высиживали птенцов. Всю площадь покрывал слой мягких разноцветных перьев.

Рядом стоял Марк, целый и невредимый.

– Зачем ты это сделал? – крикнул я.

– Ты уверен, что сможешь понять? – голосом, не предвещающим ничего хорошего, ответил он.

По спине прошёл холодок, ведь только теперь я осознал, что беседую с мертвецом. Или призраком. Уточнять совсем не было желания.

– По крайней мере, попытаюсь! – решительно заявил я.

– Просто, понимаешь…, – помедлив, начал он. – За всё в этом мире надо платить. Жизнью за жизнь, например.

Я смотрел на него, не зная, что сказать.

– Город дерьмо, как и весь мир, вся жизнь в нём, – продолжил он и засмеялся. – Люди лишь пленники системы, каждый день бегут куда-то, суетятся, рвут друг друга на части, движимые своими мелочными никчёмными амбициями и примитивными желаниями. Сами ставят себе рамки, а потом страдают от них, усиливая собственные мучения. Я смирился с этим, научился извлекать из всего выгоду. Привык ежедневно бороться за право быть собой. Но та девушка… Я не мог сказать ей об этом. Мне пришлось обменять свою жизнь на её.

– Всё равно не понимаю, – пожал я плечами. – Она же передумала, спаслась. Разве это было обязательным?

– Да, было, – отрезал Марк. – Иначе она попыталась бы снова, а меня уже не оказалось бы рядом. Я не знаю, как это нормально объяснить. Что-то вроде энергетического обмена.

Мне оставалось только качать головой. Да, я обещал попробовать понять, но выходило с трудом.

– И что случилось после?

– А после…

Действительность вокруг погрузилась во мрак, будто некто незримой рукой потушил солнце-светильник. На какой-то момент мне показалось, что я просто заснул на той лавочке посреди кладбища и увидел странный сон. Или сейчас открою глаза, и выясню, что лежу в кровати у себя дома.

Я неспешно поднял веки и осмотрелся. Нет, это не была моя спальня. И даже не кладбище или лестничный пролёт. Больше всего место походило на больничную палату. Вверху – белый потолок с ровными рядами ламп, их яркий свет нещадно вонзался в глаза. Сбоку пищали и тикали громоздкие приборы. Было больно. И холодно. Затем на этом ослепительном фоне появились лица врачей, наполовину скрытые медицинскими масками. Сперва лица, а потом вдруг спины. Странно всё это, подумалось мне.

Теперь я видел, как врачи склонялись над кушеткой, суетясь и переговариваясь. Я стоял за их спинами, никем не замеченный. Совсем рядом, руку протянуть – но никто не обращал на меня внимания.

Стало вдруг тревожно и неуютно, мной завладело невыносимое желание сорваться и убежать прочь отсюда.

Я бесшумно выскользнул из кабинета. Снаружи никакого света и движения, только сумрак и тишина. Ни врачей, ни пришедших на приём пациентов, просто голые оштукатуренные стены, бесконечно уходящие вперёд пустым коридором. Я побежал по этому тоннелю, потом свернул в проём в стене, опрометью слетел вниз по лестнице, перемахивая чуть не через три ступени. Снова коридор. А потом ещё и ещё… Не больница, а сущий лабиринт! Я почти отчаялся найти выход, когда в конце холла показалось яркое пятно. Свет сочился из распахнутого окна, единственного, что мне встретилось тут. Секунду я колебался, смутно припоминая что-то связанное с окнами, а потом, разбежавшись, прыгнул в белый прямоугольник.

И вот я снова стоял на площади Серого города, полной птиц. Рядом Марк, всё так же отрешённо смотрел в небо.

– Так я и оказался здесь, – произнес он.

– Но что это за место? – придя в себя, спросил я. – Неужели Рай? Хотя нет. Самоубийцы же не попадают в Рай… Скорее, Чистилище.

– Чистилище? – рассмеялся Марк. – О, нет, самоубийцам не дают второго шанса. Это Ад!

Поражённый услышанным, я изумленно огляделся.

– Что, ищешь, где тут спрятаны бурлящие котлы с грешниками? – хмыкнул мой собеседник. – Ты их не найдешь. Это всё сказки для детей. По ту сторону каждого из нас ждет персональный Ад.

– Во всяком случае, тут не так уж и плохо, – попытался приободрить я.

– О, да… Так кажется только первые года два, – многозначительно вздохнул Марк.

– А сколько же ты здесь?

– Лет семь, наверное. Или семьдесят. Или семьсот… Понятия не имею. Здесь всё такое однообразное. Дома, дни, ночи… Эти идиотские птицы. Всё.

Я всерьёз призадумался над этими словами, и в итоге они показались мне кошмарными. Рутина превращает жизнь в Ад, но это бесконечное существование в одном месте, в одном состоянии – ещё хуже. От такого и умом тронуться недолго.

– Может, я могу помочь? – предложил я.

– Ты? – обернулся Марк. И вдруг осклабился, жутко, не по-доброму.

Он схватил меня за руку, и всё вокруг снова расплылось, закружилось и исчезло.

Опять я попал на лестничную площадку, но теперь стоял не возле окна, а на карнизе. Там, где в прошлый раз видел девушку. Голова закружилась от немыслимой высоты, но отступить от опасного края я не смог – кто-то позади не пускал.

– Сперва помоги себе, – прошипел над ухом знакомый голос.

– Марк? Что ты делаешь? – вскрикнул я, упираясь всеми силами, чтобы не упасть.

– Помогаю тебе, – хохотнул Марк. – Мне уже бессмысленно помогать, я давно мёртв. А вот ты… Разве тебе не нужна помощь сейчас?

Моё сердце трепыхалось, как если бы одну из тех адских птиц душила когтями голодная кошка. Я ничего не рассказывал Мраку, но нутром чуял – он, итак, в курсе. Есть поверье, что к слабым духом людям точно магнитом притягивает потусторонних злобных сущностей, призраков или демонов-искусителей, вспомнил я.

Он уже знал обо всех моих проблемах в этом дурацком городе, о переживаниях, о подавленности и сомнениях. И моём тайном желании, что ядовитым плодом зрело внутри вот уже много месяцев.

О желании, в котором я боялся признаться даже сам себе.

Желании умереть.

В мыслях всё плыло и кружило чумной каруселью, я задыхался, давясь волнами страха, но заставил себя взглянуть вниз. С высоты всё казалось таким маленьким, будто игрушечным. Игрушечные машинки ехали по дорогам, маленькие кукольные человечки сновали по улицам туда-сюда, занятые своими маленькими кукольными заботами. Словно муравьи в извечной будничной суете. Беспрестанно бегут куда-то, даже не подозревая, что происходит сейчас над их головами. Да они даже друг друга не видят. Совсем как то, о чём говорил Марк.

Если только…

– Я не стану, – нарушил я тишину.

– Что? Почему? – удивился Марк. – Ты боишься? Не трусь, я же обещал помочь.

– Вовсе не в страхе дело, – возразил я.

Где-то там, среди людей-муравьёв, идёт девушка, представил я. На её долю тоже выпало жизненное испытание. Окружающим оно казалось смешным и глупым, но ей хватило, чтобы сломаться. И она тоже стояла тут, на этом карнизе. Пока её не спас ангел по имени Марк. Тогда девушка поверила в существование чуда, увидела, что свет не сошёлся клином на одном, предавшем её человеке. Нашла в себе силы жить.

– В этом нет смысла, – добавил я.

– А в твоей жизни есть смысл? – огрызнулся Марк. – У тебя ничего и никого нет. Одна суета, ежедневная погоня за пустыми мечтами. А так – буду я. И Серый город, полный красивых птиц. Мы сможем вечно жить вдали от этого дерьма, этого гнилого города и его жалких жителей-неудачников. Вдвоём нам не будет одиноко.

– Какая глупость! – категорически заявил я. – Когда ты жив, как бы трудно тебе ни было, ты ещё можешь что-то изменить. А когда… Когда как ты – то обратного пути уже нет!

Марк за моей спиной истошно взвыл, да так, что у меня заложило уши. Я неосторожно дёрнулся, и нога соскользнула с карниза. Сердце замерло в ужасе – сейчас я полечу в бездну.

Но этого не произошло. Твёрдая рука ухватила меня и вытащила обратно, на усеянную перьями площадь Серого города. Как будто ничего не случилось, как будто мы с Марком стояли тут всё это время.

Всего одна деталь добавилась в застывшую на века картину: посреди площади появилась дверь. Даже, пожалуй, не дверь, а проём, излучавший мягкий желтоватый свет. Что там за ним – невозможно было разобрать, но этот свет внушал уверенность, что там нечто неизмеримо доброе и приятное.

Марк шагнул к проёму, но тут обернулся, и я увидел, что его лицо изменилось. С него исчезли все зловещие черты, вся боль и обида за бесцельно прожитую жизнь.

– Спасибо, – сказал он, улыбаясь.

– За что? – удивился я.

– Не знаю, – пожал Марк плечами. – За то, что поверил в себя. И в меня. Наверное, это именно то, чего мне не хватало при жизни.

Свет окутал его, превратив в едва уловимый контур.

– Я позабочусь о ней! – крикнул Марк напоследок. И прежде, чем я успел переспросить, рядом с человеческой фигурой проступил знакомый с детства собачий силуэт.

Пятно света истаяло, и Серый город, вместе с домами и птицами, поглотила непроглядная темнота. Как будто само это место перестало существовать во вселенной за ненадобностью. А после я открыл глаза и обнаружил, что по-прежнему сижу на лавке у кладбища. Сижу один – никакого странноватого молодого человека поблизости. Я взглянул на часы: прошло уже около часа с момента, как я задремал. Не было сомнений в том, что девушка, призрак Марка и собачья душа просто приснились мне. Однако это сновидение потрясло и взбудоражило, ещё какое-то время я сидел, осмысляя увиденное.

Окончательно меня вернули в реальность голоса, зазвучавшие совсем близко. Кому-то ещё пришло в голову посетить это торжественно-печальное место, подумал я, оборачиваясь.

По мощёной дорожке шла семья, вполне себе обычная, ничем не примечательная. Она – симпатичная женщина в кремовом пальто, с аккуратно уложенными каштановыми кудрями. В её полном теплоты взгляде читалось, что идущий рядом мужчина любим и желанен. Он – невысокий и полноватый, но мягкая улыбка и добродушный прищур глаз выдавали человека преданного и отзывчивого. А между ними, держа обоих за руки, шагал мальчик лет семи, очевидно, их сын.

Быть может, я бы так и отвёл глаза, забыв о них, если бы вдруг не узнал эту женщину. Она выглядела старше, чем, когда я встретил её впервые, но бесспорно, это была та самая девушка, собиравшаяся выпрыгнуть из окна. Значит, время таки залечило рану, и она нашла свою настоящую любовь.

Плод этой любви, очаровательный малыш, с русыми вихрами, как у папы. Но вот улыбка – она явно досталась от мамы. И только глазами – большими, цвета хризопраза, он не походил ни на одного из родителей. И эти глаза я тоже отчётливо помнил.

Семья остановилась у одной из могил: скромное захоронение, без цветов, без памятника, и даже без ограды.

– Держи, Марк, – женщина вручила ребёнку большую белоснежную розу. Маленький Марк вдумчиво, совсем по-взрослому, посмотрел на маму, затем шагнул к могиле и аккуратно опустил цветок на поросший сорняками холм. Женщина улыбнулась малышу и взяла его за руку. Вторую ладошку Марк протянул папе.

Я проводил их взглядом и приблизился к могиле. На грубо обработанном куске гранита едва читались имя, даты рождения и смерти. Да ещё скромная приписка: «Ангелу-хранителю, светлой памяти».

Раздумья прервал желудок, протяжным стоном напомнив, что за день получил от меня лишь чашку кофе. Аппетит – хороший признак, усмехнулся я. Значит, будем жить дальше.

Ангел-хранитель – так назвал себя Марк в день своей смерти. Он и вправду стал им для той женщины. И тогда же он показал мне путь, а я помог ему. Кто из нас кого спас, в каком времени и пространстве – запутанная история, по сей день кажущаяся мне сном. Но главное, что история эта закончилась хорошо для всех её участников. Ведь я всё ещё жив. Год назад неожиданно получил предложение от крупного холдинга, а к сегодняшнему дню уже занял мягкое удобное кресло начальника в одном из департаментов. Правда, карьера уже не так занимает мысли, ведь теперь всё моё свободное время занято чудеснейшей из девушек, которую мне посчастливилось встретить. Через месяц у нас будет своя собственная квартира, куда я планирую забрать и маму.

А где-то, в одном со мной городе, живёт удивительный зеленоглазый мальчик по имени Марк. Ангел-хранитель, получивший от судьбы второй шанс.

Другие работы:
+3
13:10
472
14:58
+1
Довольно депрессивно, на мой взгляд. Понятно, что тема к этому предрасположена, но все же совсем безнадега по тексту, хоть и счастливый конец. Понравились образы героев, хотя иногда мне не совсем ясно, почему Марк так кривляется и из ангела превращается в демона. Но взаимосвязь и временные петли, то, что каждый тут кого-то спасает — это здорово.
13:23 (отредактировано)
+1
Не сказал бы, что рассказ депрессивный. Здесь видимо — на вкус и цвет. Наоборот, в конце светлые моменты и надежда. Мне понравилось.

У каждого должен быть второй шанс…
15:34
+1
«А именно – полное их отсутствие». Должно быть «полного их отсутствия». Очень понравился рассказ. Не показался депрессивный, наоборот, скорее, светлый и с надеждой на лучшее.
05:10
+1
Рассказ ниже среднего, скудный сюжет! Больше напоминает личный дневник подростка, ищущего себя и своё место в жизни, маскируя всё под рассказ. Суицида не будет, судя из написанного — выход автор найдёт… но, читать такое не очень интересно!
23:59
+1
Не ясно где здесь, собственно, мистика? Ведь факта того — существует ли Марк или нет — нет) Возможно, галлюцинация… Он сразу встретил ту самую девушку, которую спас Марк??? Совпадение? Не думаю))) Но не суть, меня больше забавляет, как мужик оценивает желание своей жены сходить на могилку ангела-хранителя с сыном и положить туда цветок? «Любимый, я хотела покончить с собой, но некий Марк меня спас, а сам нырнул в окошко. Айда к нему на могилку с малышом, так ннадо...» Короче, если убрать всю галлюцинацию, неясно как влияющую на сюжет, то что останется?? Мне кажется, не хватает влияние ГГ на происходящее. По сути он вообще не нужен. Работал, работал, да начальником стал, да бабу завёл, да счастлив теперь… Завязка, действие, кульминация, развязка...? Но то решать автору. Удачи...!)
23:56
+1
Своеобразный ангел, а вот объяснения про ад остаются всё те же)) Рассказ понравился. И вообще порадовало, что под конец группы появились тексты мне по душе.
Мясной цех

Достойные внимания