А к вам мой брат не заходил?

Бричка подкатила к вековой двухэтажной усадьбе и, дёрнувшись, остановилась. Из неё выбрался мужчина в серой шинели, расплатился с ямщиком и уверенно направился к дверям. Он несколько раз встряхнул облезлый колокольчик, и его звон разбудил некое существо в доме. Оно зашаркало ногами, закряхтело, словно разбуженный филин, и с негодованием отворило дверь.

— Здравствуйте! — зевая, произнёс Порфирий. — Чего изволите-с?

— Дома ли хозяева? Мне нужно их видеть. Срочно!

Слуга поднял свечу и пристально взглянул на незваного гостя. Под дорожным платьем он разглядел вицмундир с латунными пуговицами Министерства юстиции.

— Конечно, Ваше благородие, Анастасия Филипповна в столовой чай откушивают. Позвольте, я приму вашу шинель и фуражку.

Чиновник разделся и направился вслед за Порфирием по тёмному коридору усадьбы. Вскоре они оказались в обеденном зале, освещённом тяжёлой бронзовой люстрой с двенадцатью свечами. Одну из стен комнаты украшал персидский ковёр. На нём красовалась кавказская сабля, скрещённая с кинжалом в богато украшенных ножнах. За столом, покрытым узорчатой скатертью, скучала, помешивая серебряной ложечкой чай, молодая женщина. Появление гостя вывело её из меланхолии. Словно кобра, заметившая добычу, брюнетка впилась нефритовыми глазами в титулярного советника. Мужчина на мгновение потерял дар речи, но затем пришёл в себя и отчеканил:

— Доброго вечера, милостивая государыня. Простите великодушно за столь поздний визит. Честь имею рекомендоваться: чиновник особых поручений Министерства юстиции, Алексей Дмитриевич Мнишин. Я разыскиваю своего старшего брата, отставного штабс-капитана, Ивана Дмитриевича. По дошедшим до меня сведениям, он отправился к вам для совершения купчей на ваше имение, но так и не вернулся в Петербург. Не откажите ли в любезности сообщить что-либо о его местонахождении?

— К несчастью, господин чиновник, не могу ничем вам помочь. Мы с супругом моим, Фёдором Павловичем, действительно вынуждены продавать имение ради неотложных нужд. Однако брат ваш у нас вовсе не бывал и в усадьбу нашу не заезжал.

— В таком случае прошу меня простить за беспокойство. Я немедленно возвращаюсь в город.

— Подождите, Алексей Дмитриевич! Куда же вы поедете на ночь глядя, да в такой туман? Сделайте одолжение, останьтесь и отдохните в нашей усадьбе.

Титулярный советник замешкался, но затем ответил:

— Пожалуй, вы правы, Анастасия Филипповна. Да и я по глупости своей отправил извозчика.

— Значит, такова воля Провидения! Может, оно и к лучшему. Присаживайтесь к столу.

Хозяйка дома налила из самовара чай в фарфоровую чашку и передала её гостю, после чего грозно взглянула на задремавшего слугу и резко прикрикнула:

— Порфирий, сходи-ка к Фёдору Павловичу и узнай, не хочет ли он ужинать.

Пожилой лакей вздрогнул, будто спиной почуял свист вымоченных в соли розг, и тотчас выскочил вон

— И давно пропал ваш брат? — елейным голосом поинтересовалась Анастасия Филипповна.

— Да вот уже два месяца прошло. Мы договорились с ним встретиться на мои именины, а его нет и нет.

— А когда вы видели его в последний раз?

Титулярный советник задумался. В это время дверь отворилась, и в комнату влетел худой старик в засаленном халате. Его сверлящий взгляд тут же уставился на незнакомца.

— Дорогой супруг, — проворковала брюнетка, — к нам прибыл Алексей Дмитриевич, он разыскивает своего пропавшего брата. Вы случайно не помните, может быть, кто-то заезжал с предложением купчей на наше имение?

— Нет! — зло ответил Фёдор Павлович. — И продавать я ничего не собираюсь. Что это ты выдумала?

Хозяин дома с презрением взглянул на титулярного советника, отчего его орлиный нос стал казаться ещё больше, и вальяжно расселся в кресле, стоящем во главе стола. Порфирий, следовавший неотступной тенью за Фёдором Павловичем, поставил перед барином высокий бокал и налил в него тёмно-рубиновую жидкость.

— Как нынче в столице? — спросил, прищуривая глаза, лукавый старик.

— Расскажите нам, что ли, забавный анекдот, а то мы здесь совсем одичали.

— Анекдот?.. — переспросил Алексей Дмитриевич. — Впрочем, пожалуй, я могу рассказать одну смешную историю…. Значит, дело было так. Как-то для Николая Павловича устроили смотр войск. Пехотным батальоном в восемьсот штыков руководил один пожилой майор. Император скакал вдоль шеренги солдат, и тут старый офицер, одурев от вида царской особы, перепутал команды. Да как заорёт: «Кругом!»

Тут же весь батальон, как один человек, разворачивается к императору задом. Николай Павлович в ярости. Окружающие его генералы хватаются за сердце. Царь останавливает лошадь, подъезжает к бледному офицеру и орёт во всё горло: «Майор, вы что, с ума сошли?» Бедолага не растерялся и громко, чеканя каждое слово, ответил: «Так точно, Ваше Императорское Величество! По высочайшему повелению с этой минуты официально признан сумасшедшим!» Николай Павлович расхохотался и вместо казематов пожаловал старому служаке орден Святого Андрея Первозванного!

— Ну, вы хватили! — воскликнул Фёдор Павлович. — Орден Андрея Первозванного — это уж слишком. Я бы на месте императора дал не больше Святой Анны, да и то выпорол бы сначала! Впрочем, вы затронули интересную тему. Сумасшедших нынче становится всё больше и больше. Никому нельзя доверять. Особенно женщинам.

Старик многозначительно посмотрел на свою жену, затем продолжил:

— Что ж, уже достаточно поздно. Брата вашего здесь нет, да и не было. Поэтому я бы на вашем месте отправился в город, поскольку путь у вас неблизкий.

— Алексей Дмитриевич останется ночевать, — возразила Анастасия Филипповна.

Фёдор Павлович поднял брови, холодно взглянул на жену и проговорил:

— Вот, значит, как ты решила. Что ж, пусть будет по-твоему. Каждый сам выбирает свою судьбу. Я же как лучше хотел.

— Если я вас стесняю, то я готов уехать, — воскликнул титулярный советник.

— Нет, нет, теперь уж останетесь, — зловеще сказал старик. — Порфирий, приготовь красную спальню для нашего дорогого гостя и натопи там камин хорошенько.

Слуга тотчас вышел, и его шаркающие шаги прервали безмолвие коридора.

— Как ваше здоровье, мой любезный супруг? — решила сменить тему Анастасия Филипповна.

— Не дождётесь, матушка, — иронично ответил Фёдор Павлович. — Здоров, как гренадер, и сон у меня, как у безгрешного херувима. Да, кстати, о сне. Пойду-ка я почивать, а вам приятнейшего времяпрепровождения. Честь имею.

Старик допил бокал и, поцеловав в щёчку жену, исчез за дверью.

— Вот видите, с каким домашним тираном мне приходится жить, — со вздохом сказала Анастасия Филипповна. — Совершенно ужасный человек.

— Сочувствую, — сказал Алексей Дмитриевич. — Пожалуй, я тоже покину вас. Устал с дороги, да и завтра рано вставать.

— Постойте, — взмолилась молодая женщина. — Я хочу вам кое-что сказать. Возможно, вы сочтёте меня сумасшедшей. Но я говорю вам чистую правду. Мой муж, он… упырь, кровосос. Он… убил вашего брата.

— Если это шутка, то она совершенно несмешная, — мрачно проговорил титулярный советник.

— Я понимаю, что вы мне не верите, но я смогу вам это доказать, если вы сейчас же пройдёте со мной в подвал.

Алексей Дмитриевич недоверчиво посмотрел в блестящие глаза взволнованной женщины — теперь они казались ему не зелёными, а почти чёрными. «В своём ли она уме?» — подумал чиновник.

— Хорошо. Давайте спустимся в подвал и взглянем, что вы мне там предъявите.

Анастасия Филипповна зажгла ручной светильник и выплыла из столовой. Алексею Дмитриевичу ничего не оставалось, как проследовать за брюнеткой в малахитовом шёлковом платье.

Стены коридора украшали массивные полотна с батальными сценами: штурм чеченского аула русскими солдатами и яростная стычка с горцами на Военно-Грузинской дороге. Чуть дальше висели потемневшие холсты с портретами вельмож в напудренных париках. Лица сановников екатерининской эпохи от времени стёрлись, а глаза превратились в чёрные провалы.

В конце коридора Анастасия Филипповна замерла перед обитой железом дверью. Она сняла с пояса кованый ключ и отперла замок. Но сама створка не поддалась, поэтому на помощь хрупкой женщине пришёл Алексей Дмитриевич. Он надавил плечом на разбухшую от влаги дверь, и та со скрипом отворилась.

Спустившись по каменной лестнице, они оказались в длинном помещении со сводчатым потолком. В тусклом свете фонаря титулярный советник разглядел дубовые бочки, мешки с картошкой и кадки с яблоками. Справа на огромных крюках висели, будто человеческие трупы, свиные туши.

— Следуйте за мной, — прошептала Анастасия Филипповна. Она подошла к одному из мешков, лежащих в углу, и ловко развязала его.

— Открывайте, — властно произнесла брюнетка.

Алексей Дмитриевич присел на корточки и сдёрнул рогожу. Под ней он увидел синюшное лицо с потемневшими губами и перебитым носом. Щёки покойника украшали изящные бакенбарды, а смоляные волосы колечками ниспадали на лоб. На мраморной шее мертвеца титулярный советник обнаружил две бурые точки, похожие на укус какого-то животного.

— Вот видите, я вас не обманула, — заметила довольная женщина.

— Да, это действительно мой брат, — с грустью подтвердил титулярный советник.

— Теперь, когда вы всё знаете, вы должны помочь мне.

— Как?

— Я хочу, чтобы вы убили моего мужа!

— Что?

— Да, иначе он погубит вас. У меня есть осиновый кол, — Анастасия Филипповна достала из пустой бочки острую палку и вложила её в холодные руки Алексея Дмитриевича.

— Зачем это?

— Вы что, Толстого не читали? Чтобы убить упыря, нужно вбить ему кол между плеч.

— Я не знаю…

— Это ваша единственная возможность, иначе вам не уйти отсюда живым.

— Ладно, — нехотя согласился Алексей Дмитриевич.

— Вот и замечательно, — улыбнулась торжествующая брюнетка. — Он лежит в соседней комнате в гробу. Я дам вам лампу и молоток, но туда не пойду, иначе он учует меня. Он знает мой запах, а вы для него персона малоизвестная. Удачи вам. На вас вся моя надежда.

Анастасия Филипповна вручила титулярному советнику обещанное и стала ждать его дальнейших действий. Алексей Дмитриевич нехотя подошёл к низкой деревянной двери и, пригнувшись, юркнул в неё. Через мгновение он очутился в квадратной каморке. Прямо в её центре угрюмо громоздился потрескавшийся от времени чёрный гроб.

Алексей Дмитриевич подкрался к нему и осторожно сдвинул крышку. К его удивлению, в чреве домовины оказалось пусто. Боковым зрением он уловил какое-то движение слева. Титулярный советник обернулся. Что-то из темноты смотрело на него багровыми, горящими ненавистью глазами. Вдруг сознание мужчины разлетелось на сотни зеркальных осколков. Он почувствовал слабость. Светильник выпал из его рук. Ноги отяжелели. И, пытаясь хоть за что-то схватиться, Алексей Дмитриевич рухнул на каменный пол подвала…

Титулярный советник проморгался, и в этот миг его внимание привлекло железное дребезжание. Дверь в столовую распахнулась, и Порфирий ввёз на кресле-каталке Фёдора Павловича. Хозяин усадьбы выглядел так, будто его только что выкопали из земли. Пергаментный цвет кожи и фиолетовые пятна под глазами говорили о некой страшной болезни, мучившей старика. Слуга подвёз больного к столу и тут же поставил перед ним чашку, наполненную чаем с малиновым вареньем.

— Я сама напою его, — резко сказала Анастасия Филипповна. — А ты пойди приготовь зелёную спальню для нашего гостя, да проследи, чтобы там было натоплено.

Порфирий поклонился и тут же пропал.

— С моим мужем случился удар, — пояснила хозяйка дома, — и его разбил паралич. Когда-то он был великим человеком, славным героем Кавказской войны. А теперь он немощный старик. Увы, время не бережёт никого. Поэтому мы и хотим отправиться в Швецию, где лучшие профессора творят истинные чудеса и способны поднять на ноги даже безнадёжных больных. Но для этой поездки нужны деньги, и немалые. Отсюда и моё желание продать имение.

— Искренне соболезную вашему несчастью, — ответил Алексей Дмитриевич.

Когда Фёдор Павлович услышал голос титулярного советника, он повернул в его сторону голову и лихорадочно замотал ею. Старик пытался что-то сказать, но вместо слов из его рта доносилось лишь едва слышное мычание. Анастасия Филипповна подошла к своему мужу и успокаивающе погладила его по голове, после чего он тут же затих.

— Вот всегда с ним так, — с сожалением констатировала печальная брюнетка. — Всё новое и необычное приводит его в болезненное исступление. Вы даже не представляете, как я устала от такой жизни. Как я соскучилась по большому свету, петербургским балам и театрам…

— Понимаю вас и искренне сочувствую вашему горю.

— Ах, как вы милы, сударь, — Анастасия Филипповна положила руки на плечи титулярному советнику и стала их мягко сжимать, — если бы вы знали, как мне здесь одиноко. Как мне не хватает настоящего мужского внимания…

— Я, пожалуй, пойду, — ответил Алексей Дмитриевич, вырываясь из цепких рук распалённой женщины. — Мне завтра рано вставать.

— Очень жаль, а я так рассчитывала, что вы скрасите мой одинокий вечер. Вот, возьмите светильник. В коридоре очень темно. Ваша комната — справа от лестницы в самом конце.

Анастасия Филипповна передала титулярному советнику зажжённый масляный фонарь, и он торопливо вышел из столовой. Лестница наверх казалась бесконечной, с крутыми, уходящими во мрак пролётами. Наконец Алексей Дмитриевич добрался до второго этажа и нашёл нужную дверь. В жёлтой спальне пылал камин, а на туалетном столике одиноко темнел железный таз для умывания.

Титулярный советник медленно разделся, скинув вицмундир и брюки на покосившийся резной стул. Он с удовольствием забрался под стёганое одеяло, закрывшись им чуть ли не с головой. Подушка из гусиных перьев хрустела, будто набитая мелкими косточками. В коридоре кто-то шаркал обувью. Дрова в камине периодически потрескивали. Вся эта какофония звуков мешала, и Алексей Дмитриевич никак не мог уснуть.

Он терпеливо начал считать до ста и в какой-то момент провалился в забытье. Казалось, что вот оно, ночное счастье, но резкий стук оборвал все надежды на спокойный сон. «Кто бы это мог быть? — подумал титулярный советник. — Неужели настырная хозяйка пришла к нему, нарушив все приличия?»

Алексей Дмитриевич набросил вицмундир и на цыпочках подобрался к двери. Что-то находилось с другой стороны створки и тяжело дышало. Стук повторился. Титулярный советник сдвинул задвижку и резко открыл дверь. К своему удивлению, на полу он обнаружил лежащего на животе Фёдора Павловича. Тот воспользовался замешательством чиновника и прополз в комнату.

— Что вы здесь делаете? — возмущённо спросил Алексей Дмитриевич.

— Лёша, разве ты не узнаёшь меня? — улыбаясь беззубым ртом, прохрипел старик. — Это я, твой брат, Иван!

Титулярный советник ошарашенно посмотрел на сморщенное лицо хозяина усадьбы. Голубые глаза пожилого мужчины слезились, а руки пытались схватить чиновника за край брюк.

— Успокойтесь, Фёдор Павлович, сейчас я кликну вашу жену, и она увезёт вас в спальню.

— Нет! — воскликнул старик. — Только не это. Если она явится сюда, то ты тоже превратишься в дряхлого старика.

— В каком смысле?

— Она ведьма. Чёрная тварь. Такие, как она, питаются чужими жизнями и за счёт этого живут долгие годы. Я прибыл сюда так же, как и ты, поздним вечером. Она напоила меня чаем с каким-то отваром, и я решил вздремнуть, а очнулся уже в этом больном теле. Я пытался сказать тебе это за столом, но она одурманила мой мозг. Алексей, прошу, увези меня отсюда, иначе я здесь погибну.

— Нелепица какая-то, — пробормотал титулярный советник. — И чем вы докажете, что вы действительно мой брат?

— Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе тайну? — ухмыльнувшись, сказал старик. — А, пожалуй, я знаю одну. Наша общая с тобой страшная тайна… Дуняша. Ты попросил убить её, и я задушил несчастную вместе с неродившимся ребёночком.

— Нет! Нет, ты лжёшь! — вскричал Алексей Дмитриевич. — Ты сказал мне, что она сама залезла в петлю. Я просил тебя только поговорить с ней. Вразумить её. Это… это ты сам удумал. Моей вины здесь нет! Ты сам так решил!

— Не обманывай себя, — спокойно парировал калека. — Всё ты знал и понимал. Ну да, кто прошлое помянет, тому глаз вон. Теперь о другом думать надо. Лучше соображай, как нам выбраться из этих стен.

Вдруг по коридору разнёсся стук каблуков.

— Это она, — прошептал старик, — она ищет меня. Ты обязан спасти нас обоих, Алёша. Убей её. Ты мне должен за Дуняшу.

Кожа на затылке титулярного советника натянулась, а руки его задрожали. Между тем шаги неумолимо приближались. Алексей Дмитриевич схватил кочергу и вышел навстречу возможной угрозе. Но в мрачном коридоре никого не оказалось. Мужчина прислушался. Тишина. Внезапно что-то заскреблось сзади, как будто мышь грызла половицу. Чиновник обернулся и с удивлением обнаружил, что Фёдор Павлович пропал из комнаты. В следующий миг длинные пальцы с острыми ногтями вцепились в его шею и стали душить. Алексей Дмитриевич пытался сопротивляться, но из этого ничего не вышло, и он быстро потерял сознание…

Равномерный стук в дверь не умолкал. Он напоминал китайскую пытку водой, только здесь место капли занял повторяющийся звук. Алексей Дмитриевич заставил себя встать и подойти к двери.

— Кто там? — сонно спросил чиновник.

— Простите, ваше благородие, — заблеял Порфирий, — но барыня вчера велела вас разбудить пораньше, а сейчас уже девятый час пошёл. Стол внизу накрыт, кушать подано.

— Спасибо, сейчас спущусь.

Титулярный советник сполоснул лицо холодной водой, кое-как оделся и выбрался в коридор. Когда он добрался до лестницы, одна из комнат открылась, и оттуда царственно выступила Анастасия Филипповна. Нет, ему показалось. Алексей Дмитриевич внимательно присмотрелся и увидел, что в узком чёрном платье и перчатках с сетчатым узором стоит… Дуня. Её тёмные пряди обрамляли бледное лицо, а затылок украшал замысловатый шиньон из тугих петель и косичек.

Девушка тоже заметила чиновника и тут же бросилась в его сторону, вытянув вперёд руки, напоминающие мохнатых пауков. Алексей Дмитриевич поспешил на первый этаж, но Дуня настигла его на лестнице и попыталась столкнуть вниз. К счастью, титулярный советник в последний миг успел вцепиться в балясину и удержался. Тогда бывшая избранница впилась ногтями ему в лицо. Раздался душераздирающий крик. Багровея от ярости, Алексей Дмитриевич начал отбиваться ногами. Ударил раз, другой и с третьей попытки всадил сапог прямо в живот своей мучительнице. Дуня потеряла равновесие и, словно сорванный ветром чёрный саван, полетела к подножию лестницы.

Титулярный советник с минуту собирался с духом, а затем спустился на первый этаж. Бывшая возлюбленная лежала на спине и не подавала признаков жизни. Её шея оказалась свёрнута набекрень, а глаза застыли в немом упрёке.

Вдруг тишину коридора разорвал дребезг стекла и звон металлического подноса. Алексей Дмитриевич поднял голову и заметил бледного Порфирия. У ног лакея образовалась лужа из тёмного, как свернувшаяся кровь, смородинового морса.

— Убийца, — просипел слуга и тут же понёсся в сторону выхода так, будто помолодел на сорок лет.

Алексей Дмитриевич несколько раз проморгался, протёр руками лицо и, напевая под нос, отправился в обеденный зал. За накрытым столом в полном одиночестве сидел Фёдор Павлович. Чиновник присмотрелся к нему и заметил, что старик спит. Он напоминал брошенную куклу: голова упала на грудь, а руки повисли вдоль кресла-каталки.

Титулярный советник развалился на стуле и с большим аппетитом оглядел стол. Между хрустальными розетками с малиновым вареньем красовались свежие калачи и сайки с изюмом. Чуть дальше на тарелке блестел кусок чухонского масла, а в плетёном лукошке белели варёные яйца.

Чиновник взял одно из них и попытался разбить о стол. Скорлупа не поддавалась. Тогда он с силой швырнул яйцо о пол. Оно врезалось в сосновые доски, и его осколки разлетелись по всей комнате.

Внезапный шум пробудил Фёдора Павловича. Он судорожно запрокинул голову, поднял угловатые плечи и раскинул руки. Тело старика затряслось, словно в припадке эпилепсии. Вдруг он весь съёжился до размеров дворовой собаки, уши его заострились, а из предплечий выросли перепончатые крылья. Через миг вместо хозяина усадьбы на кресле копошился огромный чёрный нетопырь. Тварь злобно вертела вправо и влево зубастой мордочкой, а глаза-бусины сверкали, выискивая жертву.

Алексей Дмитриевич испуганно замер. Затем попытался выбраться из-за стола, но случайно уронил чайную ложку, и она с жутким дребезжанием ударилась о пол. Крылатый упырь тут же взлетел к потолку и бросился в сторону чиновника.

Титулярный советник попытался вырваться из обеденного зала, но летучая мышь опередила его. Рукокрылый хищник спланировал на голову ошеломлённого мужчины и до крови оцарапал его правую щёку. Алексей Дмитриевич метнулся в противоположную сторону и тут заметил золотой эфес кавказской сабли, висящей на ковре. Он подбежал к стене и молниеносно выхватил оружие из ножен. Тварь оглушительно заверещала. Мужчина обернулся и увидел, что нетопырь, открыв жадную пасть, летит прямо на него.

Алексей Дмитриевич наотмашь взмахнул разящей сталью, и крылатый демон рухнул к его ногам, разрубленный надвое. Кровь фонтаном забила из страшной раны, заливая столовую багровым цветом. Титулярный советник отбросил осквернённый клинок и, словно ни в чём не бывало, продолжил прерванный завтрак. После двух чашек чая и полдюжины калачей он подошёл к каминному зеркалу и внимательно оглядел себя. Внимание его привлёк сломанный нос и изящные бакены. «Какое знакомое лицо, — подумал мужчина, — но оно явно не моё. Всё это проклятое воображение. Чудится целыми днями какая-то чертовщина. Мне бы писателем быть — цены бы не было».

Вдруг дверь столовой приоткрылась, и в зал осторожно проник становой пристав в сопровождении двух мужиков и Порфирия.

— Этот убил твою барыню? — сухо спросил полицейский чин, поворачиваясь к лакею.

— Да, Ваше благородие... он, ирод, — ответил Порфирий, указывая пальцем на замершего у камина мужчину.

Становой прищурил глаза и удивлённо воскликнул:

— А ведь я узнаю его! Служили когда-то вместе. Это отставной штабс-капитан Иван Мнишин. Тот самый, что растратил казну в Петербурге и бежал из полка. Вот, стало быть, где ты нашёлся, голубчик...

Пристав обошел стол и замер перед обезглавленным телом хозяина усадьбы. Затем, брезгливо переступив через кровавую лужу, приблизился к убийце. Тот никак не реагировал. Иван, словно соляной столп, смотрел на своё отражение и мурлыкал под нос грустный мотив старого петербургского романса.