Путь к целому

Ветер уныло завывал свою песню, раскачивая ветви старых дубов, что стояли, опираясь о стены дома.

Я разглядывал эти голые, покрытые инеем деревья, размышляя о предстоящих делах. Я слишком хорошо помнил ту вспышку, которая преследовала меня так, словно бы я дичь, а она – опытный охотник.

Плотный, вязкий поток мыслей прервался визгом сирены. Это карета скорой помощи рванула по улице, рассекая плотную пробку, что собиралась в этой части города каждое утро. Пора, понял я, отходя от окна. Схватил жилетку, набросил на плечи – на улице было слишком холодно для такой одежды, но мне было плевать. Мысли снова вернулись к вспышке и тому, что стоит за ней.

Снайпер. Чертов снайпер, сидящий на водокачке, что в трех кварталах отсюда, убивающий меня в течении сорока пяти минут вне зависимости от того, где я нахожусь. Я пробовал прятаться, пробовал убить его первым, но так и не смог вырваться из этой петли. Бросил взгляд на часы – они показывали двенадцать часов дня. Значит, сорок пять минут. Примерно в это же время снайпер начинал двигаться, выслеживая меня. Мы с ним словно находились в совместном танце, лавируя по городу, скрываясь друг от друга, каждый в попытке перехватить инициативу. Впрочем, последние разы все было абсолютно идентичным – я встречал снайпера на чердаке одного из домов возле водокачки, после чего убивал его.

Челюсти отбивали своеобразный ритм – все-таки, на улице было холодно. Накинул на голову капюшон, ускорился. Убить снайпера не было проблемой, проблемой было то, что я умирал в любом случае. Если не от его руки, то следом же от несчастного случая – последний раз мне на голову что-то тяжелое упало.

Что же с этим делать…

Я резко остановился. Глянул по привычке на часы, пропустил пешеходов. Пошел дальше, свернул в переулок. План был простым – убить снайпера и попытаться не сдохнуть в ту же минуту. Тяжело, но ничего более мне не оставалось – ведь после смерти я попадал в мерцающее, даже слепящее пространство, подобное зареву, где было что-то, что-то непонятное мне, что-то, возвращающее меня назад. В этом переулке стояла мусорка, в которой лежал старый поржавевший нож. Именно этим ножом я привык избавляться от снайпера. Он знает, что я буду с ножом, и попытается застрелить меня из пистолета. Я видел страх, мелькающий в его глазах при моем приближении, когда винтовка становилась бесполезной. Я с ним так и не поговорил, хотя пытался – будучи обезоруженным, он приводил в действие детонатор, прикрепленный к его груди и спрятанный под курткой. Поэтому мне следовало убить его быстро, до того, как он убьет нас обоих. Хотя какая разница? Я же все равно умру…

Стараясь не думать о печальной своей судьбе, я положил нож в карман жилетки и двинулся дальше по переулкам, на встречу со злополучным снайпером.

***

Каждое свое утро меня встречал оптический прицел снайперской винтовки. На часах было без пяти минут двенадцать, и в течении часа мне предстояло убить вооруженного ножом безумца, что раз за разом приходил убивать меня и часто добивался успеха. Под курткой что-то тикало – это была шашка динамита, примотанная с таймером к моему телу, и я не знал, как от нее избавиться. Сколько я времени пытался сделать это, но так и не смог. Она всегда взрывалась в час дня. После этого я всегда попадал в ослепляющее пространство, подобное багровому зареву, где не было ничего, кроме ощущения присутствия нечто, которое возвращало меня обратно. Вспоминая того безумца, его жилетку, ржавый нож и выражение его лица, я тонул в догадках, чем же я ему насолил. Больше я не мог ни о чем думать – то пространство, в которое я попадаю, меня пугает, и я не хочу там задерживаться.

Встав и размяв затекшие конечности, я отложил винтовку в сторону и огляделся. Было холодно. Прикинув, сколько осталось времени, я взял винтовку и слез с водокачки. Безумец должен был сейчас идти по одному из бесчисленных переулков этого города, и я примерно представлял, где он идет. По привычке я снял пистолет с предохранителя, ведь знал, что момент для выстрела из винтовки упущен, что для этого мне следовало занять соседнюю крышу, но я потерял время на лишние измышления. Ну что ж…

***

Эта попытка была провальной. Снайпер встретил меня в переулке, впервые за все время, и сходу застрелил из своего пистолета. Раньше я успевал добраться до него, кидался вплотную, успевая нанести ему смертельный удар. Вспышка, подобная зарнице, была последним, что я увидел прежде, чем попасть на ту сторону, в пространство, всегда ожидавшее меня. И вновь я почувствовал чье-то присутствие. И вновь я вернулся.

Сирена проревела, и мчащая по своим делам карета скорой помощи вновь рассекла пробку. Я смотрел на это и вспоминал библейский сюжет с Моисеем, пред которым расступалось море.

Накинул жилетку, вышел на улицу. Раз прошлый раз пошел не по плану, то… Может, снайпер тоже был в петле? Но почему он меня убивал? Все ведь началось с того, что я очнулся в этой комнате, с этим видом на пробку, а через час с лишним меня убило выстрелом. Может, стоит импровизировать?

***

И вновь меня встретил оптический прицел. Я убил безумца, встретив его в переулке, после чего бомба на груди пришла в действие. Раз уж я могу его убить таким способом, не сталкиваясь с ним в рукопашной борьбе, то… Может, следует от него так и избавляться, прежде чем думать о бомбе?

***

Я не стал брать нож. Вместо этого я скинул жилетку, снял рубашку, оголив торс, поднял руки и пошел прямо так. Если я прав, и снайпер тоже в петле, то он не выстрелит. Лишь бы я был прав.

***

Безумец шел с высоко поднятыми руками. Я замер в нерешительности. Что он делает? Будучи частью этой петли – такой же, как карета скорой, что завывала вдали и бесконечные потоки людей со стеклянными, пустыми глазами на главных улицах городка, - он вел себя совершенно иначе. Обычно он приходил и атаковал меня. Всегда атаковал и всегда мне приходилось убивать его. Может ли? Нет, наверняка это ловушка. Рука сама метнулась к пистолету. Безумец бросил взгляд и остановился. Я же выстрелил в него. Но перед этим безумец что-то попытался крикнуть. Впервые за все петли он попытался со мной заговорить. И упал замертво.

***

Зарево. Проклятое место, в которое я попадаю каждый раз, стоит мне только умереть. Возможно, снайпер все-таки часть петли? Стоит ли мне с ним пытаться еще говорить? Я чувствовал, что за мной наблюдает нечто. Зачем? Может, я в аду?

***

Я не стану стрелять в безумца. В этот раз – не выстрелю. Стоит с ним заговорить. Может, вместе мы избавимся от моей бомбы и вырвемся из цикла? Только если он не часть петли…

***

Я не знаю, сколько прошло петель. Я давно сбился со счета. Я смог поговорить со снайпером – но он не понял ни одного моего слова, как и я не понял его речи. Мы разговариваем на разных языках? Или это само место нам препятствует?

***

В который раз я возвращался к мысли, что мне трудно дается обучение. Я не понимал языка безумца, и потому мы стали общаться жестами. Методом проб и ошибок пытаться избавиться от бомбы. Ни разу еще не получилось. Безумец ровно в 12:45 падает замертво. Его цикл заканчивается за 15 минут до моего. У нас нет времени…

***

Я не знаю, что случилось, но я попал в багровое зарево вместе со снайпером. Последний раз мы что-то сделали не так, и бомба оборвала наши жизни. Я не видел его, но чувствовал, что он здесь. Думаю, он тоже знает о моем присутствии.

- И что теперь? – задал я вопрос в пустоту без надежды на ответ. – Долго ли будет продолжаться наше мучение?

- Мы были здесь тысячи, а может миллионы раз. Целую вечность провели в петле. Перепробовали все варианты. – к моему голосу добавился голос снайпера, и теперь я понимал его. Это свойство этого пространства? Чтобы попасть сюда, мы должны умереть одновременно, но без желания друг друга убивать?

- Наверное, выхода нет. Может, нас испытывают? Или мы и есть эта петля? – бросил я новые вопросы в пустоту. Я ощущал, как нечто незримое, что наблюдало за нами, становилось плотнее, осязаемее. Я бы поежился, но у меня здесь не было тела, лишь само сознание.

- Вы наконец поняли, - прогрохотало вдруг нечто. Голос этот был подобен раскату грома. Я чувствовал, как все здесь становится плотнее с каждой секундой. – Вы - часть целого, что разорвало само себя. Осколки единой личности, обреченной на вечное страдание. Были ли вы здесь раньше? Это не важно. 

- А ты? Что ты такое? - бросил я в воздух, обращаясь к этому голосу. 

Но он не ответил. 

Багровое зарево сменялось мраком и я чувствовал, словно меня куда-то затягивает. Мысли начали исчезать и я переставал видеть что-либо, лишь ощущая нарастающую панику снайпера.

***

Ветер уныло завывал свою песню, раскачивая ветви старых дубов, что стояли, опираясь о стены дома.

Я разглядывал эти голые, покрытые инеем деревья, размышляя о предстоящих делах. Я слишком хорошо помнил ту вспышку, которая преследовала меня так, словно бы я дичь, а она – опытный охотник.