Старуха

«Дзинь! Дзинь!» – потревожил тишину в квартире озорной звонок в дверь. Дряхлая бабуля с трудом поднялась с дивана и направилась к выходу, шаркая ногами и приговаривая:

– Хто это? Кого там нечистая принесла?

«Дзинь! Дзинь!» – вновь зазвучал звонок.

– Да иду я! Иду! – ворчала бабка. – Хто там? Кому чего надо?

– Яглафья Петровна, здравствуйте! – щебетал молодой женский голосок за дверью. – Я к вам из Собеса на подмогу прибыла. Это новая социальная программа…

– Алёнка, ты что ль? – перебила старуха голосок, распахивая дверь.

– Да. А откуда вы меня знаете? Ой… – только и вымолвила молодая девчонка, увидев на пороге сухонькую старушку. – Яга. Баба Яга. Откуда?

– Отхуда? Отхуда? От верблюда! Чего на пороге встала, заходи коль пришла.

Яга приосанилась и гордо прошлёпала в комнату, жестом приказывая Алёнке идти вслед за ней.

– Дверь закрыла, малая?

– Конечно, бабулечка!

– Какая я тебе бабулечка? Ты чаво это? Мухоморов объелась что ли?

– Ой, простите. – смутилась молодуха. – Конечно, закрыла, Яглафья Петровна.

– Яглафья Петровна-а-а-а. Яглафья Петровна-а-а-а. – передразнила Алёнку старушка. – Ты свою официальнщину для других прибереги, а меня давай по-старинке.

– Как скажете, баба Яга.

– То-то же!

– А вы как тут? Вы ж в город-то, вроде как, не хотели переезжать. Помню, вы все говорили: «Где родился, там и пригодился!» Как вы так решились-то? В город-то переехать.

– Ох, Алёнка… – бабулька вздохнула, плюхаясь в старый, продавленный диван. – Да, ежели б я сама решилась-то. Они ж окаянные каждый день ко мне ходили. Собесовцы твои. Поначалу раз в неделю ходили, а потом как вы все, деревенские съехали, так они каждый день стали приходить и сказки свои сказывать о том, как мне хорошо в городе будет. Программа «Переселение». «Доступное жилье». «Достойная старость пенсионерам». Тьфу на них три раза. Дура старая – я одним словом. Поверила в росскозни их. Вот теперь тут. Без леса. Без травушек-мурашек своих осталась.

– Ну, и правильно сделали, что уехали, баб Яга! Чтобы вы там одна делали? А тут медицина под боком.

– Тьфу на тебя, девка! Чаво мелишь-то? На кой мне твоя медицина!

– Так она ж бесплатная!

– Ну-ну! Знаю я ваше бесплатное… А ты чего приперлась-то, девка?

– Помогать пришла. По хозяйству там. Прибраться, в магазин сходить. – Алёнка огляделась по сторонам, оценивая масштаб бедствия. Увидев слой пыли, молодая девушка ахнула. – Баба Яга, а чего это у вас столько пыли? Давайте я ее уберу. Где у вас тут ванна? Дайте мне тряпку, тазик…

– Чёй это? На кой мне пыль убирать? Она тебя трогает? Нет! Вот и ты её не трогай! Будет она мне еще тут воду тратить на глупости всякие. Лежит себе пыль и лежит спокойненько. Ты вообще знаешь сколько вода стоит?

– Нет. У нас маман все счета оплачивает.

– То-то же! Цену деньгам не знает, а всё туда же лезет!

– Баба Яга, ну, так пыльно же.

– Кому пыльно, тот дома сидит и ко мне не шастает. Не трогай, говорю, пыль мою! И точка!

– Узнаю старую добрую бабу Ягу… Ох, как я вас в детстве боялась.

– Чёй это?

– Так нас же с младенчества пугали: «Будешь себя плохо вести – баба Яга тебя к себе заберет и съест!»

– А ничаво что мне вас ваши родители сами отдавали! – возмутилась старушка.

– Как это?

– А вот так это! На перевоспитание. Эх, знала б я раньше, что мной деток пугали… Да, я б ни за что! Да, я б ни в жизнь! Ироды проклятые! Вот так всегда! Делаешь добро, а получаешь… – старушка покачала головой и незаметно вытерла с лица слезу.

– Баб Яга, ну, вы чего? Ну, не плачьте! Всё же уже позади! Как у вас душно. Давайте-ка проветрим. – Алёнка хотела было уже открыть окно, как вдруг раздался дикий вопль старухи.

– Стоя-я-я-я-я-ть! Ты чего это? Разорить меня захотела? После того, как пару лет назад налог на свежий воздух ввели, я окна вообще не открываю!

– Но как это?

– А вот так это! Я вон пару лет назад по глупости своей открыла окно пару раз проветрить квартирку… Так до сих пор кредит за те разы выплачиваю. Пенсия у нас знаешь какая?

– Какая?

– Какая-я-я-я. – вновь передразнила старуха Алёнку. – Такая! Какая надо! Так я тебе и сказала! У собесовцев своих спроси.

– Хорошая говорят сейчас пенсия-то, баб Яга.

– Говорят в Москве кур доят, а корова яйца несёт. Так что не надо мне тут! Аля-улю! Сколько дают – всё моё. И нече мои деньги на глупости тут всякие тратить. Ишь чё удумала: то пыль ей моя не нравится, то душно ей. Ты чего вообще пришла? Деньги мои украсть хошь?

– Больно они мне нужны. Деньги ваши, баб Яга. Я вам помочь пришла. А вы…

– Знаю я вас. Аферисты недоделанные. Я хоть и редко, но телевизер энтот смотрю. Вас там этими… Как они… Риелторами зовут. Точно! Чёрными!

– Сами вы чёрный риэлтор, Яглафья Петровна! Я к вам по-доброму. А вы… Пойду я пожалуй. Пока вы меня ещё в чем не обвинили.

– Поглядите-ка на неё. Обиделась. – старушка фыркнула.

– Было бы на кого.

– Ты это… Девка…

– Чего?

– Завтра приходи давай? Я завтра пирожки стряпать буду. У меня там запасы кой-какие лесные осталися. Ягоды там. Грибочки.

– Мухоморы что ли? – улыбнулась Алёнка.

– Сама ты! Мухомор. Лисички там, белые… Ну, так что? Придёшь? На пирожки-то?

– Приду, бабушка. Приду.

– И брата своего приводи. Ваньку. Сколько ему нынче?

– В прошлом месяце семь исполнилось. Скоро в первый класс пойдёт.

– Большой уже. – старушка горько вздохнула. Скупая одинокая слеза вновь покатилась по щеке старой женщины. – Совсем я тут одичала. В городе вашем. Душно, пыльно, жадно тут у вас… Мне бы обратно… В лес… На волю… Где тебе меня понять... Иди давай уже! По делам своим важным. Завтра приходи! Завтра пироги будут. Вкусные...