Рассказ "Мрамор во плоти" Глава 3
Утром Ларин очнулся всё так же дома у Сергея. Русый парень был не очень разговорчив. Он лишь спросил, помнит ли Тимур вчерашнюю ночь. Художник, улыбаясь, двигался домой и думал о том, как растерянно покачал головой в тот момент. Возвращался он уже с двумя картинами. С последней и с той, которую полгода назад оставил у него. Один только взгляд на старую работу вызвал у него приступ хохота, поэтому Тимур спрятал её в чехле. Однако постепенно подкошенная улыбка спала, её место заняли оскал и гордо задранный подбородок.
Дорога словно стелилась перед ним. Тимур шёл чуть ли не маршем по ней, хриплым мычанием что-то напевая. В такую рань на улице толком никого не было, чем Ларин и воспользовался. Он достал свой старый холст, отошёл немного в сторону и разодрал его, обуреваемый странной жестокостью. После он с презрением плюнул в обрывки и ещё сильнее втоптал их в грязь, не скрывая наслаждения.
Его трясло от удовольствия, глаза его беспорядочно цеплялись то за один дом, то за другой, то за помойку с объедками, то за трансформаторную будку. Всё это наполняло его нездоровым восторгом и ненавистью. Увидев огромную лужу, Тимур не удержался и со всей дури вдарил по ней обеими ногами. Брызги разлетелись по всей улице. Сделав так ещё несколько раз, он, как ни в чём не бывало, поплёлся дальше.
Вот его уже встречал дом. Пару шагов – он у порога. Поднимаясь по лестнице, он пальцами по перилам настукивал ритм. Иногда он вальсировал с кем-то невидимым, иногда пел. Вот он и у себя.
Квартира вся была в порванной бумаге и пустых бутылках, обои блевотного цвета местами были измазаны красками, комнаты утопали в мусоре. В грязных ботинках Тимур зашёл в спальную, кружась в танце, затем пируэтом грохнулся на кровать и взглянул на зеркало в коридоре. Он что-то там заметил, лениво приподнялся, поднял с пола что-то увесистое и метнул в его сторону, сбив несколько бутылок. В само стекло Ларин не попал, но результатом остался доволен.
– Ну что вы, а? Ну и где же ваша музыка, друзья? Неужели вы всё? Что ж вы перестали смеяться? М?
Тишина. Только где-то на кухне жужжала муха.
– Ладно, выб*****, молчите. Пока разрешаю.
Всё та же тишина. Тимур прикрыл глаза и стал бормотать что-то вслух, общаясь сам с собой.
– Хах... И почему все вдруг заткнулись? Вчера ещё более-менее, а сегодня молчок. Это вы так меня боитесь? Бо-боитесь, да? Ха-ха!.. Хах... Кондуктора боитесь, да?.. Ну раз вы, уроды, заткнулись, я могу наконец посидеть спокойно... А, выб*****... Хм... Мечта, а не женщина... Дура эта Полина, хоть и красивая. Дура, как и все. Люди в принципе дуры да дураки сплошные, иного быть не может. Полина эта не дороже че***** на моей подошве. Проектировщик, ага. Будет скворечники ссаные проектировать для таких же пернатых выб******, как и она сама. Пустая башка. Платьица, помада, прочая х****... Хм... Но красивая, с***... Может, пускай вьётся? Думаю, неплохо будет рядом смотреться, хах... Откроет кто мою биографию, увидит жену мою – Ларину Полину Семёновну. Красавицу. Девушку образованную, ага. И локти искусает, что около меня ошивается... Что она моя... Хы-хы... Делать что-то надо с этим. Нельзя такой сукой пренебрегать, хе-хе.
Он тут же поднялся с дивана и пошёл на второй этаж. Тук-тук-тук. Ему почти сразу открыли, удивлённо осматривая сырого, измазанного в чём-то Тимура.
– Ну здравствуй, – многозначно встретил её Ларин
– Ты что, в канаве спал?.. Что с тобой?.. – шёпотом спросила девушка.
– Да так, в лужу уп... Машина водой окатила, хах. На улице мерзейшая погода.
Полина немного отдалилась от него.
– Ты чего? Обычно никогда ко мне не заходишь.
– Да я так, поговорить решил заскочить. Или ты не разрешаешь?
– Да нет, чего ты. Заходи, конечно! – глаза её блеснули. В них отражался тяжёлый взбудораженный взгляд Тимура. Он вошёл.
Внутри было довольно чисто, всё прибрано. Правда, на кухонном столе лежал один из полининых проектов, а рядом карандаши и прочие канцелярские принадлежности. Отодвинув их в сторону, Полина первая начала разговор.
– Ну что, что они об картине сказали?
– Серёжа похвалил, остальных не было, – словно наизусть, ответил Тимур.
– А что, куда остальные делись?
– Да дела у всех были, не смогли прийти.
– Вы опять пили?
– Ну да.
Полина немного погрустнела.
– Мне кажется, тебе завязывать нужно. У тебя уже крыша начинает ехать, я серьёзно. Посмотри на себя – ты весь в синяках и ссадинах... Я прекрасно слышу, что происходит у тебя... Ты постоянно кричишь на кого-то и гремишь. Кто ходит к тебе по ночам?..
Ларин упорно игнорировал её расспросы, только лишь высокомерно ухмыльнулся и развалился на стуле.
– Чего ты молчишь? Я не слышала ни разу чужих голосов, только твой... Я ничего не понимаю...
– Ты и не поймёшь, хах... Да, толку тебе рассказывать нет... Да, ха-ха...
– Почему ты смеёшься?.. Я сказала что-то смешное?..
– Да ты просто уморительна, ей Богу. Какая тебе разница?
Девушка не ответила.
– Ладно, зря я к тебе зашёл, – разочарованно обронил он и направился к выходу.
– Эй, ты куда?..
– К себе, – равнодушно ответил он ей.
– Объясни наконец, что с тобой...
– Сюда слушай, – крикнул он вдруг и резко схватил её за предплечье, притянув к себе, – За***** лезть в мою жизнь, поняла? Ещё раз вякнешь что-то на мой счёт, с*** ты, так я тебе руки переломаю. Поняла?
Полина испуганно кивнула, губы её задрожали. Ларин отбросил её и ушёл. Поднимаясь к себе, он слышал тихий плач, что только сильнее его злило.
Дверь открылась, Тимур тут же ввалился в спальную и пнул и без того побитый мольберт.
– Вот с***, а! Почему она просто не может захлопнуться?! Молча стоять рядом и лишь кивать изредка своей тупой башкой? Только она рот открывает, так её задушить сразу хочется... В общем, ещё не вечер... , – закончил он и посмотрел на проход.
– Чё ржёщь, у****? А? Чё тебя так раз******?.. Сука где ты, бл*****? – проревел он и бросился в коридор. И застыл перед зеркалом.
– А ну вылезай оттуда, я тебе рожу разобью! Ещё несколько минут назад ссался в своём углу, а сейчас ржёшь, а, шакалина...
Ларин пошёл на кухню. Вернулся.
– вылезай оттуда, сказал! Вылезай, урод! Вылезай!
Звон, треск битого стекла. Художник с размаху врезал по зеркалу ржавой кувалдой, пару осколков задели его и немного ранили. На месте зеркала появился проход, в середине которого стоял тот же мужчина. Через секунду на его месте лежала куча обломков – он оказался целью второго удара.
– Так вот оно что... – обронил он. Злорадство и сильный кашель смешались влажном от пота лице. Один широкий шаг – и он внутри. Помещение напоминало потрёпанный кабинет в художке: алебастровые бюсты, муляжи фруктов, различные вазы и кувшины. Стены старые, тёмные, все в трещинах. Полы из пятнистой каменной смеси. В углу – немая птичья клетка. Тимур приблизился к ней: между тесными прутьями торчала голова белого мёртвого голубя. Художник хихикнул, занёс над ней кувалду – помятая клетка отлетела в сторону.
Он услышал тяжёлый топот за спиной. Это была мраморная женщина в классическом платье, в ужасе схватившаяся за волосы. Безумец возбуждённо улыбнулся и медленными шагами направился к ней, упиваясь беспомощностью его жертвы.
– Не шевелимся, да? Прекра-а-асно! Не шевелись дальше, с****...
Расправившись с ней, он перешагнул останки статуи и двинулся дальше. Издалека послышалась знакомая музыка. Это раззадорило его ещё сильнее. В коридоре стояли ничего не подозревающие статуи, чему Ларин был невероятно рад.
Наконец он добрался до источника музыки. Дёрганные жадные глаза тут же начали разбегаться: перед ним предстал огромный зал, будто где-то в дворце. С потолка свисала тяжеленная хрустальная люстра, стены были увешаны огромными портретами выдающихся личностей. Тут был целый бал скульптур. Молодые пары в изысканных нарядах, старые генералы в форме, простые рабочие в комбинезонах, нищие в обносках. Все застыли у ног кровожадного палача. Кто в танце, кто за шикарным столом, кто у граммофона, что стоял посреди пустоты. Помещение было абсолютно чёрным.
– Ха... Ха-ха... Сколько знакомых лиц...
Тимур стал медленно разгуливать между ними, приплясывая, дирижируя невидимым оркестром. На него оборачивались, кто-то пытался бежать, но в Ларин в несколько прыжков нагонял их и разбивал вдребезги. Слышно было только злобные крики, смех, удары тяжёлым предметом. Ларин иногда останавливался отдышаться, бросить несколько гневных фраз и выбрать новую жертву.
Напоследок он оставил граммофон. Смахнув со стула весь мусор, он сел на кресло рядом и стал слушать.
«Рвался я на чужбину,
Чуждый всем и на Родине.
Думал, её я покину,
Не окажусь на обочине...»
Тимур приподнялся, приготовил кувалду...
«Но мне глотку зажало
По дороге к свободе.
Уж не нужен, увы, я.
На чужбине, на Родине...»
Затем он встал над кружащейся под иглой пластинкой. Ему уже не терпелось опустить тяжёлый боёк на неё...
«И шатаюсь по улицам,
Упиваюсь я до смерти.
Где не нужно, я нужен,
Где же нужно, не нужен...»
Полина, забившись в самый дальний угол своей квартиры, тряслась в тишине. Пару минут назад звуки с третьего этажа утихли. Она хотела броситься прочь из этого дома, но страх и волнение прижали её к полу.
В дверь вдруг настойчиво постучали. Полина всё равно не решалась двинуться с места. Затем постучали ещё раз, из-за двери послышался громкий хохот. Это ещё сильнее убедило её в том, что не стоит даже подходить к двери.
На минуту всё утихло. Неуверенными шагами она поковыляла в прихожую. Она колебалась. Сперва боязливо развернулась, чтобы опять спрятаться в глубине квартиры, но что-то внутри манило её хотя бы глянуть в глазок. Полина не смогла сопротивляться этому.
Прислонившись к двери, она увидела зелёные стены подъезда, соседние двери. И Тимура. Он был весь белый, словно покрытый толстым слоем пыли. В некоторых местах видно было тонкие струйки крови. Было слышно его тяжёлое дыхание, хихиканье, шаги. Он отошёл немного назад. Только сейчас Полина увидела кувалду в стёртых в кровь руках. Только сейчас она увидела, как он ей замахивается... Только сейчас она увидела, с какой ненавистью он на неё смотрит...
