Оживи персонажа — №23 "Наследница отчаяния"

Такие истории происходят только хмурым утром, когда весь мир то ли серый, то ли сизый — взъерошенный сонный голубь. Улицы застыли в тишине, и казалось даже перо падало в мягкую траву не бесшумно, а с лёгким, ощущаемым только кожей, шорохом. Каждая невесомая пушинка на шее встала дыбом, Ясу приглаживала их и так, и этак, а пушинки эти, упрямицы, снова за своё.

Неопределённость везде, даже во рту — вкус вчерашнего, домашнего ещё ужина смешался с водой, купленной здесь, на маленькой провинциальной станции. И стояла Ясу среди этой то ли серости, то ли сизости, а вокруг еле слышно дышала Сэкигахара. Фиалками и сырой землёй дышала и шептала голосом, который Ясу уже почти не помнила. Помнила только, как из старого тихого посёлка переезжали целыми семьями кто куда. Сестра старшая осталась, а Ясу с родителями уехала подальше, в самое сердце, пульсирующее сердце Токио. Сэкигахара всё равно оставалась близко. Пять часов на автобусе, потом поезд, другой, третий… Восемь утра. Голуби. И почти нет людей. И, наконец, нет его — того, из-за кого осталась Нобуко.

Ясу без труда нашла нужный дом, надавила на потрескавшуюся кнопку звонка и ничего не услышала. Может, провод оборвался? Она постучала. На стук никто не ответил. Постучала ещё раз. И ещё. Покрутила ручку, та поддалась.

— Я вхожу, — громко предупредила Ясу и юркнула в прихожую.

Нобуко её не встретила. Ясу разулась и с нарастающей тревогой двинулась вперёд, поджимая стопы, словно это могло спасти от пыли и грязи повсюду. Дом ощущался покинутым — никто за ним не ухаживал, и Ясу всеми силами старалась не задерживать внимание ни на чём. Коридор с оставленной в беспорядке бытовой мелочёвкой. Гостиная. Диван цвета графита с белыми прожилками чего-то инородного. Рабочий стол и табурет давно состарились и едва держались на ногах. На жёлтых обоях, сползающих со стен словно отмирающая кожа — его фотографии, ниточки, булавки... Ясу вздрогнула. Хорошо, что он исчез с концами.

Наконец, спальня. Нобуко лежала на футоне с открытыми глазами. Не человек вовсе. Тень. Призрак.

Ясу не решилась включать свет. Стояла, поджимая пыльные стопы, и не знала с чего начать.

— Ты могла сказать раньше. Вообще, сказать. Написать.

Нобуко лежала, не шевелясь.

— На нём ведь свет клином не сошёлся! Да? Сейчас-то ты понимаешь это?

Нобуко не отвечала.

Воздуха не хватало. Ясу распахнула пыльные шторы, закашлялась поверхностно и часто. Воздух наполнился запахами сухой земли и фиалок.

— Засохли, — подала голос Нобуко, отчего Ясу вздрогнула.

— Ничего, я полью.

Ясу хотела улыбнуться — не сестре, себе, но не вышло. Поджала губы, сходила в прихожую на поиски лейки, не нашла, наполнила водой чайник. Надела мятый фартук, отыскала наконец тапочки и вернулась в комнату.

— Засохли, говорю.

— Ничего, я полью. Не оживут — выкопаю и посадим вместе новые. Да?

Тёплый луч пробился сквозь облака и ударился в пыльное стекло. Ясу распахнула окно и тонкой струёй полила забытые цветы.

— Да. Конечно, — ответила наконец сестра.

Ясу улыбнулась. С крыши дома вспорхнул голубь и уронил перо. Задумчиво кружилось оно, а потом опустилось на подоконник, смахивая пыль.