Аромат розы

(превышение на 835 символов. Штрафные баллы не начисляются в рамках привилегии по рангу)

— Ты помнишь, у бабушки скоро день рождения? — голос мамы в телефоне суров, и перечить ему нельзя.

— Конечно помню, — бормочу, стараясь, чтобы не было заметно, что спросонья.

— И ты обязательно прийдёшь? — теперь это уже тоном приказа. — Мы собираемся в воскресенье. В два часа!

— Да, да, конечно…

— И чтобы ты выглядел прилично!

О, только не это! Значит, мама опять собирается меня женить! Но в воскресенье придётся быть. Хотя можно прийти пораньше и к двум часам уже свалить…

Со стен несколько часов начали отбивать восемь. Часы из пластика и стали, красного дерева и берёзы, с боем и с кукушкой, настольные, настенные — любые, кроме напольных. Вот с напольными мне как-то последнее время не везло. Были одни в прошлом году, но я их продал, а на замену ничего не нашёл. А хотелось именно такие! Чтобы, как дедовы. Бабуля всё равно не узнает, она даже меня уже не узнаёт, но просто дело принципа. Сколько у меня времени? Два дня? Три?

И я начал свой пробег по ломбардам и блошиным рынкам.

* * *

Наконец, мне повезло, хотя везением это можно назвать очень условно.

Огромные напольные часы. Вернее их безжизненная оболочка. Расколотый истлевший циферблат без стрелок, на корпусе царапины и сколы. Внутри — скорее всего искорёженные останки механизма. Близко меня не подпустили.

— И сколько вы хотите за эту штуку? — спросил я небрежно из-за спин богатой семейной пары перед прилавком.

— О! Это очень дорогой старинный образец, — начал пухленький продавец с жуликоватыми глазками. — Два века! Э… с половиной, — ему явно хотелось добавить возраста, но он опасался слишком нагло врать.

— Про два века это вы бросьте, — заметил я. — Часы сделал мой дед, и они стояли в нашем доме, пока он не помер, и пока весёлый племянник не выбросил их на помойку. Они уже тогда не работали.

— О, нет, подождите… — воскликнул продавец, главным образом адресуясь к семейной паре, — молодой человек не прав….

— Я могу доказать, — весело заметил я. — Если вы откроете дверцу, то вот тут найдёте бронзовую табличку, на которой стоит имя “Михаил Орлов” и дата изготовления “1967”. А вот мой паспорт, я полный тёзка моего деда, — я достал документ, но уже не было покупателей, чтобы его посмотреть. Пожилая леди тащила супруга на выход. И это хорошо, так как имя и фамилия в моём паспорте совсем другие. Да и таблички на часах могло не быть…

— Убирайтесь вон, — продавец затопал на меня ногами. — Вы не имеете права, я вызову по…

— Да кого угодно! — я пожал плечами. — Часы ничего не стоят. Они давно сломаны и имеют только одну ценность, сентиментальную, для моей бабки. И я хотел бы купить…

— Ни за что! — воскликнул он.

— Обещаю, что буду заходить регулярно и отпугивать ваших клиентов, если…

— Кхм… — раздалось из внутренних дверей магазина.

Весь дверной проём занимала могучая Варвара, хозяйка ломбарда. Настоящая цыганская атаманша — в красном платье, пёстрой шали и с копной чёрных волос — она выставила вперёд мощную челюсть.

— Варвара! — воскликнул я, изображая искреннюю радость. — Те аве́с бахтали́, дорогая! Может продадите этот разбитый футляр, где когда-то…

— Я его лучше добью сама! — заявила она прокуренным басом, отбросив смоляную прядь со лба, и блики люстр вежливо отразились в каждом из её перстней.

— Варвара, ну зачем же так? — я был сладким, как мёд. — Ну давайте я вам дам…

— Десять тысяч! — прогремела она.

— Сто! — сказал я ещё слаще. — Доллариев. Это очень много за не очень старую развалину!

— К чёрту! — вдруг махнула рукой атаманша, потеплев и стреляя глазами. — Достал. Давай свои пятьсот. Только за твои красивые глаза, рома.

— Ани́ не рома, — улыбнулся я, пожимая плечами, — ани́ йехуди́! Сто десять. За старый поцарапанный ящик без начинки, это очень много…

В конце концов мы сговорились на двести пятьдесят. И то только потому что я очень спешил.

* * *

— Иди ко мне, малышка, — пропел я, лаская потресканный исцарапанный бок.

Дерево починить было легче всего. И красивее. Камера мягко фиксировала, как я вклеивал выбитые фрагменты, как зашлифовывал, как — особый момент — покрывал лаком, и дерево начинало играть чудесными тёмно-красными и золотыми оттенками. Словно музыка цвета! Инстаграм и ютюб любят такие моменты. И я тоже.

Механизм — это куда сложнее. Всё погнуто и исковеркано. Но по крайней мере всё знакомое и относительно стандартное. Только вот это что? Латунный валик с пимпочками и к нему подходит что-то вроде гребешка — но к часовому механизму это отношения не имеет. О! Да это же музыка! Как в шкатулке. Пимпочки на валике поворачиваясь дёргают за зубцы гребешка — и те звенят. Но как же это всё подводится? А вот оно как! Тут целая канитель — да так собрано, чтобы только раз в году играло! Надо же! Что за музыка? Ну да разберёмся потом, а пока главное — собрать, чтобы работало… И поскорее! Дерево звонкое, что твоя скрипка Страдивари — чуть стукнешь и поёт! Звенеть должно классно!

Перебираю свои закрома, где у меня по ящичкам разложены старые механизмы — латунные, медные, стальные, большие и маленькие, с цепочками и гирями и без оных, с боем и без. Циферблаты, стрелки — всех мастей и калибров. Но хотелось бы, чтобы похоже. Словно пазлы собираешь – шестерёнку к шестерёнке, стрелочку к стрелочке…

Каждую нашёл!

— Бенечка, почему я тебя ещё не вижу? — в телефоне решительный мамин голос.

Ой, неужели уже двое суток прошло? Пора бежать. А я даже не знаю, заработает или нет…

* * *

— И что ты такое сюда притащил?

Мама готова преградить мне дорогу, но по размерам она далеко не атаманша Варвара.

— Это подарок! Для бабули.

— А я надеялась, что это детская кроватка. Ты мне когда внуков будешь делать? — мама упёрла руки в бока. — Только не вздумай мне говорить, что тебе больше нравятся мальчики! Это издевательство над природой – не передать такие ресницы по наследству сыну.

— Я предпочитаю дочке, но пока на горизонте не вижу…

— Это потому что ты не смотришь! — восклицает мама.

— Конечно, я смотрю, но никак не вижу никого лучше тебя!

Я целую её в щёку и делаю невинные глаза.

И она тает. И пропускает меня в квартиру, где я вдруг нос к носу сталкиваюсь с девушкой. Нет, скорее, глаза в глаза. Огромные зелёные озёра — и я в них бултых! Даже вздрогнул.

Только потом заметил, что она тоненькая, с тёмными волосами, собранными в хвост, и в костюме медсестры. На руках медицинские перчатки.

— Что такое? — спросил обеспокоенно. — Кто-то болен?

— Это хоспис на дому, — тихо сказала мама. — К бабушке приходит медсестра. Уже недолго осталось…

* * *

— Ну что, бабуля, вот, смотри, нашёл я дедовы часы, — я взял в свои ладони её дрожащие пальцы.

Она меня не узнала, но я улыбался, и она улыбнулась тоже.

— А где Яша? — спросила она тихо. — И Со… Со… И…

Наверное она пыталась вспомнить имена Софочки и Изи.

— Софочка вот, — я указываю на маму. — А остальные скоро придут, — ответил я и добавил, — а вот часики твои, сейчас будут играть, слушай!

Конечно, я взял камеру. Надо же зафиксировать для истории. Выставил нужное время, сказал:

— Всем, тихо! — и медленно потянул цепочку, гири качнулись, поднялись, я тронул маятник…

Как исторический момент! И даже не знаю — заработает ли…

Словно вдох жизни — первый удар сердца. И вот он — тик-так, тик-так… Маятник ожил, сердце часов забилось. Мысленно кричу “Ура!” и делаю наконец глубокий выдох. Тик-так… Тик-так… Звонкие, нежные звуки наполнили дом — я же говорил, что из этого дерева можно скрипку Страдивари делать.

Все застыли, вслушиваясь. Я посмотрел на свои электронные часы и подвёл стрелки реликта в нужное положение – без минуты полдень.

— Ну хорошо, — сказала мама, — это мило, но у нас ещё много дел, пошли, поможешь.

— Нет, подожди, — отмахнулся я, — несколько секунд. Сейчас…

— Чего ждать? — начала мама.

— Чуть-чуть… Ещё чуть-чуть… — навожу камеру, жду, вот-вот…

Наконец что-то гулко щёлкнуло внутри часов, и большая стрелка соединилась с маленькой. И раздался мерный звон — нежный, негромкий, таинственный. Словно призыв. Часы пробили положенные двенадцать, и вдруг что-то скрипнуло раз, другой, и заиграла мелодия. Латунный барабанчик начал медленное вращение, наполняя дом и весь мир чудной печальной мелодией. До-до-ми-соль, фа-ми-ре-до, фа-а, ми-и…

Я вспоминал, где я мог слышать это чудо, но меня ждало другое.

Бабушка сначала слушала, замерев, но потом вдруг начала тихо подпевать:

— Пунча, пунча ля роза гуэле…

А дальше голос её прервался, хотя губы ещё шептали продолжение. И когда куплет закончился, то музыкальный барабанчик в часах пошёл на второй круг — и вдруг вместе с часовой музыкой зазвучал другой голос, молодой, красивый, негромкий. Медсестра подхватила мелодию:

— Пунча, пунча-а ля роза гуэле, ке эль амо-ор мунчо дуэле…

— Бенечка, это чудо! — вдруг выдохнула мама. — Ты действительно их нашёл, часы твоего деда!

— Как? — удивился я.

Так там же внутри бронзовая табличка с именем фирмы! Я достал отвёртку и открутил табличку. Под ней оказалось клеймо выжженное по дереву. И не кириллицей-латиницей, а ивритом…

* * *

— Вы красиво поёте, — сказал я, провожая медсестру. Она была похожа на мою маму в юности. — А что это за песня?

— Это сефардская, — улыбнулась она. — О несчастной любви. “О, как прекрасно пахнет роза, но твоя любовь приносит мне страдание. Мы не рождены друг для друга…”

— Это содержание песни или это на мой счёт? — невинно улыбаюсь.

— На ваш счёт это, во-первых, рановато, а во-вторых, вы действительно хотите, чтобы это было на ваш счёт?

— Тушэ! — смеюсь, — конечно не хочу. Но красиво!

— А часы… Это вы сами восстановили? Я видела их в ломбарде у Варвары. В ужасном состоянии…

— А вы и там бываете?

— Да, я там живу рядом.

— Похоже, это судьба… Вы к нам ещё придёте?

— Конечно. Когда моя смена, я обхожу всех наших подопечных… А можно… — она замялась, — мой папа часовщик, давно к тем часам присматривался. Можно он зайдёт посмотреть? Чудесная работа, я ему расскажу, он удивится…

Гостей было много, но я от усталости никого не помнил. Даже не заметил тех дам с юными дочками, которых пригласили специально, чтобы со мной познакомить. Только дождался тишины, чтобы открыть ютюб и найти ту мелодию. Про чудесный аромат розы и несчастную любовь. И вдруг понял, что я даже не знаю имени девушки. Но это не страшно. Я узнаю. Очень скоро…