Кошмарный сон Акакия Макарыча
С утра успел я утомиться,
Прилёг в полуденной жаре.
А за окном щебечут птицы,
Играют дети во дворе.
Под этот столь знакомый гомон
Уснул слегка, и снится мне,
Что я, преследуемый гномом,
Бегу по сказочной стране!
Седые кудри разлохматив,
Тряся корявою клюкой,
Он появился так некстати,
И вмиг нарушил мой покой!
Я собирался искупаться
В прохладной сказочной реке,
И на песочке поваляться
Под деревцем невдалеке.
А этот злобный старикашка
Вдруг появился из кустов,
И, не успев надеть рубашку,
Я побежал без лишних слов!
А он за мной бежит вприпрыжку,
Вдогонку что-то мне кричит,
Лохматый грязный коротышка,
Вот привязался, инвалид!
Но тут какое-то сомненье
Закралось в голову мою,
Как мимолетное виденье –
Я сплю или уже не сплю?
Кого мне этот гном напомнил?
Неужто тещу?! Боже мой!
И сон стряхнув с себя рандомный,
Я глаз открыл… ещё живой?!
«Конечно, мамочка, конечно,
Уже бегу, уже бегу!» –
Смотрю на тёщу почти нежно,
Пытаясь скрыть свою тоску.
А, чтоб ей, этой генеральше,
Мне это не понять никак!
Нет бы послать её подальше,
Я сам бегу – ну как же так?!

Технически не совершенно.
Стихотворение — ремесло,
От тещи он в кусты пополз,
Там встретил он страшилку гнома,
Вот так, всё близко и знакомо.
Вот, что бывает, если писать исключительно в ямбических хореях и дактилевых анапестах. Рискуешь слиться с такими же деятелями.
Это как баритональный дискант, что ли?
Технически слабо.
Да, и еще: зачем нам имя в заглавии? Оно отсылает к кому-то известному? Если нет — зачем оно там?
Уснул слегка, слегка напившись,
Но теща злая — налегке!
Куском дырявой старой крыши
Мне лупит подло по башке.
Я побежал, играя в прятки,
А теща пляшет водевиль:
Болтом железным из рогатки
Мне выбивает с зада пыль.
Кричит задорно: «Зять — придурок!
Ну сколько можно пить с утра?!»
Быть может, мне без перекуров
Ей крышу починить пора?