Алекэкэ вернулся!

-1 голос за превышение объема

- Алекэкэ вернулся, Алекэкэ вернулся! – раздавались голоса, разнося новость по всему стойбищу.

- Аба вернулся, - крикнул маленький Варыкэн и выбежал из юрты.

Варыкэн пробрался сквозь толпу к центру стойбища и увидел своего отца – аба, стоящего у туши большого зверя, которого все называли рэу.

- Варыкэн сынок, иди сюда! – крикнул охотник Алекэкэ и обнял подбежавшего сына. – Смотри, сын, какого зверя одолел твой аба. Теперь всю долго не будет знать голода наш народ.

- Аба, как же ты смог его победить, ведь он, наверное, был очень сильным?

- Да, он был очень сильным, но я оказался сильнее и хитрее его. Много приключений случилось со мной за одну луну. Сегодня я расскажу вам о том, как сам северный ветер Улу Тайон пел мне красивые песни.

Вскоре в самой большой юрте у теплого очага собрались все мужчины стойбища. Алекэкэ посадил Варыкэна на колено и начал свой рассказ:

- Шел я лесом целый день и не встречал зверя. Руки мои устали натягивать понапрасну тетиву лука. Чтобы задобрить иччи я привязывал цветные ленточки к веткам самых старых деревьев. Под одним деревом я оставил весь свой запас лепешек, под другим вылил весь свой кумыс, но иччи словно потешались надо мной, и предупреждали зверей о том, что идет охотник. Звери все скрылись по норам и дуплам. И тогда я разозлился и решил проучить противных иччи.

- Что ты, аба, дедушка Тунур говорит, что очень опасно злить духов иччи. Они могли бы убить тебя!

- Варыкэн, дедушка прав. Опасно, но не для меня – мудрого и ловкого Алекэкэ. Взял я топор и срубил самое высокое старое дерево.

- Ты наверняка разозлил иччи, - испугался Варыкэн и закрыл ладошками лицо.

- О, да, иччи очень рассердились! Как только затих звук последней падающей ветки, я учуял зловонный запах разложения и увидел, как на меня с трех сторон двигаются три огромных великана. Иччи призвали абасов. На их мертвенно – бледных лицах было только по одному большому черному глазу. Каждый из великанов имел только одну руку и одну ногу. Но это никак не мешало им быстро приближаться ко мне, потому что они скользили над землей.

Я бросился бежать и бежал так быстро, что вскоре выбежал из леса, а абасы все гнались, и гнались за мной. И тогда я подумал, что не могу так бесконечно бежать. Придется вступить с ними в бой и уйти в облачную страну Валкэллу.Я остановился, взял лук, а валявшуюся на земле длинную палку решил воткнуть в землю, чтобы держаться за нее, когда абасы будут сдувать меня своим зловонным дыханием.

Со всей силой я воткнул палку в землю, да так глубоко она ушла, что попала, видимо, прямо в спину Индрика.

- Что же ты наделал, ведь земляной бык еще страшнее и сильнее абасов! – воскликнул Варыкэн.

- Спокойно, сынок, твой аба знает, что делает! Индрик взревел от боли помчался под землей, прокладывая путь рогами. Вся земля сотряслась, поднялась и опустилась. Лес вывернулся, берега обвалились, реки поднялись, вздыбились и опустились в новые русла, расплескав воду.

- А абасы?

- Абасы провались под землю и Индрик их растоптал своими гигантскими копытами. Гляжу я по сторонам и вижу, что трепещется на земле рыба, выпавшая из рек. Обрадовался я, ведь всю свою еду я пожертвовал иччи. Стал собирать рыбу себе в мешок. Как вдруг, смотрю, идет огромный Белый медведь и тоже собирает рыбу. Увидел медведь меня и побежал на меня огромными прыжками. Его глаза горели зеленым огнем, из ноздрей вырывался огонь, и я понял, что это Нунак, одержимый Улу Тюономом, но я не унывал и стал громко смеяться, притопывая ногами.

- Аба, уже не потерял ли ты разум, чтобы смеяться в такой ситуации?

- Нет, Варыкэн, конечно, нет. И когда Нунак был так близко ко мне, что ему осталось сделать только один прыжок, чтобы достать меня и пожрать целиком, на большом валуне появился щекотник Махиха.Его голубая кожа светилась, а длинные белые волосы развевались на ветру. Увидел он, что я смеюсь, а Нунак не весел, прыгнул на медведя, повалил его на землю и своими огромными когтями стал его щекотать. Как ни старался, не мог Нунак вырваться из его когтей, а вскоре стал хохотать от щекотки, теряя последние силы. Я знал, что вскоре Нунак умрет с улыбкой на своей страшной белой морде и поспешил убраться.

- Ох, наверное, разобиделся на тебя Улу Тюонон за то, что ты выкрутился и ушел живым?

- О, да, он очень разозлился и послал ко мне рэккенами. Смотрю я и вижу, как несутся на меня крошечные нарты, и запряжены в них невидимые маленькие злые звери. А на нартах сидят рэккенами - маленькие мертвые люди, и у каждого еще один рот на животе и один на затылке. Эти рты раскрывались в своем голоде, оголяя много острых клыков. Что было делать мне? «Неужели теперь придется погибать?» - подумал я.

- Никто бы с ними не справился, - сказал маленький Варыкэн, - наверное, ты бросился наутек?

- Что ты! Конечно же нет. «Раз уж придется мне уйти в облачную страну, так уйду я весело» - подумал я и как можно дальше плюнул в одного рэккенами и попал ему в раскрытый рот на животе. Тогда я стал плевать еще и еще, и это было так весело, что мне решил помочь великий шутник и защитник всех охотников Баай Байнабай. Он явился в виде огромной белки. Белка хватала лапами рэкккенами и раскусывала их, как пустые орешки. Только треск стоял над землей. Подумал я, что как бы не стал Баай Байнабай и со мной такие шутки шутить и быстро ушел.

Вскоре дошел я до пояса огромных камней, а за ними билась о берега большая холодная вода. Я даже обрадовался, что оказался тут, потому что теперь я могу поймать большого рэу, который имел много мяса и один большой рог, растущий прямо из середины головы. Только я взобрался на большой камень, как тут же меня подхватила гигантская рука. Это великанша Амупакугьюк подняла меня, и я увидел ее удивленный взгляд глупого ребенка.

Великанша Амупакугьюк сидела тут у большой воды и грустила. А от того, что она сидела неподвижно я ее не приметил, и огромную серую ногу принял за большой камень.

- Бедный аба! – воскликнул сын Алекэкэ, - старая Кэчкума рассказывала, что эта великанша никогда не будет взрослой и всю жизнь играет в куклы. Она могла бы заиграть тебя до смерти!

- Ну нет, Варыкэн, конечно не смогла бы она сделать куклу из такого умного и удачливого охотника, как твой аба. Я подумал тогда: «А не позвать ли к нам поиграть вместе злого духа Улу Тюонома? Он так долго гонялся за мной, что теперь я весь в его власти». И тогда я крикнул: «Бессовестный и противный Улу Тюоном, приходи поиграть с нами, если ты не боишься Амупакугьюк».

- Что же ты наделал? – воскликнул Варыкэн. - Улу Тюоном самый коварный и самый жестокий дух, который подчинил себе даже северный ветер. Наверняка он не испугался бы великанши.

- Да, сынок, ты прав, он не испугался и тут же задул холодным ветром. Быстро ветер крепчал и становился холоднее. Но великанша, нежно обняла меня и легла за скалу, чтобы укрыться от ветра и согреть свою новую любимую игрушку. Ветер все дул и дул. Он пытался добраться до меня и задувал в самые маленькие щели. И вскоре его усилия слились в красивую страшную песню. Но великанше его песня, видимо понравилась, она улеглась поудобнее, аккуратно зажала меня в ладошке и заснула, словно Улу Тюоном был ей отцом, напевавшим колыбельную песню. Вскоре Улу Тюоном так устал, что песня его затихла, но он и не думал уходить.

- Как же ты убежал от него, аба?

- Да, что ты такое говоришь, Варыкэн? Чтобы твой аба убежал бы от Улу Тюонома. Когда великанша уснула и пальцы ее ослабли, я выбрался из ее объятий. Бесстрашно я взялся за лук и стрелы, и уже натянул тетиву, как вдруг, прибежала огромная собака великанши Амупакугьюк. Она была такой большой, что достаточно ей было только положить на меня свой хвост, чтобы я отправился в страну облаков безвозвратно. Улу Тюоном так ослаб, пытаясь одолеть меня, что не стал биться с собакой, и убрался подобру-поздорову.

- Уж не тот ли это пес, которого все зовут Юймарах?

- Да, сынок, это и был Юймарах.

- Аба, нет от него спасения никому. Потому что он имеет чуткий слух, острый нюх и свирепую злобу.

- Но, кроме этого, Варыкэн, этот пес имеет еще и сильный голод. Тут я вспомнил, что у меня за спиной все еще висит мешок с рыбой, которую я собирал, когда встретил одержимого белого медведя. Я достал одну рыбу из мешка и бросил ее Юймараху. Пес съел рыбу и завилял хвостом. Так я кидал и кидал ему рыбу, пока не осталась одна единственная. Тогда я размахнулся и бросил рыбу прямо в волны большой воды. Юймарах побежал за ней, прыгнул в большую воду и поплыл. Я решил уж было не ждать его и поворачивать к дому, как вижу, пёс стал нырять, и вскоре вынырнул в зубах с большим рэу.

Юймарах вышел на берег отряхнулся так, что я стал мокрым, как после дождя и наклонился к земле, словно приглашая меня его оседлать. Тогда я вытащил из своего мешка длинную веревку, быстро смастерил уздечку и оседлал Юймараха. Пес понес меня перепрыгивая горы, переплывая широкие реки, обходя непроходимые чащи и вот так я добрался до дома.

- Аба, а где же Юймарах? Я бы так хотел взглянуть на него.

- Разве ты не знаешь, что Юймарах служит только одному хозяину, а остальных он пожирает. Поэтому я отпустил его на волю, перед тем, как прибыть домой.

- Аба, ты самый великий и смелый охотник! Я так люблю тебя! – и Варыкэн обнял отца.

- Это так, сынок. Тебе, однако, пора спать. А когда вырастишь, ты тоже станешь таким же сильным и смелым охотником.

Когда сын уснул, гости разошлись, и Алекэкэ с красавицей женой тоже легли спать, она спросила его:

- Алекэкэ где же ты раздобыл такого большого нарвала?

- Выменял его у соседнего племени китобоев на оленьи шкуры, - сказал хитрый Алекэкэ. - Только пусть это будет большим секретом.