Шлюз

Двери каюты раздвинулись, впуская трех человек, и тихо сомкнулись за их спинами.

– Светлого неба, Капитан. Заключенный Оливер Маунт по вашему приказу доставлен.

– Светлого неба, ребятки. Благодарю за службу. Зафиксируйте его, как обычно, и подождите снаружи.

Заключенный не сопротивлялся, пока его усаживали в кресло и перестегивали наручники на скобы в подлокотниках. Смышленый парнишка. Жаль.

Конвоиры вышли, двери закрылись. Теперь можно было не опасаться, что кто-то услышит разговор: двойные герметичные створки надежно отсекали звук. Капитан подошел к креслу и освободил арестанта от кляпа, расстегнув ремешок на затылке.

Юноша поморщился, тронув языком треснувшую губу, но ничего не сказал. Только глаза упорно и зло блестели из-под спутанных волос.

– Ну что, Оливер? Будешь молчать? – Капитан вернулся к столу и сел. – Когда ты пришел ко мне просить о переводе в навигационную секцию на место Корвина, ты был куда красноречивее. Я ведь поверил тебе. Думал, что ты искренне хочешь искупить вину брата перед экипажем.

Оливер вскинул голову.

– Я не... – Он сбился и опять слизнул кровь с губы. – Мне нужно было разобраться, понимаете? Я знал, что здесь какая-то ошибка. Корвин не мог предать нас.

– Твой брат пытался украсть Скафандр. Это саботаж первого уровня. Мне жаль, но закон един для всех.

– Корвин никогда не причинил бы вреда Ковчегу, – тихо, но упрямо возразил Оливер. – Если он так поступил, значит, не видел другого выхода. А я просто хотел понять – почему? Хотел увидеть то, что видел он.

– И как? – Капитан не удержался от вздоха. – Увидел?

Юноша подался вперед, насколько позволяли наручники.

– Альфа Золотой Рыбы. Мы проверяем курс по этой звезде. Величина фиолетового смещения соответствует расчетной скорости Ковчега. Но это же двойная звезда! При встречном движении чередование спектральных линий тоже должно было ускориться.

– Понятно. А у нее, значит...

– А у нее период обращения остался прежним! Одна и та же звезда не может вести себя так, будто Ковчег движется и не движется одновременно. Значит, то, что мы видим, – не настоящая звезда, а подделка. Кто-то подменяет данные с телескопа фальшивкой.

– Ты подозреваешь кого-то из навигаторов? – быстро уточнил Капитан. Оливер покачал головой.

– Я... Я не знаю. Но если Корвин увидел то же самое... и не доложил старшему смены, а решил сам выйти наружу и убедиться... Значит, у него были причины не доверять остальным.

– И поэтому ты решил сразу обратиться к службе безопасности и ко мне, – кивнул Капитан. – Ну, что ж... Ты правильно сделал, что не стал ни с кем делиться своими подозрениями. Сам понимаешь, свары внутри экипажа ни к чему хорошему не приведут.

Он умолк и откинулся на спинку стула, глядя в глаза заключенному. Наблюдая, как блеск надежды в его глазах сменяется недоумением, страхом – и тяжелым, леденящим сердце осознанием.

Умный мальчик. И честный.

На свою беду – честный.

– Спроси. – Это прозвучало как приказ, а не разрешение. Оливер вздрогнул.

– Куда мы летим? – с трудом выговорил он. И совсем тихо, шепотом: – Мы ведь... летим?

Капитан молча смотрел на него.

– Но… – Оливер замотал головой, будто надеялся стряхнуть дурной сон и очнуться в своей постели. – Но ведь Ковчег... Наша цель...

– Тебе в школе рассказывали о Большой Аварии?

– Да, сто двадцать лет назад. Столкновение с астероидом... – У него вдруг расширились глаза, и краска сбежала с лица. – Так это был... не астероид?

– Это была аварийная посадка, – сухо сказал Капитан. – Судя по датчикам гравитации, мы находимся на планете. Только неизвестно, на какой.

– Тогда почему мы все еще внутри? – выкрикнул Оливер.

– Потому что не знаем, что снаружи. Ковчег поврежден. Наружные сенсоры и телескопы уничтожены.

– Но можно выйти через Шлюз на разведку!

– Уже пытались, – вздохнул Капитан. – Сразу после аварии. Никто не вернулся. Ты никогда не задумывался, почему на Ковчеге остался лишь один Скафандр?

– А как же роботы? А локатор, а газовые тестеры? А если...

– Бесполезно. Над этой задачей ломали голову шесть поколений людей поумнее нас с тобой – и не нашли решения. Мы так и не знаем, что ждет нас вне Ковчега. Вакуум или атмосфера? Пригодная для дыхания или нет? Жара там или холод? А может, дождь из кислоты? Смертоносные вирусы и бактерии? Одно можно сказать точно: если бы снаружи было безопасно, наши разведчики вернулись бы живыми. Поэтому, чтобы избежать новых жертв, мои предшественники решили не покидать Ковчег. И каждый новый Капитан в свой черед клянется исполнять это решение.

– Но ведь все верят, что мы еще летим!

Капитан криво улыбнулся.

– Само собой. Ты хоть понимаешь, что тут началось бы, если бы все узнали правду? Если бы поняли, что не служат великой миссии, прокладывая человечеству дорогу к звездам, а просто-напросто обречены на пожизненное заключение в Ковчеге, который больше уже никогда не взлетит? Представляешь, что это такое – тридцать тысяч человек, лишенные цели и смысла жизни?

– Тридцать тысяч, – глухо повторил Оливер. – А знают – сколько?

– Я. Старшие офицеры службы безопасности. Несколько ученых – потомки тех, кто занимался этой проблемой со времен Аварии. Несколько кибернетиков, которые обслуживают программы-симуляторы. Кстати, спасибо, что указал на ошибку. Ее исправят.

Оливер промолчал, но выражение его лица было яснее слов.

– Твой брат был казнен не потому, что хотел украсть Скафандр, – тяжело проговорил Капитан. – Он угодил в Шлюз из-за того, что узнал. Теперь знаешь и ты.

– Я... – Оливер растерянно оглянулся, дергая наручники. – Я никому не скажу...

– Конечно, не скажешь. Я позабочусь об этом. Истина подобна чуме, и ты – нулевой пациент. А мой долг – не допустить эпидемии.

– Не надо, – прошептал юноша. Цепочки наручников снова звякнули от бессильного рывка.

– Мне очень жаль, сынок. Но я отвечаю за весь экипаж. Не бойся, тебя не назовут предателем. Официально это будет несчастный случай при проверке Шлюза.

– А если вы ошибаетесь? – В голосе Оливера звучало отчаяние. – Вдруг все это напрасно? Вдруг снаружи есть воздух, и вода, и все остальное?

Капитан пожал плечами.

– Тогда моя совесть чиста. Значит, я не убил никого из отправленных в Шлюз по моему приказу.

– Но вы держите весь экипаж в заточении!

– Я даю им то, ради чего стоит жить. Ты ведь учил в школе наш гимн? Повтори.

Оливер сглотнул.

– Мы – звено в исполинской цепи поколений, – сипло проговорил он. – Что протянута через пространство и время…

– Ради предков, покинувших светлое небо Земли, чтобы правнуки небо иное увидеть смогли, – подхватил Капитан. – Ради тех, кто построит под новыми звездами дом, мы клянемся: не станем единственным слабым звеном!

Оливер молча смотрел в пол.

– Твоя смерть спасет тысячи жизней, – ласково сказал Капитан. – Гордись.

***

К месту исполнения приговора осужденного доставили без происшествий. Капитан заранее распорядился очистить прилегающие к Шлюзу коридоры – никаких свидетелей, никаких лишних ушей. И преступление, и казнь должны были оставаться тайной для всех непосвященных.

Против ожиданий, мальчишка держался достойно, не бился и не вопил. Но когда из бокового коридора на площадку перед Шлюзом еще двое охранников вывели девушку в желтом комбинезоне энергетика – его самообладание лопнуло, как тонкое стекло.

– Палома! – Он рванулся из рук конвоиров с такой силой, что те с трудом удержали его. – Что вы делаете? Зачем?

Капитан знаком приказал отпустить девушку. Она бросилась к Оливеру, как будто надеялась найти у него защиту. Юноша обернулся к Капитану.

– Я ничего ей не говорил! Клянусь! Она ничего не знает, слышите?

– Поздно, – вздохнул Капитан. – Теперь уже точно знает. И будет задавать вопросы… и сомневаться, как усомнился ты. Я ведь говорил, истина – это чума.

– Вы не человек, – с ненавистью выдохнул Оливер.

– Само собой. Я Капитан.

Зашипел сжатый воздух, волна холода прокатилась по коридору, обжигая лица и руки людей. Потом с медленным гулким лязгом разомкнулись внутренние створки высотой в полтора человеческих роста, открывая тесный, обшитый броневыми листами кессон.

То, что обитатели Ковчега привыкли называть Шлюзом, было на самом деле устройством для сброса отходов. Все, что помещалось в его камеру, вылетало наружу с мощным потоком отработанного газа – чтобы в открытом пространстве, вдали от других источников гравитации, мусор не оставался вращаться вокруг судна.

Осужденных втолкнули в Шлюз. Палома прижалась к Оливеру, вцепившись в его куртку, – со скованными за спиной руками он не мог даже обнять ее.

– Не бойся, – расслышал Капитан его шепот, – не бойся, слышишь? Все, что нам говорили, – неправда... Там, снаружи, не пустота. Там – планета. Лучшая из всех возможных планет. Там воздух, и вода, и... настоящее небо, совсем как на Земле... Мы построим дом...

Техник, сопровождавший конвой к месту казни, потянул за рычаг, и створки Шлюза сомкнулись, как губы железного рта. По коридору прокатился грохот, пол под ногами чуть вздрогнул и завибрировал.

– Светлого неба, – вздохнул Капитан.

– Светлого неба, – вразнобой отозвались остальные.