Митькин сом

Кузнечик попался очень прыткий и никак не хотел принять уготованную для него судьбу. Он так и норовил вырваться из пальцев, крутился, дрыгая длинными лапками. Но наконец-то острый крючок сделал своё дело, вонзившись в спинку насекомого между крыльев и выйдя жалом наружу с обратной стороны. Ореховое удилище плавно отошло назад, за спину, и тут же с лихим свистом устремилось вперёд, увлекая за собой леску, поплавок и крючок с расправившим прозрачно-зелёные крылышки кузнечиком. Плюх! По тихой глади Волчанки пошли круги, но не успел красный кончик поплавка из гусиного пера подняться вверх, как тут же ушёл под воду. Резкая подсечка и вот уже Митька держит в ладошке упитанную рыбёшку, которая по резвости не уступала тому же кузнечику, на которого и клюнула.

– Лёх, опять елец клюнул! – Митька поднял повыше леску с извивающейся на крючке рыбой. – Давай живее, а то стая уйдёт и опять уклейка клевать будет.

Лёшка, друг и одноклассник Митьки, высунул конопатое лицо из-за травяной сопки:

– Ого! Хороший! Мить, сейчас ещё парочку поймаю и иду!

Иногда бывает так, что наловить кузнечиков для наживки едва ли не легче, чем потом поймать на них рыбу. Вот и сейчас Лёшка ползал, подкрадывался, прислушивался к стрекочущим в траве насекомым. Иногда и прыгал как тот же кузнечик, пытаясь их поймать. Вот только кузнечики маленькие и зелёные, а Лёшка был большим и рыжим. Но прыгали они почти одинаково. Улыбнувшись этому сравнению, Митька снял успокоившуюся добычу с крючка и бросил её в алюминиевый бидончик.

– Эх, сейчас бы на червя попробовать, – бормотал про себя мальчишка, насаживая очередного кузнечика из берестяной коробочки на крючок. – Глубину побольше сделать и окунь может клюнуть, а может даже и лещ.

Волчанка на рыбу была богатая. Даже сомы водились, которые по утрам шумно лупили хвостами на мелководье. А вот с червями вокруг была проблема. Стояла такая жара, что даже в компостной куче за курятником бабы Нюры их не удалось найти. Правда, поиски червей были недолгими, потому что их прервала та самая баба Нюра, кусачей крапивой разогнавшая юных рыболовов. Вот и пришлось друзьям периодически скакать по берегу Волчанки кузнечиками в попытках их же и наловить.

Митька-то похитрее Лёшки был. Пришёл на речку ещё тогда, когда роса на траве не обсохла и кузнечики, уже вовсю стрекочущие свои песни поднимающемуся солнцу, не могли шустро прыгать. И наловить почти полную коробочку не составило труда. А Лёшка позже пришёл и теперь прыгает по берегу, складывая свою добычу в баночку из-под гуталина.

Очередной кузнечик растопырил крылышки на крючке и Митька, сдвинув поплавок на леске выше, аккуратно забросил снасть за край тёмных водорослей, длинными змеями извивающихся на течении речки. Гусиное перо несколько раз притопилось, поднялось ровненько и медленно поплыло вниз, к повороту. Когда леска уже почти выстроилась в ровную линию с подрагивающим в руке ореховым удилищем, поплавок вдруг медленно ушёл под воду. Митька слегка подался вперёд и тут же качнулся назад, резко подсекая. Удочка плавно согнулась в дугу, но поплавок так и не показался из воды. Наоборот, что-то крепко держало снасть в глубине, настойчиво пружиня, отчего тугие толчки даже в руку передавались.

Сердце бешено заколотилось и Митька вскочил на ноги, держа согнувшуюся удочку уже двумя руками. Тянуть не получалось – неизвестная рыба не хотела не только показываться, но даже подниматься вверх из речного омута.

– Лёха! Помоги!

Кудлатая рыжая голова тут же показалась из зарослей травы:

– Нифига ж себе! Мить, не спеши! Я сейчас! Только слабину не давай, а то уйдёт!

Лёшка почти кубарем скатился с пригорка, по пути пытаясь засунуть плоскую чёрную баночку в карман.

– Не шуми, я сам попробую, – шикнул на суетящегося друга Митька, медленными шажками подбираясь к воде. – Здоровая, зараза. Даже не поднять.

– Чего звал тогда, если сам? – обиделся Лёшка, но тут же расхохотался, указывая пальцем на водную гладь. – Смотри!

Поплавок всё же сдался настойчивой упругости орехового удилища и медленно поднимался вверх, вытягивая за собой из воды сеть. Крючок зацепился за верхнюю верёвку, на которой через каждые полметра крепились небольшие берестяные поплавки.

– Тьфу ты! – раздосадовано сплюнул Митька. – А я думал …

– Подожди, – Лёшка спустился к воде и дотянулся до сетки. – Сейчас достанем. А вдруг там рыбы набилось уже?

Но как бы он ни пытался, достать сеть, перегородившую Волчанку от берега до берега, ему не удалось. Тогда Лёшка просто потянул сеть насколько было возможно и зацепил за самую низкую ветку куста у воды.

– Так хоть будем видеть, где сетка. Это дядьки Мирона, я точно тебе говорю. Только у него поплавки на сетях из бересты. Остальные из пенопласта ставят давно.

Кое-как отцепив застрявший крючок, Лёшка поднялся к другу. Уже разматывая свою удочку, он увидел, что Митька шарит руками по траве, ползая вокруг своей удочки на коленях.

– Мить, ты чего?

– Да коробка с кузнечиками тут же была, а сейчас нет её. Куда пропала?

– Вон, смотри! – Лёшка поднялся и указал на речку. – Упала, наверное. Да и фиг с ней. У меня на двоих хватит.

– Лёш, там же внутри ещё коробок с крючками и грузиками. Да и саму коробочку жалко.

Глядя, как друг начал скидывать одежду, Лёшка недовольно пробурчал:

– Вот, теперь всю рыбу распугаешь. Сам-то уже вон сколько наловил!

– Ничего, на муть ещё больше рыбы подойдёт!

Всё же стараясь сильно не шуметь, Митька аккуратно вошёл в воду и короткими гребками поплыл к качающейся на лёгких волнах берестяной коробочке. Догнав и схватив её уже почти у самой сети, торчащей из воды, он развернулся к берегу, быстро заработав ногами. Но течение сносило мальчишку всё ниже. И вдруг Митькину ногу опутало что-то тонкое, противное. Пытаясь сбить это что-то второй ногой, он почувствовал, что и она прочно увязла.

– Лёха! Помоги! Я в сетку попал!

Делать широкие гребки рукой с зажатой в ней коробкой было неудобно, поэтому Митька со всех сил дрыгал ногами, пытаясь освободиться из пут сети. От этих попыток веревка соскользнула с ветки куста и рванула вниз, утаскивая за собой в глубину и самого Митьку. Тот только и успел сделать глубокий вдох перед тем, как обманчиво спокойные воды Волчанки сомкнулись над ним.

Дыхание Митька мог задержать аж на полторы минуты. Это они в школе проверили. У физрука секундомер взяли и по очереди, краснея от натуги, пытались установить каждый свой рекорд. Но то ведь просто сидеть. А в воде двигаешься, поэтому и воздух быстро заканчивается. Странно, но Митька вовсе не испугался. И ничего не проносилось перед глазами, как в книжках пишут. В голове была одна единственная мысль, с каждым ударом сердца бьющая в виски. Если он утонет, то от мамки влетит. Да и папка за ремень возьмётся. Получать от родителей очень не хотелось. Поэтому Митька усиленно задёргал ногами, пытаясь выпутаться. Нащупав руками полотно сети, он начал её рвать. Благо сеть была из лески.

Глухой треск рвущейся сети отдавался в ушах резким шумом. Глаза уже резало от поднявшейся мути, а Митька буквально наощупь рвал и рвал сетку, освобождая ноги. И уже когда в глазах появились самые настоящие звёздочки, а грудь невыносимо жгло, последние куски лесочных ячеек с треском отпустили ноги. Оттолкнувшись от мягкого песчаного дна, Митька стрелой помчался вверх, к спасительному солнцу и воздуху.

Вынырнув, от шумно задышал, немного нахлебавшись воды. В висках по-прежнему кто-то стучал большими молотками, а горло с жадностью втягивало в себя жаркий летний воздух. Подгребая руками, Митька огляделся – течение отнесло его за поворот и до низкого песчаного берега было совсем недалеко. Несколько сильных гребков и вот он уже лежит на горячем песке. Отдышавшись, Митька поднялся на ноги и тут же отпрыгнул дальше от воды. Мимо него плыла та самая сеть, рваная и перепутанная, с двумя длинными кольями по краям. Видать, они выскочили из дна, когда Митька пытался освободиться. Но самое интересное, что в этом уже не страшном комке с поплавками и грузилами что-то ворочалось, мелькая тёмным пятном в глубине.

Зайдя в воду по пояс, Митька ухватился за ближайшую палку и начал вытаскивать сеть на берег. Неизвестное что-то тугими толчками давало о себе знать и вскоре над водой взвился тёмный плоский хвост, лупанувший по поверхности речки.

– Сом! – не обращая внимания на брызги, Митька быстро стал перебирать руками сеть, пока на песке не заворочалась большая черная рыбина, елозя по берегу грязно-белым пузом.

Сеть уже со знакомым, но более звонким треском рвалась, освобождая голову рыбы. Еле подняв двумя руками сома на уровень груди, Митька увидел, что хвост всё ещё лежит на песке. Рыба успокоилась и совсем не шевелилась, лишь изредка шевеля жаберными крышками.

– Устал, наверное, – Митька с улыбкой смотрел в усатую морду. – Сколько ж ты в сетке был?

Сом был не только большой, но и скользкий. Поэтому пришлось нести его на плече, держась за нижнюю челюсть, усыпанную мелкими зубами. Они были совсем не острыми, а как щётка наощупь и пальцы надёжно держались.

Поднявшись на пригорок и выйдя из-за кустов, Митька увидел Лёшку, который бегал по берегу реки и что-то кричал, то и дело смахивая слёзы с лица. Увидев живого и невредимого друга с огромной рыбиной на плече, он от неожиданности запнулся за кочку, распластавшись на берегу. Но тут же вскочил и подбежал к Митьке:

– А я думал, что ты утоп! Вот бы нам попало с тобой! Нифига ж себе сомище! Из сетки?

Глядя на улыбающееся зарёванное лицо друга, Митька сам рассмеялся и аккуратно опустил рыбу на землю:

– Ага! Мы его пополам поделим. А родителям ничего не скажем, а то и правда попадёт по самое не могу. А дядьку Мирона мы ещё проучим, чтоб сетки свои не ставил, где попало. Мамка вчера несколько пачек дрожжей купила. Как думаешь, хватит одной пачки для антибраконьерской диверсии в туалете дядьки Мирона?