Спасибо, Джесс

Детектив Гарри смотрел на комнату и пытался понять, что же там, мать твою, произошло. Для него это что-то личное было.

Его помощница Джесси стояла рядом и с чавканьем жевала очередной помидор, которые очень любила. Она настолько любила помидоры, что ела их с кетчупом, запивая томатным соком.

— По всей видимости, не я одна люблю всё с кетчупом, — она усмехнулась, ткнув рукой, держащий помидор, на лужу крови на паркете.

Гарри обернулся на неё, приподнял бровь. Но промолчал, он не особо любил навязанную ему помощницу, он её терпел. Не будь её, то навязали бы другого помощника. А эта хоть не мешается.

— Слишком много странностей произошло с течением времени после всех этих событий, и слишком много ежей прошло мимо... Чёртовы ежи натоптали... — возмутился Гарри.

Ежами они называли оперативников за их нашивки с множеством тоненьких палочек по окружности и за колючий нрав. В отличии от милых животных, опера не отличались аккуратностью.

— Как ты поэтично высказываешься, с ума сойти, — цокнула языком Джесси.

Гарри закрыл глаза, приложил пальцы к вискам и начал пересказ событий, произошедших в этой квартире. В отделе шептались, что он экстрасенс и, буквально, ощущает себя в шкуре преступника. Что он способен от лица преступника пересказать события.

Это не обычный день. Просыпаюсь с сильной мигренью. По телевизору вещает какой-то религиозный сюжет: «Тысячи лет они носились по миру, сея смертные грехи...». Щелкаю пультом и бросаю пульт на диван. Потревоженный кот недовольно мяукает и отпрыгивает на другой конец дивана.

Я беру начатую бутылку виски и наливаю в стакан. Опрокидываю в себя, внутренности обжигает, но мигрень не отпускает. Я наливаю себе ещё.

На столе лежит моя записка, что накарябал в алкогольном угаре ночью. Или вечером. Не помню. Не первый день в запое. Поднимаю мятый листок и пробегаюсь глазами по диагонали. Ну и почерк. «Атланту надоело держать небо», «Наши отношения — мёртвая лошадь», «Будь проклят амур». Чёрт возьми, как такое может написать пьяный человек. Или во мне был не только алкоголь?

Я кладу листок обратно на стол, смотрю на часы: полдень. Подхожу к окну. Смотрю на пейзаж. Зелёный лес не за горами, он ближе, чем они. Он подступает к самым окнам нашей многоэтажки и когда-то поглотит наш дом.

А что это на подоконнике? Я гляжу и думаю: «Утром на подоконнике появилась маленькая стеклянная фигурка птицы — вчера её точно здесь не было». Задумчиво кручу её в руках. Свою любимую я называю так. Птичка моя. Люблю её сильно. Называл.

Я смотрю на пол. А там лежит она. «Зачем же ты уйти хотела? Я ведь для тебя всё делал.»

Под ней растекается лужа бурой крови, брызги на шторах. В её лбу зияет аккуратная маленькая дырочка. Такая маленькая, а человека сильнее.

Ставлю фигурку обратно на подоконник. Делаю большой глоток виски.

— Дальше не вижу, — Гарри открыл глаза и посмотрел на помощницу. Та тёрла очередной помидор о рукав своего пиджака.

— Любовничек укокошил дамочку, — она укусила помидор, и тот брызнул струйкой в сторону Гарри. Прямо на штанину. — Ой, прости, Гарри. Какие сочные, кошма-а-ар, — Джесси не особо переживала за штаны Гарри.

— Твою мать... — и что-то ещё нечленораздельное пробубнил детектив и начал растирать штанину рукой.

— Что с рукой? — Джесси смотрела на перемотанную ладонь начальника, которой тот тёр штанину. На бинте проступила краснота. То ли сок помидора, то ли кровь.

— Это я решил, что умею готовить...

Джесси пошла вдоль стены и прошла почти до окна. Ткнула носом туфли осколок стекла на полу. Осмотрела место преступления.

Лужа бордовой, уже свернувшейся крови. Осколки стекла неподалёку от лужи. На столе перед лужой стояла почти пустая бутылка недорогого виски. И та самая записка, написанная кривым почерком, будто второпях или на пьяную голову. Брызги на шторе. Стеклянная фигурка птицы на подоконнике.

На диване сидел красивый, пушистый чёрный зверь. Кот с пониманием взирал на это безобразие.

— Куда он дел, интересно, тело? — Джесси задумчиво почесала подбородок и спросила кота. Тот знал, но не предал бы хозяина ни за что.

— Вывез куда-то, наверняка подальше отсюда.

— Так быстро. Соседи услышали выстрел. Потом, как ты видел в своём видении, он ещё успел поспать, ну или полежать хотя бы. Только после он встал и пошёл выпивать над телом своей... возлюбленной? — она глянула в окно на зелень леса. — Может он тупо вынес тело в лес по-быстрому? Ежи, как всегда, приехали срочно, но не торопясь? Они никогда не спешат на домашние разборки, пусть даже со стрельбой...

— Нет, в лесу слишком легко найти, каждый бы это понял.

— И что за записка, для чего он её писал? Он хотел расстаться, она тоже. Зачем убивать, не понимаю, — Джесси пожала плечами.

В комнату прошел один из оперативников-ежей с фирменной нашивкой. Он принёс протокол опроса соседей, которые слышали что-то странное. Джесси подошла к начальнику почти вплотную со спины и через плечо заглянула в протокол. От детектива неприятно пахло алкоголем или ужасным одеколоном. А в протоколе ничего особо полезного не нашлось. Просто слышали хлопок, похожий на выстрел.

Гарри размашисто написал, что с протоколом он ознакомлен, работа выполнена, всё в таком духе. Заверил всё своей подписью. На его пальце блеснуло широкое золотое кольцо на безымянном пальце.

— Поехали в отдел, там будем думать. Мне нужен кофе, — Гарри пошёл к выходу.

В квартиру влетел ещё один из ежей, чуть не сбив детектива с ног.

— Нашли! Тело. В лесу. Женщина. Пулевое в лоб, — после каждой фразы он делал паузы, переводя дыхание. Тяжело дался ему забег по лестнице. Но зато какая весть!

— Веди! — сказала Джесси, доставая маленький помидор из кармана. Целиком закинула его в рот.

Это была красивая светловолосая девушка. Но сейчас она лежала бледная, перепачканная землёй с красной дырочкой во лбу. Какую красоту погубили... Джесси присела над телом и начала всё осматривать. Ни следов борьбы, ни следов насилия визуально не наблюдалось. Платье было испачкано кровью и чем-то вонючим, спиртовым.

— Похоже, она выпивала с убийцей. От неё пахнет дешёвым пойлом, — сказала Джесси. А Гарри молча наблюдал, он оценивал картину визуально.

Кроме платья и дырки во лбу на девушке не было никаких особых примет. Кроме ещё одного, которое заставило Джесси остановиться и задуматься.

Ежи-оперативники бродили по опушке леса, искали возможные улики, оставленные убийцей. Кто-то остался во дворе. Детективы вдвоем находились у тела.

Позади затылка Джесси щёлкнул затвор. Она начала медленно оборачиваться.

— Замри! — прошипел Гарри. — У тебя ещё есть шанс уйти живой, не глупи, Джесс.

— Гарри, пожалуйста, позволь помочь, — она краем глаза видела силуэт детектива сбоку. Медленно стало выпрямляться. — Мы со всем разберёмся...

— Нет, не надо этих штучек, это конец... Просто дай мне уйти.

— Гарри, это явно произошло случай... — раздался выстрел.

Джесси вскрикнула. И услышала себя, и чей-то ещё вскрик. «Мертвые не слышат. Значит жива.»

Она отпрыгнула и обернулась. Гарри держал себя за запястье перебинтованной руки. Из ладони текла кровь, а пистолет валялся в паре метров от него. Кто-то из оперативников спас Джесси.

А Гарри только рычал от боли и не сказал ни слова, когда на него надевали наручники.

Тусклая лампочка едва освещала лица двух бывших напарников. Учитель и ученица. Его руки были прикованы к столу, а она пила из кофейного стакана мутную красную жижу. На столе лежала стопка листов бумаги.

Гарри поморщился.

— Кольцо оказалось последним кусочком пазла, Гарри, — она придвинула фотографию к мужчине. — У тебя такое же, с той же птичкой, как у неё. В такие совпадения я не верю, — Джесси хмыкнула. — И тогда в моей голове сошлись все остальные факты. От тебя разило дешёвым виски, на полу разлит он же, и на платье девушки тоже были пятна от виски. Сперва я не связала, что это один и тот же вискарь. Разбитый бокал — вот результат твоей «готовки». И записку написал ты сам, я почерк твой узнала в протоколе. Ещё какие фразы вычурные, чтоб точно никто не подумал на угрюмого грубияна Гарри. С телом, видимо, просто не успел разобраться до приезда ежей...

Помолчав, тихо произнесла:

— Так все и было?

— Ты умна, Джесси, не ожидал даже, что ты так вычислишь меня, — Гарри с неким уважением посмотрел на ученицу, которая так лихо вычислила его.

— Но зачем ты это сделал? — она шумно глотнула ещё свой напиток. — Напишешь чистосердечное?

— Я расскажу, только убери этот чёртов томатный сок, — Гарри безуспешно попытался отодвинуться, но стул был прикручен к полу. — А ты с моих слов запишешь потом.

Гарри знал, что она придёт. И не мог перестать пить. Неизвестно, сколько уже было выпито бутылок, но он не мог избавиться от убивавших его мыслей. Постоянно думал о ней.

И, когда она пришла, он сорвался. Она подошла к окну и оставила там стеклянную фигурку птицы, а затем повернулась и начала говорить Гарри, что им необходимо расстаться. Он не слышал... И не слушал.

В нём бурлила злость, он выхватил свой табельный пистолет, с которым не расставался даже дома, и прицелился ей в лоб. Она начала умолять его, но он по-прежнему не слышал. И он выстрелил. Если не с ним, то ни с кем.

А затем он продолжил пить. Стоя над ней и глядя в окно. Будто ничего не произошло. Он даже пистолет из рук не выпускал, всё казалось страшным сном. А потом взгляд упал на фигурку и ураган воспоминаний пробудился в голове. Он посмотрел вниз и увидел её — мёртвую. Ладонь, крепко сжатую в кулак, нестерпимо пекло, разжал пальцы, на сверкающий паркет с глухим «бумс» свалился пистолет. Вторая рука машинально сжалась с нечеловеческой силой, раздавив хрупкий стакан с остатками алкоголя. Все пролилось на пол. Остатки виски, осколки стакана, капли крови из порезанной руки.

И только в этот момент Гарри осознал, что он сделал. Только лишь опыт человека, десятилетиями работающего с криминалом, заставил действовать быстро. Он избавился от тела в лесу, потому что от соседей узнал, что к ним уже едет полиция.

Сам же решил придумать нового подозреваемого. Написал прощальное письмо от лица неизвестного, и разыграл сцену со своим видением, которое показало ему якобы убийцу. Но из-за спешки и внимательности помощницы всё пошло прахом.

— Но сейчас я понимаю, что это даже хорошо, что ты меня раскрыла. Если бы не ты, я бы просто застрелился. А это слишком легко за её смерть. А теперь вынужден буду до конца дней винить себя и раскаиваться в содеянном, надеясь, что на том свете я с ней снова встречусь. И что она меня не отвергнет. Так что, спасибо тебе, Джесс!