Кто-то выгуливает собаку

— Доброе утро, любимая.
Игорёк был, как всегда, нежен и ласков. Сладко поцеловал её в губы, мимолётными касаниями прошёлся по лицу, скользнул к шее, плечам, груди. Встал, — «Эй! Эй! Куда?!» — ушёл в душ.

Немного разочарованная скоропалительностью утренних ласк, но в томной неге утреннего предвкушения, она, забросив далеко за голову руки и максимально вытянув ноги, сладко потянулась. М-р-р-р-р… прекр-р-расно... Тело чувствовало себя отдохнувшим и требовало продолжения. Одеяло соскользнуло с тела на пол. Холод мартовского утра, проникнув через приоткрытую форточку, решил приласкать её. И она тут же резко села в кровати.

«Кольцо!! Какого чёрта на нём кольцо!?... Или показалось?»

Прокралась в ванную комнату. Игорёк любил обжигающие потоки воды, отчего ванная превращалась в парную, наполненную шампуневым васильковым ароматом. Сверкнув золотой искоркой, из-за шторы протянулась рука, схватила зубную щётку и пасту. «Точно… обручальное».
— Что за хрень?! — вернулась в комнату — Какого чёрта?!
«Знакомы уже год, а этот гадёныш молчал, что женат! А я почему не видела этого кольца раньше? Забыл вчера снять? Облажался. Вот она — сущность твоя двуличная!»
— «Доброе утро»! «Любимая»! — скривив губы, передразнила. — Тварь! Вот тварь, а! Целый год пялил меня! Как потаскушку. «Анжелочка, вот тебе цветочки», «Ангелочек мой любимый», «Поедем ко мне?» Тьфу! Сволочь! Паскуда! Чтоб ты сдох!

Она пнула валяющееся комом одеяло.
— Блин! Надо валить отсюдова… пока он там парится… казёл!
Натянула трусы, бюстгальтер. Звук воды смолк.
«Зараза!»
Схватила, что попалось под руки. Скользнула в тёмную прихожую. Хапнула наощупь сапожки. Стараясь не щёлкнуть замком, открыла и закрыла дверь.

— Уф… слава богу, успела, — Нажала кнопку вызова лифта. Загудел где-то мотор, задвигались тросы.
В подъезде было светло. А возле лифтовых дверей висело в полный рост зеркало. Она разглядывала себя. В подъездном освещении кожа была синюшной, глаза впавшие, скулы выпяченные, сиськи отвисшие, — «Ужас… страхолюдина», — стала поправлять лифчик, волосы.
— Твоюжмать…
Двери лифта открылись. Она стояла, смотрела вглубь кабины. Потом на себя в зеркале. Потом на свои руки. На безымянном пальце правой руки блестело кольцо. С бриллиантиком.

— Дура! Мыж вчера поженились.
Она вернулась к двери. Звонка нет. Дерматиновая обивка. Ни позвонить, ни постучать. Сверху громко щёлкнул замок, кто-то начал спускаться по лестнице. Стало резко холодно, захотелось в туалет.
— Игорёчек, миленький… впусти меня обратно, — заскреблась она.

Вытирая голову, Игорёк вышел из ванны. Хлюпая мокрыми шлёпанцами, прошёл в комнату, остановился в недоумении.
— Анжела? — повёл головой по сторонам.
Прошёл на кухню — пусто. Вернулся в комнату. Заглянул под кровать, скрипнул дверцами шкафа. Никого.
— Любимая?! — глянул в туалет, в прихожую, шубка на месте.

Провёл ладонью по простыни — тёплая.
— Куда делась?

Открыл балкон. Морозный воздух ударил по коже. Съёжившись, плотнее завернулся в полотенце. Глянул вниз через перила. Десятый этаж. Внизу припаркованные игрушечные машины. Кто-то выгуливает собаку.
— Чёрт, холодно.

Резко повернулся, чтобы вернуться в комнату. Дёрнул, за что-то зацепившееся, полотенце. Мокрые шлёпанцы взвизгнули по мокрому полу. Потеряв опору, Игорёк полетел вниз.