Демоны

Просто посмотри на неё. Какая форма! Простая и в тоже время элегантная. Идеальная. Ничего лишнего, а как хорошо она лежит в руке…

Сегодня ещё и со скидкой. А вместе с бонусами с карты – почти даром. И завтра на работу не нужно.

Грех не забрать!

Вечерний воздух колючий, неприятно обжигает щеки. Дома воздух вязкий и мягкий, почти осязаемый. Сразу прохожу на кухню, кладу бутылку на стол, открываю форточку. Свет выключен, но без звука работает телевизор и освещает полкухни. Стол в том числе.

Бутылка покрылась крупными каплями. В таком виде она выглядит еще лучше! Красота!

– А где хлеб? – спросил подросток, садясь за стол. Не знаю сколько ему, около шестнадцати.

– Денег не хватило.

– Так ты ж за хлебом и вышел… – недовольно скрестил руки на груди тот.

– А на хлеб скидки не было. Будешь?

– Я не пью, – хмурился малой, но остался сидеть за столом.

Достаю два стакана, отдираю наклейку от вскрытия, откручиваю крышку…

Наливаю. Какой прекрасный звук, когда жидкость убегает из бутылки. Тысячу раз слышал и не надоедает! Да и для глаз процесс занимательный.

– Мож не надо? – спросил старик, выйдя из темноты и сев за стол.

Я пожал плечами и пододвинул к нему один из стаканов, раз малой отказался.

– Рома, а я тоже не пью, – твёрдо ответил старик.

– Ты меня не уважаешь? – нахмурился я.

– Ты сам себя не уважаешь, – старик демонстративно отодвинул свой стакан обратно ко мне.

Я пожал плечами и пододвинул стакан уже к малому, скребя им по столу.

– Я же сказал, не пью! – взвился малой.

– Не спортсмен, а значит можно.

– Нельзя!

– Со мной можно, я же никому не скажу. Выпей, вреда не будет.

Малой фыркнул и отвернулся.

– Ты меня презираешь?

– Ты сам себя презираешь! – огрызнулся тот.

Я пожал плечами и наконец уселся. Здесь не только эти двое. Есть ещё третий. Его не видно, он в тёмном углу. Я к нему никогда не подхожу и вообще лишний раз не смотрю в его сторону. От него жутко воняет, вокруг летают куча мошек или мух. Слышно, как они жужжат, когда на кухне совсем тихо…

За стол такого, естественно, не пригласишь.

Одними пальцами понемногу поворачиваю стакан, наблюдая как подрагивает кристально чистая жидкость. Стакан шоркает по столу, перебивая назойливое жужжание. Малой и старик смотрят на меня. Молчат. Ждут.

А я не спешу. Минута, две, пять. Ничего не меняется, кроме картинки в телевизоре. Спустя восемь, старик не выдержал:

– Тебе стоит вылить это в раковину.

Я отнял руку от стакана и облокотился на спинку стула:

– Чего?

– Вылей в раковину! – грубо повторил за стариком малой.

Я закатил глаза и поднялся. Открыл холодильник. Внутри немного копчёной колбаски, чуть больше четверти. Бутылка молока, пуста наполовину и наверняка молоко кислое. Пол-лимона, который сморщился и скрючился от времени.

Мне этого хватит.

Неспеша режу лимончик на неровные дольки, а колбаску на кружочки. Всё на тарелочку и за стол.

Теперь можно отдыхать. Всё на своих местах. Стакан в одну руку, дольку лимона в другую.

– Ваше здоровье! – торжественно приподнимаю вверх стакан я. Опустошаю стакан, жую лимон, перебивая кислотой жжение.

Никто мне и слова не сказал. Тишина достаточно громкая, чтобы подумать, что мухи из тёмного угла кухни жужжат прямо над моим ухом... Но, конечно, они не отлетают от третьего гостя. От стола их даже не разглядеть, но я и не пытаюсь.

Хватаюсь за второй стакан. Глубокий выдох…

– Знаешь, Ром, а ведь ты всё еще можешь просто вылить эту пакость.

– Чё?

– Это бесполезно, – закачал головой малой, обращаясь к старику. – Он не слышит.

– Слышит он, Ром. Просто не слушает, – ответил ему старик.

– И слышу, и слушаю! – нахмурился я. – Я ничего не вылью в раковину. Уже заплачено! Ты хочешь, чтобы я деньги просто так выбросил?

– Заработаешь ещё, – мягко сказал старик.

– А ты уже выбросил. И не только деньги, – буркнул малой.

– Вылей. Так правильно, – добавил старик.

Я покачал головой и опустошил второй стакан, не закусывая. Глубокий выдох. Убираю один из стаканов в раковину, ведь второй мне не нужен. Со мной никто не пьёт. Сажусь обратно, откручиваю крышку.

Плеск.

– Зачем ты пьёшь? – спросил старик.

– Я отдыхаю!

– Это отдых!? – встал малой со стула. – Ты полночи просидишь, если не всю, а потом дрыхнуть завтра весь день будешь! И каким ты встанешь!? То болит, это болит, ой что-то там кружится! – размахивал руками малой.

– Заткнись! Я работаю! Хочу отдохнуть! – встал уже я.

– Работаешь!? В этом месте!? Мы же всё знаем! Каждый вечер ты идёшь в магазин! Каждый! Ты здесь не работаешь! Здесь никто не работает!

– Заткнись! Кому сказал?! – я отвесил малому пощёчину. Ничего серьёзного. Малой даже за покрасневшую щёку не схватился. Но замолчал, сверля меня взглядом.

– Малой прав, – вставил старик. – Ты…

– И ты заткнись! Ни слова!

– Рома, ты же знаешь, ты себя убиваешь…

Я бросил в старика стакан. Старик увернулся

– ВОН! Валите отсюда! Оба!

– С радостью! – подбежал малой к старику и повёл его к выходу. – Пойдём, пойдём…

Старик шёл нехотя, задержался у самой двери:

– Мы вернёмся завтра.

– Не трудитесь! Снова прогоню. Валите. Вы мне не нужны.

– Мы всё равно придём, – сказал старик и позволил малому себя утащить.

Дверь закрылась. Я вздохнул с облегчением. Сходил за совком и веником, убрал осколки. Вытер тряпкой пол. Достал недавно убранный стакан из раковины и снова сел за стол.

Плеск.

Жужжание мух стало как никогда громким.