Два гроша и яблоко

Усталый маг смерти, сиречь некромант, Олонье та Итер наконец-то закончил с упокоением кладбища рядом с деревенькой Большие Дубищи и тащился в постоялый двор, чтобы, наконец, выспаться. Двое суток ночных бдений на чёртовом кладбище вымотают кого угодно. Олонье устал так, что хотелось только завалиться на кровать и проспать часов двадцать. Хотя помыться, конечно, всё-таки надо, после кладбища и мертвяков запашок от некроманта был ещё тот.

Вот будешь магом, будешь большие деньги получать, в карете ездить будешь, важным человеком станешь, так Олонье всегда говорила матушка. Ага. В карете как же. Не видать что-то ни кареты, ни важности особой, а есть просто смертельно усталый человек. Как же хочется спать.

У дверей постоялого двора мага ждала засада. Как только до вожделенных створок осталось не более пяти шагов, откуда-то из подворотни выкатилась ватага детей лет пяти-семи и обступила мага. После короткого периода подталкивания друг друга к ужасному некроманту, вперёд как парламентёр вышла девчушка лет пяти, с косичками на голове и совершенно бандитским видом.

— Дяденька, а вы, правда, некромансер? — главарь банды требовательно посмотрела на усталого мага.

Олонье застонал в голос, от рухнувшей перспективы, наконец, добраться до бадьи с тёплой водой. И заставил себя проглотить слова проклятья. Во-первых, это дети, и к ним Олонье всегда относился с нежностью, этому его научил его друг Петер де Фалько. Петер всегда играл с детьми и никогда им не отказывал, как же жаль, что его нет. А во-вторых, вернейший способ настроить против себя всю деревню, это обидеть или испугать детей.

— Да, милая девочка, я он самый и есть, а ещё я очень уста…
— Ой, как здорово, вы нам очень, очень нужны, ну, пожалуйста, дяденька. У нас для вас заказ, прям настоящий, взаправдашный – атаманша скорчила такую умильно-просящую рожицу, что отказать не было никакой возможности.
- Заказ? Девочка, дяденька маг очень устал, давай он выспится и…
- Дяденька маг, ну пожалуйста-припожалуйста — огромадные глаза атаманши затягивали, а хвостики на голове заставили мага согласиться. Это определённо была могущественная магия.
— Да, уважаемая заказчица, я вас слушаю — официальным тоном произнёс усталый маг.
— У нас вот, хома – девочка протянула в руках безвольно свисавшего хомяка и захлюпала носом. Хлюпанье мгновенно стало хоровым.
— На хому чашка упала и всё, помер он. А он наш самый-присамый любименький. Вот плата, дяденька маг, два гроша и яблоко, ну, пожалуйста, ну что вам стоит — умильных глазищ прибавилось и хоровое хлюпанье усилило громкость.
— И что вы хотите, чтобы я сделал? — уже подозревая и боясь ответа, спросил Олонье. И грозно нахмурил брови.
— Дяденька маг, оживите его, пожалуйста, вы же можете. Ну пожалуйста — Атаманша смотрела с такой надеждой в своих васильковых глазах, что нет, не могу, застряло у Олонье где-то внутри.
— Два гроша и яблоко говоришь, невелика плата, невелика — Олонье мучительно пытался найти выход из создавшегося положения.
— ну дяденька маг, можем ещё яблок натырить, но грошей больше нет — девчушка опустила голову и захлюпала носом.
Не дожидаясь пока, хлюпанье опять станет хоровым, некромант поспешил прервать его.
— Ладно, берусь за работу, но это не просто, и мне надо выспаться, и нужны ингредиенты, так просто не получится.
— А какие нужны ингриенты? — запинаясь, на незнакомом слове, спросила атаманша.
— Значит, слушайте меня и запоминайте, для того, чтобы ваш хома стал снова живым и здоровым, нужно следующее – Олонье, остановился и перевёл дух, — нужно попросить что-то такое, чего дети ни в жизнь не достанут и дело в шляпе.
— К вечеру мне нужны: молоток кузнеца, пояс священника, и счёты, понятно?
— понятно дяденька маг, мы найдём. Честно-пречестно.
— До вечера найдёте, значит, ночью пойду оживлять хомяка, а нет, так и не обессудьте.
— Чего дяденька? – девочка вопросительно смотрела на него, и Олонье понял, что последнее слово она не поняла.
— Не найдёте, не смогу, понятно?
— Понятно, дяденька, тогда мы того, побежали искать?
— Бегите-бегите, и пусть с вами будет богиня удачи – коварно улыбнувшись в спину умчавшей на поиски банде, некромант продолжил свой путь к вожделенной бадье с горячей водой и кровати.

***

Постоялый двор, вечер, спустя восемь часов

Олонье, сладко потянулся и открыл глаза. Эх, сейчас бы ещё свининки, да жареной, да с пивком и всё, и жизнь удалась. Некромант, не теряя времени, натянул одежду и спустился в обеденную залу на первый этаж постоялого двора.

Расположившись за столом и смакуя хорошо прожаренную свинину с кружкой холодного пива, Олонье начало казаться, что жизнь мага не так уж и плоха. Но, к сожалению, это продолжалось недолго.

Трактирщик, выйдя из-за своей стойки с корзиной в руках, направился к нему.
— Премногоуважаемый некромансер, такое дело — трактирщик крутил в руках корзину и не решаясь начать.
— Чем обязан, любезнейший — Олонье не любил, когда его отрывали от ужина, тем более с холодным пивом.
— Так вот, я и говорю, вам передали, вот — и трактирщик, ехидно улыбаясь, поставил корзину на край стола и поочерёдно выложил из неё молоток, счёты и расшитый золотом пояс.
— Твою мать — устало произнёс Олонье, его аппетит пропал безвозвратно.
— И ещё вот это — на стол легли яблоко и два гроша.
Олонье захотелось завыть, причём в голос, во всю мощь лёгких. Видимо, когда-то в прошлой жизни он, Олонье, сделал что-то очень и очень плохое, и вот это искупление. Ничем иным это объяснить было нельзя.

Немного посидев и подумав, Олонье кряхтя встал и направился к стойке.
— Любезнейший, мне нужны ловкие люди для выполнения заказа, плачу серебрушку каждому. И поскорее, заказ нужно выполнить сегодня ночью.
— Мы, милсдарь маг, вас, конечно, это, уважаем оченно, но на тёмное мы это, не готовы мы, нельзя это. – трактирщик был категорически против.
— Какое тёмное, вы о чём? — Олонье страдальчески сморщился, всё-таки двое суток сиденья на кладбище давали о себе знать, и у него побаливала спина, а при мысли о том, чем он будет заниматься этой ночью, начинала болеть ещё и голова.
— Ну вы же это, милсдарь маг, обещали того, хомяка нашей банде поднять, так вот это и есть это самое тёмное, никак мы на это пойтить не могём, никак – трактирщик скрестил руки на груди, тем самым показывая, что он на сделку с тёмным магом не пойдёт.
— Ты в своём уме, какое поднятие хомяка, сдурел, старый? - Олонье вытаращился на трактирщика.
— А зачем же вашей милости тогда люди – на лице трактирщика появилась гримаса непонимания.
— Зачем, зачем, хомяков в поле пойдём ловить, вот зачем, и фонари нужны будут, и клетку бы какую – под киванье ржущего как конь и утиравшего слёзы трактирщика, ужасный некромансер пошёл собираться на ночную охоту.

****

Утром следующего дня

Двери постоялого двора распахнулись, и внутрь быстро, как поток горной речки, закатилась банда мелкоты. Предводительница шайки не теряя времени, обратилась к трактирщику: — Дядя Верис, а где маг?
— Ну так уехал маг-то ваш, ещё по самому утру. – трактирщик протирал пивные кружки полотенцем, висящим на его плече, и с хитрой ухмылкой, поглядывал на детей.
— А как же, а он же обещал – глаза атаманши наполнились влагой, а голос предательски задрожал.
— Ну обещал, так сполнил он заказ-то ваш, принимайте — трактирщик, нырнув за стойку, поднялся и вручил мелкоте большую клетку, изукрашенную разными страшными символами, да магическими надписями. Внутри клетки спал, утомлённый ночной поимкой хомяк.
— И вот ещё, дядя маг вам всем по петушку купил, так что разбирайте и давайте бегите отсюда.
— Ура, наш хома вернулся, ура! Спасибо вам, дядя Верис – атаманша, приплясывая, поблагодарила трактирщика, и гомонящая банда выплеснулась наружу.
— Ну вот, а мне теперь ещё возвращать кузнецу молоток, а священнику пояс, хорошо хоть счёты мои вернули – трактирщик бурчал, но его глаза улыбались, начинался неплохой денёк.