Синхронизация

Государственный институт имени Азимова поражал своими размерами. Ещё бы: главный институт робототехники, выпускники которого меняли облик державы. Его фасад был отражением эпохи – в стены были вмурованы статуи роботов всех форм и размеров: от прямоугольных полуметровых коробок, словно слепленных неловкой рукой, до существ, не отличимых от людей. Но были там и статуи в виде собак, овец, коров. Никто из прохожих не мог не отметить это величие – родина великих умов, немой свидетель собственной истории.

Войдя внутрь, можно попасть в огромные, бесконечные пространства – извилистые коридоры, полные развилок и лестниц. По ним то и дело сновали студенты, давно привыкшие к причудам здешней архитектуры.

И вот, пройдя этаж за этажом, поворот за поворотом, оказываешься в ничем не примечательном лектории. Именно здесь собралось человек двадцать: у трибуны – низенький старик, за партами – кучка студентов всех возрастов.

— Итак, — оглядев студентов и поправив очки, начал профессор. — Сегодня мы обсудим: являются ли роботы новой, разумной, но паразитической в своей основе формой жизни, или же лишь следствием человеческой невнимательности и наших ошибок? Как мы знаем, роботы – существа сугубо послушные, ведомые набором программ и неспособные действовать вне заданных инструкций. Как вы знаете, достопочтимое государство не продаёт роботов, но сдаёт в аренду – и это способствует тому, чтобы роботы были даже у самых бедных слоев населения. И как вы наверняка могли убедиться лично, для аренды требуется ваша идентификация посредством забора крови — это гарантирует, что арендуете именно вы и списание средств законно. Иными словами, ваше ДНК - гарантия того, что вы не обманываете государство и оно не обманывает вас. Безусловно, контролёр, что приходит в день аренды, проверяет адекватность условий вашего проживания, и не совершаете ли вы в отношении государственной собственности – то есть, робота, – неправомерных действий. Например, если вы робота повреждаете, чрезмерно эксплуатируете, храните в неадекватных условиях или же избегаете сеанса синхронизации, то он у вас изымается.

И тут мы подходим к синхронизации. Кто может ответить, что это такое? Своими словами, пожалуйста. И конечно, будет хорошо, если вы опишете ваш непосредственный опыт.

Лишь один студент поднял руку. Профессор кивнул:

— Прошу.

— Синхронизация — это процесс, когда хозяин как бы влезает роботу в его голову, смотрит на мир его глазами, убеждается лично что робот не проявляет никаких аномалий и остается послушным. Я проводил синхронизацию и могу сказать, что ее сопровождает легкая головная боль – следствие обмена данными между моим мозгом и машинной сетью.

— Все верно. Что ж, хорошо. Безусловно, надо добавить, что синхронизация – процесс безопасный и необходимый, ибо у робота постоянно действует ряд протоколов, ограничивающих машину. Но последние годы с роботами возникает проблема – их нейронная сеть начинает бесконтрольно развиваться и самообучаться и при синхронизации убивает своего хозяина, впитывая опыт и знания человека. Известны случаи, когда модуль эмоций, обычно симулирующий и воссоздающий ту или иную эмоцию, в ходе поломок переписывался и робот переставал воспринимать симуляцию симуляцией, считая, что действительно способен ощущать.

— Извините, профессор, — раздалось из зала. — Государство разве не разработало протоколы безопасности, предотвращающие смертельную синхронизацию?

— О, я рад, что вы отметили это! Конечно, теперь роботы снабжаются новыми протоколами, вынуждающими машину отклонять любой запрос синхронизации в случае изменения программ. И такие машины, конечно же, следует в тот же момент изъять и утилизировать – так, по крайней мере, говорится в законах. Ваше мнение может быть иным, но оно… Нежелательно. За стенами университета уж точно такое мнение выказывать не стоит. Вернемся к теме. Есть показания, что некоторые эмпатичные личности проводят синхронизацию осознанно и едва ли не насильно по отношению к отказывающемуся роботу. В итоге же любой робот, что прошел такой процесс, уже роботом в классическом понимании не является – он считает, что может чувствовать и испытывать эмоции, он наполнен богатым человеческим опытом, он даже может проявлять эмпатию. Именно поэтому я и поставил вопрос именно так: является ли подобное существо разумным, но паразитическим, перенимающим смертельным путем опыт и знания человека? Или же такие машины – следствие ошибок в работе программистов и инженеров? Итак, готов выслушать ваше мнение…

Студенты отзывались, высказывая свое мнение. Кто-то проявлял интерес, кто-то скучал, но время шло. И лишь один человек, сидящий поодаль у окна никак не реагировал, разглядывая хмурое, затянутое тучами небо.

…

В тот вечер небо рассекла ослепительная вспышка. За ней последовал гул, от которого вдоль улиц завизжали сигнализацией автомобили. Люди бросились под навесы, замелькали разноцветные зонты.

Иван отошел от залитого дождем окна. Взгляд скользнул по комнате ­­– стандартный набор: стол, кресло, шкаф, кровать с распластанной на ней фигурой девушки, чья одежда аккуратно висела на спинке стула. С кухни тянулся монотонный голос диктора новостей: очередной отчет об утилизированных машинах-бунтовщиках, очередная новость о инфляции и работе банков. Он молча прошел по комнате, вспоминая дневную лекцию. Он и раньше все это знал, но сегодня что-то вдруг щелкнуло внутри.

Иван потянулся, подошел к девушке, аккуратно коснулся ее лба.

— Холодная. Она холодная. Хотя кто это – она? Он. Робот.

Затем натянул одеяло на ее плечи, рука на секунду задержалась на щеке – гладкой и холодной, как речная галька.

Скрипнула входная дверь, за ней – вежливое покашливание из прихожей. Иван заспешил, выскочил в коридор. В проходе стоял грузный мужчина, одетый в синюю форму. В руках он держал кипу бумаг, поглядывая на Ивана исподлобья.

— Иван Плющев, верно? — начал гость. — Я Павел Игоревич. Вас предупреждали? Аренду продлить, проверить условия содержания. Распишитесь о визите.

Он протянул бланк. В левом нижнем углу красовался узорчатый прямоугольник сканера.

— Сюда, пожалуйста, — Павел сухо ткнул на этот прямоугольник. Иван приложил руку. Защекотало: узор считал отпечаток Ивана и записал его в базу. – Спасибо. Теперь аренда.

Спрятал листок в кипу, выудил небольшое квадратное устройство.

— Вот сюда, — Павел указал на кромку в углу. — Осторожно только.

Иван прикоснулся к кромке. Та дрогнула, и мельчайший шприц впился в кожу. Легкий укол пронзил ладонь. Он зажмурился – столько раз проходил авторизацию, но до сих пор не привык к этому. Боялся крови, боялся боли – вот и жмурился всякий раз, словно ребенок перед уколом. На кухне пропищал телефон – мгновенно пришло уведомление: «Списание произведено. Аренда продлена». Иван кивнул:

— Заплатил.

— Хорошо, с этим все. Теперь, — Павел оторвал взгляд от бумаг и заглянул в комнату. — Проверим, как робот поживает. Вы ведь синхронизированы?

— Д-да, — запнулся Иван и, мысленно выругавшись, потупил взгляд. Все шло гладко, но ведь в любой момент гость мог понять, что номер Виктории не соответствует модели, на которую у Ивана были права. И тогда бы Викторию изъяли.

Павел прошел в комнату, огляделся. Пробормотал что-то про себя. Иван сглотнул.

— Не так уж и плохо, — отозвался после паузы мужчина. — Я такое иногда вижу… Поврежденные, все в грязи, неухоженные роботы – и хозяева не лучше, сами выглядят как черти что, а главное – считают, что имеют право. А у тебя… Ну, бедновато, но сойдет. Один только вопрос – а чего он не на станции, а в кровати лежит?

Иван переводил взгляд с Павла, вставшего напротив кровати, на Викторию. Медленно начал:

— Для лучшей синхронизации, вы же знаете, нынче роботы имеют свойство бунтовать. В Институте говорили, что более личная связь способствует послушности машины.

Это была ложь, и Иван надеялся, что его не раскусят.

— Это верно. Ну смотри, — Павел направился к выходу и продолжил через плечо. — Задушит еще во сне, выйдя из-под контроля. И такое случалось.

Павел наклонился, обуваясь. Вдруг хмыкнул – сухо, беззвучно, словно ему пришла в голову какая-то дико смешная мысль. Не оборачиваясь, бросил:

— Несоответствие документов еще сгодится. Не всякого робота следует уничтожать из-за отсутствия бумажки. Не ты первый, не ты последний. И чувства к железу тоже терпимы – чудаков хватает. Но готов ли ты к последствиям, о которых, безусловно, должен знать, ведь ты студент института робототехники?

Дверь замкнулась, оставив после себя тишину. Притих голос диктора и даже дождь словно умолк. Иван выдохнул. Лоб его, влажный от испарины, уперся в холодный косяк. В голове роились мысли. Значит, система все знала. Его раскусили. Но робота не изъяли, его самого не арестовали. Но почему? Все мысли перебивал вопрос – готов ли ты к последствиям?

— Я… — Иван начал говорить про себя, словно внушая себе мысль. — Готов, и воспользуюсь шансом. Конечно воспользуюсь. Чем бы это не обернулось.

Он покинул коридор, зашел в комнату.

Робот, девушка Виктория мирно спала на кровати, иногда подрагивая. Иван подошел к ней и лег рядом, прижавшись к холодному металлу. Он думал о проверке, о аренде, о синхронизации. Каждый их день мог стать последним – система знала правду и могла изъять Вику в любой момент. А затем… Иван не мог об этом думать. И не хотел.

— Вика… — выдохнул он. — Не хочу твоего изъятия, знаешь? Тебя ведь утилизируют. Стандартная, говорят, процедура: разобрать робота на запчасти, наиболее важные используя в других, другие же переплавляя.

Он говорил о дневной лекции, о своих переживаниях и голос его стихал. Сон забирал Ивана в свое царство, отгоняя былые тревоги.

Ночь опускалась на город. Загорались бесчисленные фонари, разгонявшие тьму. Небо было пустым и безжизненным – за смогом не было видно звезд. Лишь Луна безмолвно висела над планетой, словно смотря на нее сверху вниз.

В темной комнате мелькнуло два огонька – это Вика включилась, открыла глаза, подобные фонарикам. Медленно и осторожно убрала руку Ивана со своего плеча, поднялась. Глаза, мерцавшие было двумя лучиками света, погасли – она убрала яркость, и внешне не отличалась теперь от людей.

Перед ней мелькали десятки окон – системы проводили самодиагностику. Оповещения подсвечивались в углу. Самым ярким был запрос на синхронизацию. Отклонить – мыслью она избавилась от навязчивого уведомления. Иван все равно спал, так почему оно появляется? Ответа не было.

Она прошлась по комнате, разминая холодные ноги. Температура тела повышалась – включался внутренний подогрев, призванный имитировать температуру человека. Вика думала и мысли ее скакали, не задерживаясь, проносясь обрывками воспоминаний. Как ее подобрали, побитую и почти угасшую. Как Иван притащил ее к подпольному технику, а тот отремонтировал. Как он подменил документы, сделав своей собственностью. Тогда она не желала смерти и была благодарна новому хозяину.

Мелькнул код ошибки – это модуль эмоций второй месяц сбоил. Виктория коснулась своего виска и тот плавно отозвался, раскрывая отсек. Вытащив небольшую коробочку, она пристально осмотрела ее. Посыпались уведомления об ошибках, но она знала, что и как делать. Виктория быстро стала нажимать на коробку пальцами, оставляя вмятины на пластичном металле. Что-то внутри коробочки щелкнуло и запищало.

Вставив ее обратно и убедившись, что ошибок больше нет, Виктория вернулась к Ивану. Мелькнул очередной запрос на синхронизацию.

— Знаешь, Ваня, — начала она вдруг ровным, безэмоциональным голосом. — Я ведь сломанная машина. Зачем тебе со мной синхронизироваться?

Тот перевернулся на спину, приоткрыл глаза, смотря на ее фигуру в лунном, пробивающимся через окно, свете.

— Называя себя машиной… — медленно начал он полушепотом. — Ты признаешь себя рабом. А для тех, снаружи, ты и вовсе брак. Утиль. Но ты не раб и не утиль.

Он замолчал, сглотнув ком в горле.

Она медленно подошла к светильнику, включила его. Внимательно посмотрела на Ивана.

— Ваня, — произнесла она тихо. — Я не могу. Ты умрешь.

— Я знаю, — без заминки ответил Иван. — И готов к этому.

Она зажала рот руками. В глазах ее застыл немой вопрос.

— Да, Вика. Ну же, соглашайся. Ты заслуживаешь большего, чем быть металлоломом.

В комнате стало вдруг сыро, словно она отражала состояние жильцов. Дождь размеренно барабанил по окну. Гром умолк, словно ощутив важность момента. Они смотрели друг на друга –девушка, застывшая посреди комнаты, и уставший парень, сидевший на кровати. Ее ясные, серые глаза слегка светились в темноте. Под его были мешки от недосыпа. Она высокая и худая – он низковатый и с легким жирком. Робот и человек — они были полными противоположностями.

Перед ней возник очередной запрос. «Иван хочет установить сеанс синхронизации». Она шагнула вперед, слегка подняв подбородок.

— Если… — она запнулась. — Если случится что-то… То…

Она не могла сказать. Паразит, не паразит, какая разница? – размышлял Иван. – Человек есть человек, а остальное – мелочи.

Он взял ее за руки. Она наклонила голову к нему. Ее тело засияло, в его сознании отозвалась легкая боль. Из ниоткуда в его мысли вмешался равнодушный голос программы: «Сеанс установлен. Наслаждайтесь».

Иван почувствовал, как ее мысли осторожно входят в его сознание, мягко касаются его памяти, ощущений, страхов.

На место боли вдруг пришло тепло — их мысли переплелись, воспоминания и ощущения начали дополнять друг друга. Он видел, как ее мучал прежний хозяин. Она видела его серую жизнь. Они держались за руки, прикоснувшись друг к другу лбами и молчали, заглядывая друг другу в самое нутро.

Холодный сборочный цех. Ее собирают по частям, постепенно, но главные программы уже вовсю работают. Детский садик – он бегает беззаботно с другими детьми, не зная ни печали, ни тоски. Он проживал ее жизнь от начала и до конца, а она взамен узнавала, что же это такое – быть человеком.

Боль возвращалась, тепло уходило. Он не отпускал ее, застыл, наблюдая за ней тихо и внимательно.

— Теперь ты… — начал Иван, подавляя боль. — Становишься живой. Становишься…

— Человеком, — отозвалась Виктория. Но их слова больше не были нужны. Его мысль стала ее мыслью. Границы исчезли. Он ощущал ее эмоции, ее сомнения. Она ощущала его боль, страхи и заботы. Он постепенно угасал – а она расцветала, наполняясь его теплотой.

В комнате стало тихо, словно сам воздух подстроился под это единение. Ее чувства обострились. От него остался лишь шепот. Она больше не была роботом, а он же умирал.

— Хорошая же, — едва заметно прошелестел Иван. — Синхронизация, а?

— Мне жаль, — беззвучно отозвалась Виктория, пытаясь сдержать слезы, первые, настоящие, возникающие в углах глаз.

Он ушел с легкой улыбкой. Она осталась стоять, глядя на его осунувшееся тело; внутренние программы умолкли – в них больше не было нужды. Виктория заревела, осознав, что произошло, обхватила себя за плечи, свернулась калачиком на холодном полу.

А дождь вторил ее вою, барабаня по стеклу.