Зуб мудрости корявый

Сегодня был радостный день: в супермаркете намечалась распродажа дешевых тазиков и мне пришлось встать пораньше. Лихо натянув пальто и ловко запрыгнув в сапоги, я ощутила — травмы уже не беспокоят. А значит вперед и с песней!

«Вперед» получилось: через шумную дорогу по переходу мимо местных алкашей и разбитых киосков, мимо любимой «дешевой» аптеки и параллельно потоку злобно кашляющих автомобилей. А вот «песня» не сложилась: земля под ногами вдруг задрожала, заколыхалась и затряслась мелкой дрожью испуганной овцы.

-- Землетрясение! -- так подумала бы я еще год назад.

-- Вот оно, началось, -- удовлетворенно хмыкнула я сейчас.

Началось то, что ожидалось давно, одними со страхом, другими с любопытством, многими с раздражением: унылая панельная девятиэтажка, ласково прозванная в народе «китайской стеной», начала медленно колыхаться. Из нее горохом посыпались люди с чемоданами и сумками в руках. Паники не было, и поток жильцов, вымуштрованных многочисленными тренировками, тек размеренно и быстро. Он был устрашающе огромным и серым, лишь кое-где разукрашенный цветочными горшками. Последними вынесли больных. Зрелище обещало стать незабываемым, и дешевые тазики не выдержали конкуренции.

Дом опустел, и на минуту воцарилась тишина. Но вот серая цитадель, увитая железными решетками причудливых конфигураций, с кривыми проемами окон, выщербленными стенами и грязными потеками на стеклах, начала трястись и раскачиваться, словно пьяница, горюющий над разбитой бутылкой.

-- Всем отойти от дома, -- командовали прибывшие военные, но народ, не желая пропустить необычное зрелище, напирал и давил на выставленное ограждение.

Дом тряхнуло, а, может быть, это в нетерпении подпрыгнули зрители. Дом тряхнуло еще сильнее и…

-- Ёшкин кот! -- выпучил глаза стоявший рядом мужичонка.

-- Вот ужас! -- в испуганном любопытстве завопила молоденькая женщина с грудничком на руках.

-- Ё…, -- нецензурно, но смачно выразилось большинство.

Жалкая серая крепость резво подпрыгнула и с громким хлюпающим звуком исчезла в недрах планеты без следа. Там, где еще час назад копошились людишки, погружённые в повседневную житейскую суету: спали, ели, готовили завтраки и пылесосили, любили и медленно убивали друг друга, не осталось ничего, кроме идеально ровного среза земли. Он внушал ужас своей непогрешимой геометрией.

-- А - а - а! -- вскричала наэлектризованная толпа. Собаки выли, кошки орали, дети вопили, а впечатлительные невротики бились в судорожных припадках.

-- Чо делается, чо делается, -- растерянно повторял мужичонка.

Вдруг как будто невидимый дирижер поймал умелой рукой все звуки и зажал их в кулаке — все смолкло. Земля разверзлась и на месте убожества, дававшего приют нескольким поколениям горожан, начал расти гигантский цветок нового дома.

В благоговейной тишине рождалась удивительная жизнь необычного здания: беззвучно раскрывались и стремились вверх ослепительно белые лепестки стен, пускали солнечные зайчики стекла огромных веселых окон, увитых цветами причудливых окрасок и форм. Прелестные террасы и изящные балкончики чередовались с чудным полётом навесных садов, разноцветная мозаика поражала неискушенные взоры зрителей.

Толпа молчала, вбирая в себя необычную картину буйства и торжества ярких красок, воцаряющихся над вечно угрюмым городом. Она впитывала стойкий аромат цветов, поглощающий выхлопы машин и гадких испарений, погружалась в спокойный ритм необычной музыки, заглушающий шумы и лязг работающих механизмов. Толпа перерождалась, она переставала быть случайным сборищем вечно недовольных и озабоченных горожан, она распадалась на множество симпатичных и открытых людей.

-- Как замечательно и необычно, не правда ли, сударыня? -- радовался мужичонка.

-- Прелестно, прелестно, -- улыбаясь, соглашалась с ним молодая женщина с младенцем.

-- Мама, посмотри, какой живой дом расцветает, -- восхищенно сказала маленькая девочка, обращаясь к женщине в сером плаще, -- ах, я так хотела бы в нем жить!

Это продолжалось недолго. Вот последние этажи необычного здания скрылись в облаках, и наваждение кончилось. Народ завздыхал, зашевелился, засморкался, закашлялся, заматерился и побрел по своим делам.

А прекрасный дом остался стоять в одиночестве. Никто не знал авторов этого необычного проекта, и прорабы и строители его были никому неизвестны. Много таких домов возникло по всему миру на протяжении последних лет. И всегда они появлялись на месте самых убогих и серых, унылых и печальных многоэтажек, впитавших мрачное отчаяние и серую безнадежность населявших их жителей.

Однако для самих жильцов исчезнувших зданий ничего не изменилось к лучшему. Поначалу люди, лишившиеся крова, пробирались в новые дома и, судя по всему, были счастливы и довольны новыми квартирами. Они махали из окон и радостно смеялись, и шумно восторгались, и демонстрировали чудеса своего симпатичного жилища. Все окружающие могли наблюдать их счастливую и удобную жизнь, открытую всему свету в огромных окнах, висячих садах и бассейнах. Но никогда уже они не выходили из своих прекрасных домов, ни один не вернулся обратно в железные объятия родного мегаполиса.

Городские власти забеспокоились и запретили даже близко подходить к домам неземной красоты. Выставлялась суровая охрана и непроходимый заслон, иногда с бронетехникой и пушками, стрелявшими в желающих приобщиться к прекрасной жизни. Сами же дома, как оказалось, разрушить было невозможно. В школах детей учили остерегаться необычных строений, а в телепередачах рассказывали душещипательные истории о жильцах - самоубийцах, не вынесших тягот испытания счастьем.

Так и торчали прекрасные светлые здания одинокими островками в мире серости, убожества и угроз, как зубы мудрости, которые вырастают невзначай, неожиданно и как-то коряво. И всеми признано, что они не приносят никакой пользы, а лишь таят в себе зародыши инфекций и разрушения для всего окружающего.

Все разошлись. Я постояла, медленно стряхивая с себя ненужные мысли и поспешила в супермаркет: вдруг еще удастся купить тазик солнечного цвета по сходной цене?

https://t.me/evgeniaNavazhdenie/171