Оживи персонажа - №13. Девочка с цветами

Постоялый двор стоит на перевале Кайсым на дороге между Севером и Югом, между землёй и небом. Горная гряда разделяет страну пополам, и Кайсым не самый удобный перевал, но Айгуль здесь родилась и не знает другого. Кайсым её дом, все её четырнадцать лет. Говорят, на Юге тепло, и люди живут весело и легко, там виноградники и долины, старые города и базары, где можно найти всё, что пожелаешь, был бы кошелёк потолще. Говорят, на Севере вечная суета, там университеты и крепости, электричество, конка и огромные дома – в десять, двадцать этажей! – и люди прячутся в них, как муравьи, занятые своими непонятными делами. Говорят, однажды Айгуль уйдёт – на Север или на Юг – как ушла её мать четырнадцать лет назад, потому что Кайсым не место для жизни, здесь нет ничего, кроме камня, ветра, неба, дождя и редких клочков земли, на которых растёт немного травы, немного цветов. Однажды она уйдёт – но ещё не скоро.

Айгуль выбивает половики и глядит на дорогу. В этом году мало людей; Кайсым сердится и засыпает дороги камнями, укрывает туманом и мелким холодным дождём. Дядя Сафан ходит сердитый и хмурый. Он не любит сидеть без гостей, без дела. Айгуль трясёт тяжелые грубые половики и шёпотом выговаривает перевалу, ругает его. Наверное, перевал всё-таки любит её, потому что через минуту из-за поворота показываются всадники и вереница лошадей с поклажей. Хорошо, ай, как хорошо! Айгуль бежит со всех ног, подобрав платье.

- Дядя Сафан, гости!

Их шестеро. Начальник отряда – солидный, усатый мужчина, потом почтенный учёный человек, трое солдат и художник. Они «производят карто-графи-ческую съёмку местности», изучают «животный и растительный мир», занимаются «этно-графи-ческими исследованиями». Всё это и ещё кучу непонятных слов Айгуль узнаёт урывками, мельком, пока носится по дому, как летучая мышь, быстрая и незаметная – на кухню, в кладовую, в комнаты, снова на кухню…

Художника зовут Сейр-джи. У него тёмные волосы, короткая бородка и внимательный взгляд. Айгуль видела много гостей – добрых и равнодушных, молчаливых, болтливых и странных. Она знает, что дядя Сафан никому не позволит «обижать его девочку», и гости знают законы гостеприимства – подкреплённые ружьем на стене – но впервые не понимает, как себя вести. Когда Сейр-джи рядом, ноги её спотыкаются и запутываются в одежде, ловкие руки становятся непослушными, как палки, а взгляд невозможно оторвать от пола – да что с ней такое?!

Вечером, когда мужчины отдохнули и наелись, они устраиваются у большого очага пить вино, курить трубки и разговаривать. Айгуль прячется в тени и сидит тихо, как мышка. Отсюда можно незаметно глядеть на гостей, слушать их голоса, улыбаться шуткам и узнавать новости. Дядя Сафан любит поговорить. Гости пробудут несколько дней, пока не приедет с Юга посланец с важным письмом. Несколько дней… Сейр-джи красивый и немножко опасный; он похож на барса, которого Айгуль видела в прошлом году возле ручья. Она сидит тихо и смотрит, смотрит, обняв колени и прикусив уголок платка, чтобы ненароком не выдать себя. Жарко и сердце стучит, будто она вся сейчас одно большое сердце.

Утром гости разбредаются по окрестностям. Солдаты чинят упряжь и занимаются хозяйственными делами; усатый начальник занял весь стол своими бумагами. Учёный человек ходит то тут, то там, то припадая к земле, как лисица, то замирая на месте и оглядываясь, как встревоженный суслик. Художник ушёл к ручью, поставил там свой мольберт и рисует. Кайсым доволен. Он затихает, нахлобучивает на вершину лохматую облако-шапку и важно глядит в сторону – на, рисуй! Айгуль бегает к ручью за водой – раз, другой, третий, наблюдая, как появляются на бумаге чёрточки, тени, пятна, как внезапно раз! – и рождается волшебство, на которое так и тянет смотреть. Художник смешливо спрашивает: «Нравится?», и Айгуль, смутившись, убегает.

Вечером гости поют. Это северные песни, и Айгуль редко их слышит. Они про войну, про любовь, про то, что нет на земле другого счастья, кроме как пойманного своими руками, да и то, бывает, мимолётно. Айгуль плачет, но через минуту чуть слышно смеётся, прижимая к губам изжёванный уголок платка – такая чуднАя песня про вдову и медведя. Смешная и стыдная песня. Ай, нехорошо! Айгуль закрывает ладонями разгоряченное лицо и тихонько выбирается из дома, бежит со двора, вдыхая холодный воздух, срывает платок, пока никто не видит. Кайсым шумно ворочается вдалеке.

Луна прячется в облаках, и вокруг только камни, ветер и тьма.

Посланец приезжает на следующий день к вечеру. Айгуль слышит стук копыт на тропе, и сердце безжалостно вздрагивает – всё. Один вечер, одна ночь, немножко утра – и гости уедут. Букет рассыпается у неё в руках. Кайсым скуп на подарки, и цветы найти нелегко. Разве что весной, когда всё вокруг поёт – и птица, и ветер, и вода в ручье – тогда склоны усеяны мелкими нежными лепестками. Кайсым и сейчас пренебрежительно фыркает - эээ, девчонка… - но всё-таки подкидывает ей то синий, то беленький цветок, то каплю красного. Айгуль опускается на колени и собирает упавшие стебельки – немножко ученому, немножко начальнику, и остальное – ему, в самом красивом кувшине.

Ночью ей снятся плохие сны.

Время летит, как ливень, как ветер, воет и швыряется в окна – пора, пора. Солдаты собирают поклажу, пакуют тюки, проверяют оружие. Лошади накормлены, люди накормлены, всё кончено. Постой оплачен. Айгуль бестолково бродит по коридорам, натыкаясь на ящики, свёртки, открытые двери пустых комнат. Всё валится из рук.

Он тоже собирает вещи.

- Подожди минутку…

Она замирает, молчаливая, как тень.

- Спасибо за цветы.

Она кивает, не в силах ни тронуться с места, ни что-то сказать.

- Ну и вообще за всё. Мне было очень приятно знать, что кто-то думает, заботится обо мне…

Кажется, она плачет.

- Можно… можно я напишу твой портрет? Это недолго. Я… буду помнить о тебе.

Она впервые смотрит ему в глаза.

- Ну что ты… - Рука замирает, не дойдя до её лица. – Вот, сядь сюда.

Он поправляет лампу, достаёт альбом, коробку с карандашами. Айгуль смотрит на его руки, ловит его взгляд, мелькающий от неё к бумаге и снова к ней.

- Вот, возьми… - Он тянется к столу и передаёт ей букет. – Пусть это тоже останется… навсегда. Девочка с цветами…

Он улыбается, и Айгуль робко улыбается в ответ. Пусть останется. Даже если она никогда больше не увидит его – пусть останется. Что-то в ней меняется в эти минуты, и когда он медленно, задумчиво говорит «спасибо…», той, прежней Айгуль уже нет на свете; она там, где увядшие цветы, детские слёзы и шорох копыт на туманной тропе в вечных и одиноких горах.