Шар

Он появился из ниоткуда, завис над тёмными водами тихого океана. Крупный неопознанный объект идеальной сферической формы с зеркальной поверхностью.

В век смартизации событие не осталось незамеченным. Безудержная людская паника вкупе с примитивным желанием потыкать палкой в неизвестное привели к тому, что первые жертвы появились ещё до образования запретной зоны. Жертвы глупые, наивные, безымянные.

Оно опасно.

Такую характеристику распространяли по миру те, кто мог это сделать. Те, кто должен был это сделать.

– Почему оно? Ведь шар это он.

Павел оторвался от чтения, ежедневного, умоточительного, и обернулся на голос. У окна, в тусклом дневном свете, Светислава вновь расчёсывала любимой кукле волосы цвета пшена. Расчёсывала скрупулёзно, придирчиво.

– Так проще вызвать нужную реакцию, – поучал Павел шестилетнюю дочь. – Малопонятное или недоступное для объяснения оно вызывает больше неприязни, чем конкретный он или она. А где неприязнь, там и нежелание разбираться в деталях.

– А пальто тоже опасное? А кофе? – поинтересовалась дочка спустя несколько минут.

Тень улыбки коснулась его губ, на мгновение тёплая искра радости вспыхнула в сердце, в котором уже давно поселилась вьюга. Морозная, колючая, успокаивающая.

– Умница моя, – с грустью произнёс Павел, когда в комнате воцарилась тишина.

Неумолимое время собирало вокруг таинственного шара как разномастных исследователей, так и тех, кто охранял выявленные ими тайны объекта. Но все усилия напрасны, когда предмет сокрытия не желает быть скрытым. Шар прекрасно виделся спутниками, фиксировался камерами с различных высот. Поэтому первый положительный контакт недолго пробыл под грифом “совершенно секретно”.

Случилось это после многочисленных попыток вскрыть объект. Попыток как мирных, так и агрессивных. В любом случае – безуспешных. Вот только из-за последних шар каким-то образом воздействовал на пространство вокруг себя, изменяя температуру до невообразимых градусов. Вода вокруг шара буквально выкипала, техника моментально выходила из строя, а люди… после первого случая даже не стали идентифицировать оставшиеся ошмётки.

Оно агрессивно.

– А почему его не попросить открыться?

Павел удивлённо проследил за Светиславой. Беззаботной, радостной. Девочка босиком прыгала по камням. Они выглядывали островками поверх песка, что покрыл землю перед домом. Песчаные бури в последнее время усилились, участились.

– Просто попросить? Как?

– Ну… наверное, так же, как попросили меня.

– Ты… тогда было другое, – замялся Павел. Он тяжело поднялся с крыльца, напоминая человека, желающего оказаться где угодно, только не здесь. – Тебя они понимали, и знали, для чего ты нужна.

С каждым разом подобный разговор становился тяжелее. Павел думал, что время поможет, залечит до сих пор ноющие раны.

– А вдруг это подарок? – спросила Светислава, свесив тонкие ноги с ограждения крыльца. Её яркое платьице и чистые ступни резко контрастировали с бледным, покрытым песком окружением.

– От которого люди превращаются в труху? – засомневался Павел. – Странный подарок получается.

– Или же он ждёт кого-то определённого.

Порыв ветра швырнул в окно горсть песка. Павел натянул плотную повязку на нос и поспешно скрылся в доме. Тихом, пустом. Как могила.

Оно избирательно.

К моменту, когда ступени крыльца жалобно заскрипели под тяжестью ступающего по ним человека, прошло полгода. Заинтересованные лица с трудом преодолели консерватизм и сообразили, кто мог безопасно прикоснуться к шару. Список получился внушительный. Павла, отчасти, веселил тот факт, что в списке, помимо него, каждое имя гремело помпезностью.

Сидящий визави военный, мужчина с сединой под стать белизне улыбки, отчеканил объяснение в микрофон вертолётных наушников.

– Певичка, художник, писака. И дальше по перечню. Творческая плеяда, ретивые участники благотворительностей во время багровой чумы. Как факт, сфера запускает тех, кто чем-то жертвовал ради спасения жизней, пока болезнь выкашивала города. А ты? – Глаза военного как будто блеснули. Недобро, презрительно. – Таинственный меценат? Богатей, предпочитающий уединение?

Павел следил за отражением вертолёта на ленивых волнах океана. Ему казалось, что это вода проносится мимо, а они просто висят в воздухе, как игрушка на ниточке. Безвольная, с маской радости и бездушными глазами.

– Я тот, кто пожертвовал самым важным.

– Все они твердили что-то подобное. – Голос военного резал, словно острый нож. – Легко идти на жертву, когда это ничего не стоит.

– Раз легко, то это простая трата. Без жертв, иногда, изменений не добиться.

Оно справедливо.

Вблизи шар казался больше, чем на фото и видео. Подобной полированной поверхности Павел никогда не видел. Объект почти не искривлял отражение. Это напоминало окно, портал в схожий, но иной мир.

И это нервировало.

– Его нужно коснуться, – раздался требовательный голос из маленького динамика в ухе. – Вам требуется визуально зафиксировать как можно больше из того, что увидите.

– Это больно? – взволнованно спросила Светислава, бережно прижимая к себе куклу.

– Даже если и так, нам в этом не признаются, – тихо ответил Павел.

– Что вы сказали? – голос в ухе звучал железом.

– Мысли вслух, – отрезал Павел и с опаской протянул руку.

Он видел, как его отражение повторило движение. Такой же мужчина, сутулый и мрачный, на платформе посреди бескрайнего океана. Лицо спрятано за бородой, чёрной, как и камень на сердце.

Шар отозвался холодом. Приятным, ласкающим. Лёгкий зуд пронзил кожу на ладони. А затем, едва Павел моргнул, пространство сменилось.

Он оказался в странном месте. Его окружала темнота, плотная, почти что осязаемая. Вокруг искрились точки, будто звёзды на ночном небе.

– Ух ты! Всегда мечтала увидеть космос, – завороженно протянула Светислава. Её золотистые глаза сияли ярче солнца. – Из-за пыльных туч так никогда и не видела неба.

Неожиданно, как гром, по пространству прогрохотало громогласное:

– Изменение допустимо.

– Кто здесь? – встрепенулся не на шутку испугавшийся Павел. – Что всё это значит?

– Мы. Возможность.

Голос переливался разными тонами, звучал со всех сторон одновременно.

– О какой возможности идёт речь? – Павел старался придать голосу уверенности, хотя сердце так и колотилось о грудную клетку.

– Коррекция реальности.

– Как?

Звёзды погасли, мрак окутал плотным одеялом. В воздухе появилась вычурно одетая пожилая женщина. Гордая, грустная.

– Певица. Мечта: популярность. Жертва: беззаботная молодость и личная свобода. Итог: признание и богатство. Изменила решение. Мир забыл, она забыла. Груз снят.

Место женщины сменил мужчина. Красные щёки, мёртвые заплывшие глаза.

– Писатель. Мечта: шедевр, имя в истории. Жертва: жена и дети. Итог: одиночество, деньги, паразитизм на тенденциях. Отказался менять решение. Груз не снят.

Воздух затрепетал, из пустоты соткался третий образ.

– Хватит! – рявкнул Павел. Он и не заметил, когда успел сжать кулаки. Не сводя взгляда со Светиславы, спокойно расчёсывающей кукле волосы, он потребовал: – Причём здесь чума? Почему этих людей объединяет эпидемия?

– Душа как поток воды. Когда из неё черпают, требуется заполнить пробел. Багровая чума стала возможностью.

– Почувствовать себя нужным по собственной воле, – догадался Павел.

Дочка подняла глаза и мило улыбнулась.

– Какова цена? – тяжёлым, будто не своим голосом, обратился Павел к пространству.

– Твоя дочь спасла мир, закончила пиршество чумы. Цена – то, что должно было завершиться иначе.

– Сколько?

– Все, кто не должен был спастись.

Павел не устоял на подкосившихся ногах. Груз ответственности сковал горло, казалось, что воздуха едва хватало.

Детские пальцы нежно взлохматили его волосы.

– Пап, не надо. Я увидела звёзды, моя мечта сбылась. Спасибо тебе за это.

Он мотнул головой, не в силах подняться.

– Отпусти меня. Если это возможность, используй её. – Светислава прикоснулась к его лицу тёплыми ладошками. – Пора забыть и жить в мире, который я и подарила.

Павел сильнее затряс головой.

Когда ему сообщили результат обследований, он промолчал.

Когда ему продемонстрировали ужасные последствия багровой чумы и пообещали, что его дочь закончит этот хаос, он промолчал.

Когда ему объяснили, как донести предстоящее до дочери, он промолчал.

Когда он привёл её в тот медицинский центр, он соврал, что после операции куколка обязательно вернётся к ней.

Когда Светиславы не стало, он врал себе, что справится.

– Пап, не живи во власти того, что тебя пленяет, – попросила дочка, крепко обнимая отца за шею.

– В этот раз не буду, – решительно пообещал Павел.

Оно – это мир.

Шар исчез так же, как и появился. Просто растворился в опускающихся сумерках.

Павел уверенно шагал по безлюдной платформе, направляясь к моторным лодкам – пути домой. Так непривычно было чувствовать жар своего сердца и сердца поменьше, что билось в груди Светиславы, сладко спящей у него на руках. Со своей куколкой.

Оковы сброшены.

Отныне он сам хозяин судьбы.

И он готов за неё сражаться.