Птички

Понедельник

В первый день недели всегда тихо. Бесшумно. Глухо. Но от этого еще более не спокойно. Я мало сплю, глаза открыты - готовы уловить любое движение. Примерно за полночь глаза начинают болеть, некий монотонный ритм как тяжелые металические монеты опускается на веки и будто по ним прыгает. Глазам больно так, словно ты миллион лет просидел в абсолютной темноте и вот - тебя вывели на яркое дневное солнце в самое пекло.

Сегодня неожиданно в комнате появилась включенная настольная лампа. От ее света стало намного спокойнее, хоть комната в моём привычном одиночестве давно казалась безжизненной и бесконечной.

И вот, я всматриваюсь, жду. Всегда неожиданно, без единого звука, появляются огромные темные крылья. Я вижу их размах. Цепенею. Тишина в комнате становится всë более густой и невыносимой. Я понимаю - это крылья совы. Несколько минут она бесшумно кружит под потолком, садится на мою грудь и пристально смотрит мне в глаза. Я ощущаю себя маленькой серой мышкой, которая оцепенела от ужаса, постоянно отвожу от нее взгляд. Сколько часов она сидит на моей груди - я не знаю. Вижу огромные желтые круги с темными зрачками. Эта птица ни разу за всё время не отвела от меня свой взгляд, не издала ни звука.

Она не наносит удары своим клювом, не разрывает острыми когтями мою кожу. Она всё время только пристально смотрит мне в глаза.

- Я тебя пересмотрю, - подумала я...

По моим ощущениям, сова улетела только через несколько часов. Она впервые сама перестала на меня смотреть.

Вторник

По вторникам легче. Только руки перестают слушаться, будто немеют. Кончики пальцев после того, как комнату покидают последние лучи вечернего солнца, начинают дрожать... Дрожь всё сильней, сильней, и вот, наконец, когда от собственного бессилия хочется закричать, подушечки пальцев внезапно обретают чувствительность, и - с них легко устремляются в воздух крошечные колибри. Теперь, когда у меня есть свет, я могу их рассмотреть. Они яркие и разноцветные - пурпурные, красные, оранжевые... Кончики миниатюрных крыльев выписывают восьмерки в воздухе и разноцветные существа часто зависают около меня так близко, что я чувствую крошечные вихри над лицом. А потом, когда руки перестают неметь, я ощущаю в них тепло и делаю щелчок пальцами. За долгие недели своего пребывания здесь я заметила, что после одного щелчка исчезает одна птичка. Я никогда не считала, сколько их появляется, но уверена - точно не меньше нескольких сотен. И если я достаточно долго щелкаю пальцами, то они исчезают. Но сил не хватает. Всегда остается какая-то часть...

Раз... Исчезла желтая колибри, что пархала прямо перед моими глазами.

Два... Исчезла изумрудно-зеленая, что была возле моей груди.

Три... Исчезла красная, которая зависала в воздухе справа.

Четыре... Пять... Шесть...

Я считала вслух.

Всего их было двести шестнадцать. С последним щелчком исчезла пурпурная с серой грудкой. У меня не осталось сил. Только лампа всë также неизменно горела на столе рядом с кроватью.

Среда

В пятницу всë начинается со звуков. Как будто новые деревянные палочки для суши стучат друг о друга.

- Щёлк-щëлк... Щёлк-щëлк...

Я поджимаю ноги к груди - хочу свернуться в клубок. Щелканье раздается совсем близко у моей головы, а затем резко сменяется на скрежет. Боковым зрением вижу длинные тонкие птичьи ноги. Это черная цапля. Тянет ко мне свою шею, она у нее бесконечно гибкая - такая, что можно завязывать в узлы. Иногда мне кажется, что стоит только дотянуться руками до ее шеи и сжать ее... И тогда - сразу же всë исчезнет. Но я никогда не решаюсь это проверить.

- Эй, цапля, уходи!

Но она бесконечно ходит и ходит, будто считает, сколько шагов может поместиться в комнате и каждый раз, пересчитывая, не доверяет своему результату и делает это вновь и вновь.

Цапля стучит клювом по моим ногам. Мне больно и неприятно. Некоторое время я терплю. Потом вижу, как начинает гаснуть и снова загораться лампа. Она будто подталкивает меня встать. И я не выдерживаю. Встаю. Цапля опять клюет меня по ногам.

- Да отстань же ты от меня!

Я подхожу к ней и хочу от злости схватить за шею, но она отходит и чего-то ждет. Я снова к ней приближаюсь, а она - снова от меня отдаляется. Что за дурацкая игра? Но вскоре поняла: пока я пытаюсь её поймать, она не клюёт мне ноги. Неужели она просто хочет, чтобы я за ней ходила? И я хожу, хожу. Всё время. А она смотрит на меня и опять делает несколько шагов чуть дальше...

Когда за окном рассвело, я без сил упала на кровать.

Четверг

В четверг я могу просто сидеть ночью под одеялом и любоваться. Жаль, нельзя включить в эти моменты любимую музыку. Ко мне прилетает пара лебедей, они двигаются практически синхронно, сами - белоснежные, с черными изящными шеями и ярко-красными наростами на серых клювах. А еще, вокруг глаз у них тянется белая полосочка. Раньше я не могла так хорошо рассмотреть их внешность, но сегодня при свете настольной лампы я сполна любовалась этими гостьями, словно видела их впервые, и мне казалось, что природа соединила день и ночь в обличии каждого.

Вот они плавно изгибают свои шеи, наклоняются вперед, машут крыльями... Я знаю, что скоро с них начнут облетать перья. Это зрелище всегда завораживает. Выглядит так, точно в комнате начинается нескончаемый снегопад.

Мне нравились и размеренность четверга, и его зрелищность.

Вот и сейчас в какой-то момент две птицы начали одновременно делать взмахи крыльями. Сначала не спеша, а потом - всё быстрее, быстрее. Полетели перья. Они поднимались под потолок, а затем в своём изящном и свободном танце плавно опускались на пол и снова взлетали вверх. Всё это было похоже на сон, на гипноз, на невероятное шоу, что кажется - длились бы бесконечно.

От перьев, что летели в лицо, мне всегда становилось щекотно в носу. Я чихала, кашляла, дула на этот летящий снег, чтобы он не попадал на лицо. Сегодня даже захотелось выбежать под него, ловить руками и кружиться, кружиться...

Через несколько секунд я самозабвенно танцевала в непрекращающемся полете белых перьев. Они опускались мне на волосы, на лоб, закрывали глаза, попадали в рот. Но я улыбалась. Я кашляла, но не прекращала свои движения. В горле першило, но с каждой минутой кружиться хотелось ещё сильнее, и я не обращала внимания ни на что. Свет лампы в комнате был теплым, и я видела в этот момент только его и бесконечно парящие в воздухе перья.

Пятница

Почти конец недели, если не считать выходных. Снова ночь. Сердце стучит так, будто готово вырваться из груди. Точно внутри него кто-то настойчиво и нервно просится наружу.

Я чувствую, как из моего сердца вылетают стрижи, сбиваются под потолком, издают звуки, похожие на щелчки. Черные небольшие птички с длинными, изогнутыми, словно серп, крыльями... Их становится всë больше. Потолок кажется черным вибрирующим полотном. Неужели мое маленькое сердце способно вместить в себя столько птиц? Все они мельтешат. Щелчки становятся громче... Я крепко зажмуриваюсь. В те дни, когда вылетают стрижи, я боюсь, что комната наполнится ими полностью, я задохнусь, а сердце моё остановится, ведь с каждым разом их становится все больше и больше.

Я пытаюсь сосредоточиться на свете настольной лампы, которая кажется мне то огромным солнцем, то крошечным светлячком. Я смотрю на исходящий от неё теплый свет и понимаю, что именно он не дает мне полностью сойти с ума. Потому что раньше вокруг была одна темнота.

Я знаю: под утро стрижи всегда возвращаются в моё сердце. И это самое отвратительное, что я когда-либо чувствовала. Подобно тому, как они в полёте ловят в широко открытый клюв насекомых, они также приближаются ко мне. Будто мое сердце крошечный мотылек или никчемная мошка. Оно стучит громко, и каждая птица проглатывает его кусочки снова и снова.

В этот момент мне больнее всего. Сегодня я впервые решилась не пускать стрижей обратно в сердце. У меня были на это силы. Я открыла окно, начала размахивать предметами, которые попадались мне под руку, швыряла в птиц журналы, вазу с цветами, подушки, чашки с недопитым кофе. Я кричала...

- Пошли вон, проклятые птицы! Пошли вон!

Лампа отчаянно мигала. Птицы вылетали в окно, они не возвращались больше в моё сердце.

Кажется, мне удалось прогнать всех.

Суббота

Шестой день недели. По выходным никакие птицы не появляются. Мне спокойно. Я целыми днями читаю журналы или книги, которые лежат на прикроватной тумбе. Могу смотреть в окно. По ночам - спокойно ложусь спать. Моя комната без птиц снова превращается в безжизненное пространство.

И теперь, когда наступает вечер, и за окном становится темно, меня ничего не тревожит. Вокруг обволакивающая спокойная темнота. Свет от лампы отдаёт уютом - таким домашним, таким детским. Будучи маленькой, я боялась спать в темноте, и мама оставляла для меня на столе на всю ночь включенную небольшую настольную лампу. Только она была немного другая. Эта - более современная.

Я, погруженная в свои детские воспоминания, не сразу услышала звуки, похожие на хлопки ладоней, а потом сразу же - шелест. И тогда я увидела белого голубя. Он кружил над моей кроватью. Я не двигалась, будто боялась его спугнуть, смотрела на него, смотрела... А потом он, точно призывая меня двигаться, сел на пол в центре комнаты и стал ждать. Я встала, приблизилась к птице, она тут же отлетела к межкомнатной двери. Я подошла.

- Тук-тук... Тук-тук-тук...

-Ты стучишься? Хочешь, чтобы я открыла дверь?

И я открыла. В глаза ударил яркий свет. За дверью оказался коридор - узкий и длинный, полностью освещённый длинными потолочными лампами. Голубь быстро оказался там, я поспешила за ним. Дверь в мою комнату резко захлопнулась, я несколько раз пыталась ее открыть, но бесполезно - уже не получалось.

Птица направилась вперед и я побежала за ней. Я бежала изо всех сил, а потом обо что-то запнулась и упала. Свет погас. Вокруг меня снова стало темно.

***

Выписки из медицинской карты пациента, получающего медицинскую помощь в стационарных условиях:

25.04.2026 (сб) - пациент поступил по СМП без сознания. Обстоятельства не установлены. Кожные покровы бледные. Дыхание поверхностное. На болевой раздражитель реакция слабая. Мышечный тонус диффузно снижен. Звуковые реакции отсутствуют. Зрачки: фотореакция слабая с обеих сторон. Кашлевой и глотательный рефлексы не вызываются. Сознание отсутствует. Кома || степени. ИВЛ. ЧСС 110–130 уд./мин.

22.06.2026 (пн)

Зафиксирована фотореакция обеих зрачков на свет.

23.06.2026 (вт)

При оценке двигательных реакций отмечаются непроизвольные сгибательные движения в пальцах обеих рук в ответ на болевое раздражение.

24.06.2026 (ср)

При оценке двигательных реакций отмечается шевеление пальцев обеих ног в ответ на болевое раздражение.

25.06.2026 (чт)

Зафиксировано восстановление самостоятельного дыхания, сатурация — 97%. Проведена проба спонтанного дыхания 06ч30мин, повторно - 12ч 00 мин, 15ч 00 мин, 18ч 00 экстубация, пациент переведён на поддержку кислородом. Зафиксировано восстановление кашлевого, глотательного рефлекса.

26.06.2026 (пт)

Зафиксирована стабилизация сердечного ритма (60–100 уд./мин.)

27.06.2026 (сб)

10 ч 25 мин пациент спонтанно открыл глаза, фиксирует взгляд, следит за предметами. Реагирует на голос — поворачивает голову. Планируется оценка по шкале CRS‑R. Контроль каждые 3 часа.

***

Меня зовут Таня. Я наконец-то дома. В моей комнате, как в детстве, по ночам всегда включена настольная лампа. Я забрала её из больничной палаты.