Две победы

На свой счет Изя не заблуждалась. Единственное, что в ней было красивым, — это имя. Изольда. Но и имя укоротили. Кто? Уже не помнит. Да это и не важно. Имя ей все равно не по размеру. Маленькая, щуплая, горбатая и с длинным острым носом. Глаза, как и имя, тоже не по размеру — большие, чуть навыкате, цвета молочного шоколада. Красивые глаза.

Закончив школу, Изя подалась в медучилище. Знала, что на врача не потянет — кто доверится доктору ростом в сто пятьдесят сантиметров да еще и горбунье? А вот стать хорошей медсестрой — вполне по плечу.

Закончив медучилище, уехала по распределению в маленький городок на берегу реки, да так в нем и осталась. Изе городок нравился. И больница нравилась. И люди. И главврач — сухопарый высокий мужчина с аккуратной маленькой бородкой, бесконечно преданный своему делу. Настоящий сельский доктор, готовый в любое время и в любую погоду идти к больному.

Как у них сладилось — уже и не важно. И то, что доктор Изе в отцы годился, — тоже не важно. Но он видел в ней то, чего не замечали другие.

— Ты — счастье мое, моя птичка-колибри, — говорил доктор и носил Изю на руках. — Разве мог я на старости лет о таком мечтать? Разве мог?

Изе нравилось быть птичкой, нравилось обустраивать гнездо в добротной избе главврача. И, как ей казалось, горб в его присутствии становился меньше, съеживался, а плечи расправлялись Все ей нравилось. Но никак не могла назвать мужа по имени. Обращалась на «вы» и бесхитростно звала “Доктор”.

И птенец не заставил себя ждать. Муж от радости чуть с ума не сошел. Первый ребенок. У ровесников уже внуки, а у него — сын.

Мальчик родился красивым и здоровым. Изя представляла сына взрослым: высокий, широкоплечий и непременно с бородкой. Короче, копия отца. И белый халат врача будет ему к лицу. Будущее сына Изя распланировала еще в роддоме. И назвали они сына Виктором. Он и был их победой, их самым большим в жизни призом.

Плакал мальчик редко и скрипуче. Поставили диагноз — недоразвитость голосовых связок. Но Доктор сказал: «Ерунда. Это не изъян, а отличительная черта. Не станет певцом — это не самое страшное».

И Изя согласилась. Подумаешь — скрипучий голос. Это же не горб.

Рос Витя тихим и спокойным, особых проблем не доставлял. Любил рисовать, если это можно назвать рисованием. Брал чистый лист и аккуратно закрашивал его белой краской. Белое на белом доставляло мальчику огромное удовольствие.

К двум годам был поставлен еще один диагноз — аутизм. Изя плакала, муж ее утешал:

— Ничего страшного, милая. Такие дети часто бывают талантливыми. И аутизм у нашего мальчика в достаточно мягкой форме. Стоит ли из-за этого плакать? Должен же у нашего идеального ребенка быть хоть какой-то изъян.

— Идеального?! - залилась слезами Изя.

— Конечно, милая! Посмотри, какой он красивый и послушный. Многие родители о таком сыне мечтают.

***

Мальчик вырос, но никакого таланта у него так и не обнаружилось. Но осталась бесконечная любовь к белой краске. Только закрашивал он уже не альбомные листы, а стены и потолки. Никто в городке не работал лучше и аккуратнее, чем Витя. И, главное, никто так быстро не сдавал объект. Если Витя начинал работу, то не мог оторваться, пока не заканчивал. Никаких перерывов на обед, тем более — на перекур.

Так и определились с его профессией - маляр. Изя сшила сыну белый рабочий комбинезон. Да, пусть не халат врача, но белый. Во всём же остальном её мечты осуществились: сын был высоким, широкоплечим и носил бородку. Такую же, как у отца.

***

В дом Ники Витю привела Изя. Муж-главврач к этому времени уже был на пенсии, но иногда посещал на дому тяжёлых больных. Ника находилась в коме уже второй год. Её родители приняли решение переехать из столицы в маленький город. Родители лелеяли надежду, что Ника придёт в себя, а вокруг — природа, тишина и щебет птиц. Это ускорит восстановление. Купили дом и одну комнату переделали под палату для лежачего больного, приобрели всё необходимое оборудование. Это, считали родители, гораздо лучше, чем оставаться в больнице. Да и кто в больнице будет держать человека неизвестное количество лет? А тут и местный доктор такой опытный и душевный, что невозможно не верить в исцеление. И медсестра - просто волшебница.

Изя каждый день ходила к Нике, делала массаж, мыла. А когда родители Ники заикнулись, что хотели бы освежить комнату, то Изя посоветовала сына.

Ника Витю поразила своей белизной. Белая комната, белое постельное белье, бледная до белизны девушка с рассыпанными по подушке льняными волосами. Даже прикроватная тумбочка была белой. А на тумбочке — книга. Мама Ники, перехватив взгляд Вити, объяснила:

— Любимая книга дочки. Мне всё кажется, что она проснётся, потянется рукой к тумбочке, возьмет книгу и будет ночь напролет читать. Как в детстве.

С покраской комнаты Витя управился за два дня. Затем прошел в комнату Ники, обернул книгу в белый лист бумаги, сел у кровати и начал вслух читать.

***

Она лежала в лодке и смотрела на небо. Небо было кругом. Лодка слегка качалась. Иногда думалось, что и под лодкой небо. Это не удивляло. И не радовало. Просто было красиво — все голубое.

Время от времени кто-то касался её лба рукой и говорил: «Не время». И это не расстраивало, потому что она никуда не торопилась. Ей было приятно покачиваться.

Но вдруг лодка начала издавать звуки. По-прежнему не двигалась, но скрипела. Буквально безостановочно скрипела. Но и это Нику не раздражало. Сквозь скрип лодки она узнавала что-то давно слышанное, но забытое.

***

Дочитав книгу, Виктор вернулся к первой странице и начал читать сначала. Родители Ники встревожились, но доктор их успокоил. Сказал, что вреда от этого чтения точно не будет.

Виктор уходил домой только на ночь, а утром приходил в одно и то же время, как на работу. Садился, брал книгу, и принимался читать. Даже ел, не выходя из комнаты Ники. Еду приносила Изя.

Когда Витя начал читать книгу в третий раз, он понял, что помнит текст наизусть. Отложил книгу и продолжил читать по памяти. Теперь, когда не надо было смотреть в книгу, Витя не отводил взгляда от Ники.

***

Она не замечала хода времени и не могла сказать, как долго лодка скрипит, но вдруг та же ладонь, что касалась её лба, подтолкнула лодку, и та поплыла. Сначала медленно, а потом все быстрее. Ника открыла глаза. Её ослепила белизна. Небо куда-то делось.

***

Когда Ника пришла в себя, рядом был только Витя. Он так растерялся, встретившись взглядом с девушкой, что замолчал. Глаза Ники его разочаровали — карие. Но не мог же он рассчитывать, что и глаза окажутся белыми. И потом, как говорит мама, у каждого идеального человека должен быть небольшой изъян.