Мир существует

Говорящий дом

– Останешься? – спросила Дверь, тихо скрипнув.

– Мне пора, Дверь, – последовал спокойный ответ.

Восточная Стена с обидой произнесла:

– Ты обещал меня подправить и побелить?

– Прости, Стена, не успел.

Дом тихо вздохнул, его Деревянные Полы хрустнули в такт песни Ветра:

– А нам бы досок бы новых, часть уже сгнила почти.

– Кто-то другой уже этим займётся. Простите меня, ребята.

Чайник громко засвистел:

– Ты-и-и-и! Выклю-чи-и-и! Горячо-о-о-о-и-и-и!

– Прости, Чайник, я не смогу встать.

– Воздух! Свежий воздух поможет всегда! – задорно хлопнула Форточка.

– Шух, шух, – печально откликнулась Занавеска.

– Послушай, ты не преувеличай. Ты всегда справлялся, – сказал Солидный Шкаф.

– Нет, Шкаф, сейчас уже не справлюсь.

– Я держу тебя, держу! – сказала со стоном Кровать.

– Спасибо, Кровать. Прощайте.

– Но как же Мишка? – спросила Книжка, раскрытая на самом интересном месте.

– Да, Мишка! Точно! Он же придёт сегодня, – сказал Старый Дом, снова вздохнув.

  Скрип-скрип – говорила незапертая дверь. Хлоп-хлоп – отвечала ему форточка в маленьком окне. Чайник свистел на плите. Ветер листал книжку, ни слова не понимая в том, что написано в ней. Пустая чашка молчала вместе с солидным платяным шкафом. Занавеска шуршала, сметая пыль с досок пола.

  Мальчик сидел на ступеньке старого деревянного дома, слушал причитания своей бабушки, и то, как шипел и потрескивал возмущённый пустой чайник, остывая на плите.

– Ох, Ляксей Иваныч! Ляксей Иваныч! – причитала бабушка в тёмной комнате.

  Мишка зажмурился. Он внезапно понял: больше не будет вкусного чая и рассказов.

Живой корабль

– Огонь! – Корабль яростно сражался.

  Орудия главного калибра в огромных башнях вздрогнули и сверкнули огнём, бросили далеко-далеко тяжёлые снаряды. Корабль окутало чёрным дымом порохов.

– Давайте, ребята, поддайте жару, мне надо быстрее! – просил Корабль матросов.

  В кочегарке жара и духота. Моряки с голыми торсами, блестящими от пота, в одних штанах, быстрыми движениями закидывали лопатами уголь в топки и сразу бежали назад, к угольной яме. Пар будто кровь в жилах живого существа, бежал по трубкам котлов, чтобы затем попасть через другие трубы на лопатки турбин. Толстенные металлические шестерни гремели, прокручивая валы. Широкие лопасти винтов буравили океанскую воду, и от этого она вспенивалась за кормой. Волны разбегались от Корабля.

– Я поворачиваю, капитан! – громко вскричал Корабль. – Повтори мою команду!

– Право на борт! – капитан послушно откликнулся.

  Корабль вдруг ощутил боль: один из вражеских снарядов попал ему в бок, многие люди исчезли в той вспышке, а других разметало по плутонгу как лапшу с приправой.

– Залп! Вот я вам задам! – радостно воскликнул Корабль, увидев, как снаряды попали в одного из других, тех, нехороших и даже злых его собратьев, напавших на него.

– Торпеда! Торпеда! – вдруг услышал Корабль вопль марсового.

– Ой! Я не успею повернуть! – в отчаянии Корабль резко вильнул и накренился.

  Торпеда взорвалась прямо в центре его борта. Потом в него попали снаряды.

  Со страшным грохотом взлетели башни главного калибра, взметнулись выше облаков огненные струи взорвавшихся порохов, аккуратно лежавших до этого в погребах. Корпус выдержал все эти удары, но палубы вывернуло наружу, будто матрос вскрыл банку тушёнки.

– Торопитесь, ребятушки! – подгонял матросов Корабль. – Недолго я ещё сдюжу.

  Люди прыгали за борт, многие тонули. За ними шёл ко дну и Корабль. Он молчал.

  Вокруг Корабля, который лежал на дне, зарывшись в ил, было очень темно. Никто не говорил с ним и потому он молчал. И ждал, когда его найдут, чтобы заговорить.

  Минули десятилетия. И вот, однажды, кто-то нашёл Корабль. К нему беззвучно приближались узенькие слабые лучи, пробиваясь через муть придонных вод. Батискаф медленно опускался всё ниже и ниже. И вот уже один из фонарей ярко засиял на стенке боевой рубки, которая настолько заросла останками мёртвых рыб и планктона, что подводники едва смогли опознать её как часть Корабля.

– Вы только подумайте, ребята, сколько всего он видел! – сказал один из команды.

– Я многое видел, – повторил Корабль.

– Да! Согласен, и многое помнит, – ответил другой член команды батискафа.

– Я многое помню, – отрепетовал Корабль.

  Неосторожное движение манипуляторов подняло тучу ила и мусора.

Камень в небе

  Банту увидел этот странный мир. Мир, окружённый газовым слоем. Пёстрый мир. Банту разглядел в этом мире множество странных вещей. Они быстро перемещались, менялись.

– Удивительно! – подумал Банту, которому стало теплее от приближения к солнцу.

– Это очень большой мир! – продолжал восхищаться Банту. – Я думал, только мой Друг велик и потому держал меня всю мою жизнь.

 Линии существ в этом мире, за которым наблюдал Банту, прерывались. Появлялись новые линии, а старые исчезали, растворялись, чтобы воплотиться вновь и вновь. Они менялись, и менялись так быстро, что Банту не успевал рассмотреть одну штуку, как появлялась другая, совершенно непохожая на прежнюю:

– Они не существуют вечно! Они прекращаются, но почему? – подумал он.

– Или это такое существование? – он продолжал размышлять.

– Они умирают и снова рождаются! – Банту сам придумал эти понятия.

  Вот только что, с приближением к пёстрому миру, который уже не казался ему мягким и рыхлым, как многие из его соседей и дальних родственников, в его разуме стали появляться всё новые и новые слова, из ниоткуда, сами собой.

  От размышлений Банту стал трещать. Напряжение в теле, возникшее от удивления, стало настолько велико, что мог бы взорваться конденсатор. Но у Банту не было конденсатора. Однако Банту стало жарко. Потом его шкуру стало больно драть. Банту наконец понял, что мир перед ним такой же, как и он сам – твёрдый:

– Камень! Просто на его поверхности что-то рождается и умирает!

  Гигантский метеорит погрузился в атмосферу. Одни люди в ужасе бросились бежать. Другие стояли, понимая всю тщетность бегства. Многие рыдали, стоя на коленях, и умоляюще поднимали руки к небу, в котором появился Камень.

– Тейла! Куда ты? – спросил Керик, стоявший на крыльце своего дома.

– Керик, ты… Ты просто стоишь и смотришь? Надо спасаться!

Керик очень любил Тейлу, но долгие годы не решался ей сказать об этом.

– Стой, Тейла! Нам некуда идти. Вернись. Подойди ко мне.

  Она остановилась. В воздухе появилась странная рябь.

– Ты меня любишь? Ты вечно придумываешь эту ерунду, свою фантастику!

Тейла подошла к Керику и смотрела на него, не сдерживая плач.

– Не плачь, моя родная. Просто представь себе, что этот большой камень – живой.

– Но зачем? Какой в этом смысл? – она не смогла закричать, сказала слова тихо.

– В этом и есть смысл – в жизни! Мы с тобой создаём жизнь!

– Но это просто камень, как наказание для нас всех! – Керик вдруг подумал, что отчаяние делает Тейлу ещё красивее: «Зачем же я так опоздал?»

– Пусть, пусть наказание. Если ты так хочешь, – произнёс он вслух.

– А разве ты не считаешь меня виноватой? А себя?

– Нет, Тейла. Мир вещественен. Мир существует. Просто существует.

– И всё? – она подошла к нему.

– Да. Остальное – наши с тобой мысли. Хочешь, считай это наказанием господним.

– Да. Да. Пусть так. Мы все совершали грехи, все! – она обняла его.

– Что ж, Тейла, если ты так хочешь. Пусть так, – сказал Керик, и обнял её в ответ.

Банту коснулся поверхности Камня и раскололся на миллионы миллионов частей.

Взбздык!

Банту испарился.

Мир существует.