(Не)напрасная жертва

Слишком много странностей произошло с течением времени после всех этих событий, и слишком много ежей прошло мимо. Вот и в этот раз они бредут вереницей, один за другим, прямо по развалинам.

— А мне казалось, что это коснётся всех, — вырывается у меня против воли, — даже ежей.

Не знаю, с чего я вообще решил, что животным есть дело до проблем человека, но почему-то эта картина кажется мне кощунственной.

Я бросаю взгляд на Арти. Ежи обходят её тело по дуге.

***

— Зеленый лес не за горами, он ближе, — крикнула Арти с верхушки дерева.

— Ты уверена? — спросил я, крутя в руках карту.

— Да, уверена. Я спускаюсь, если хочешь, сам залезь и посмотри.

— Да ладно, верю, верю.

Что ж, горы перед еловым лесом только зовутся горами, и мы вполне могли их обойти. Слева обрывалась речка — надёжный ориентир. Я заново сверил компас с картой и прочертил новый азимут, пока Арти слезала с дерева. Спускалась она довольно шустро, будто всю жизнь только и делала, что лазала по деревьям.

— Ловко у тебя это выходит, — сказал я, когда она очутилась на земле.

— Ну, в детстве я больше любила тусоваться с мальчишками. Вместе мы облазали весь посёлок: каждое дерево, каждый гараж.

— Ух ты, прям завидно — я рос домашним городским сычом. Собственной тени боялся, не то что на дерево вскарабкаться.

— Че, в натуре?

— Да. Увы и ах.

Арти огляделась.

— Давай устроим привал на том холме, — сказала она, указывая пальцем вдаль, — похаваем по-бырому, да будем дальше двигать. Нам ещё место для ночлега нужно найти, пока не стемнело.

Я прикинул расстояние — за месяцы в дороге научился делать это даже в обманчивом поле, где растёт полтора дерева. До холма было чуть меньше пары километров. А вот быстро соображать так и не научился: Арти уже успела уйти далеко.

— Эй, меня подожди!

Под ногами захрустели листья, а плошки в походном рюкзаке зазвенели в такт бегу. Хоть я и нагнал Арти, но до привала мы шли молча. Чем дальше от цивилизации, тем тише и спокойнее — думаю, ей хотелось насладиться этим. Последний посёлок остался за плечами ещё неделю назад, и впереди нас ждали только леса да поляны, а за ними — горы. Огромные просторы и ни души вокруг. Запах хвои и прелых листьев, а по вечерам — запах костра. Всё это вызывало очень странные чувства: с одной стороны, вот она — безопасность, а с другой — тоска по прежней жизни. Вот только прежней она уже не станет. И даже не важно, успешно завершится наш путь или нет.

— Ну и куда ты такой красивый тащишься? — раздался голос Арти за спиной.

— А? — я остановился и осмотрелся. — Прости, задумался. Перешагал метров десять.

— Давай, дуй сюда, философ, — сухой спирт и жрачка у тебя. Накрывай поляну, а я пока веток соберу.

— Не понимаю, откуда у меня эта привычка считать расстояние, — сказал я, скорее себе, чем Арти. Она уже ушла собирать редкий сухостой.

Накрывая «поляну», я заодно пересчитывал остатки еды: пара рыбных консервов, одна с тушенкой, немного овсяной крупы, маринованные помидоры и рассол.

— Че сидишь грустный? Хрен был не вкусный? — известила Арти о своём возвращении.

— Еды мало осталось, а пополнить запасы будет негде. Придётся есть один раз в день, да и то понемногу.

— Да не ссы ты! У меня дед охотник был, брал меня с собой на охоту, так что ловушку на зайца какого или на белку смогу собрать.

— Ну вот, когда поймаешь кого-нибудь, тогда и поговорим. А сейчас нужно быть экономными.

Арти кинула ветки, затем села на поваленное неподалёку бревно. Я сыпанул чуть-чуть сухого спирта и разжёг огонь. Костёр густо задымил. Ну хоть от комаров спасемся. Неподалёку спряталось болото — от сырости стало тяжелей дышать.

— Рыба или тушёнка? — спросил я Арти.

— Раз нам надо экономить, — ответила она, — дай-ка мне помидорчиков.

Я сел рядом с Арти, открыл банку и передал ей.

— Не понимаю, как вообще можно есть помидоры, тем более маринованные. Вернее, мозгом-то понимаю, но… даже не знаю.

— Не любишь помидорки? — спросила Арти и смачно причмокнула, высасывая мякоть из очередного овоща.

— Терпеть не могу.

— О-о-о… моя сестра убила бы тебя за такие слова.

— С чего бы это?

— Она настолько любила помидоры, что ела их с кетчупом, запивая томатным соком.

— Серьёзно?

— Ага.

— Надо же…

— Пххх! Такой ты лопух, я прям не могу.

— В смысле?

— Сорок лет в обед, а веришь всему, что говорят.

Повисла тишина. Был слышен только треск костра и чавканье Арти. Ни тебе дронов, жужжащих над головой, ни роботов, с характерным скрипом снующих из стороны в сторону. Я закурил.

— А ты чего не ешь? — спросила Арти.

— Да что-то аппетита нет.

Я взял рядом лежащую ветку и кинул её в костёр.

— Слушай, Арти, — начал я, — вот мы уже неделю держим путь вдвоём и… даже не знаю, как сказать… Почему ты вообще пошла со мной?

— А че, тебе лучше одному было бы идти?

— Не думаю. Я вообще удивлён, что смог в одиночку забраться так далеко. Просто все, кого я встречал по пути, наоборот, стремились к городам — в заповедники.

— Да на хрен эти заповедники! Ты людей там видел? Они ж все там тупые, как обезьяны: обросли этими роботами, ИИ-помощниками. Целыми днями только жрут да лупятся в экраны.

— И всё же?

На секунду Арти задумалась. Затем продолжила:

— Ну как тебе сказать… Сëла вымирают — я ж не дура, вижу это. Когда объявили, что денежки того — тю-тю, совсем обесценились, — то мы жили за счёт своего хозяйства. Потом пришли роботы и стали отжимать и это. Дескать: «Дуйте в города, мы вас обеспечим, а поля нам самим нужны. Занимайтесь там, чем хотите». А он сам, чем занимается?

Арти жестом попросила сигарету.

— Кто? Аси?

— Ну да.

Я дал ей сигарету и прикурить. Она глубоко затянулась и выпустила тонкую струйку дыма.

— Этого никто не знает. Люди даже не знают, во сколько раз он умнее: нам, что в миллион раз, что в миллиард — всё равно мы не понимаем ни его теорий, ни открытий. Только готовую продукцию видим на выходе, и всё.

— Вот именно! Никто не знает, че он делает! Клепает вечно эти гаджеты и виртуальные миры, мол: «Давайте, развлекайтесь. Работать больше не надо, вот вам жрачка под нос, вот игрушки всякие». А сам вечно чё-то строит там. Здесь, на орбите. Вон Луну всю перекопал. И в океаны свои железные щупальца запустил.

— Да, это он может.

— А ещё постоянно собирает этих роботов. «Роботы ваши друзья», — говорит он. Да это же самые настоящие надзиратели, а не друзья! Не, я считаю, что человек не для этого рожден. Я не хочу жить по указке железяки. Когда я тебя встретила и спросила: «Куда ты?» — ты ответил, что подальше от роботов. Мне этого хватило.

Я затянулся и отправил бычок в костёр.

— К тому же, — продолжила Арти, — ты сказал, что идти недалеко.

Арти отправила свой бычок вслед за моим.

— Да, пару дней осталось. Главное — до гор дойти.

— Ну и пошли тогда, — сказала она, хлопнув меня по плечу. — Давай, туши костёр.

Путь до хвойного леса, который Арти почему-то называла просто зелёным лесом, лежал через болотистую низину. Редкие облезлые сосны и берёзы, сфагнум и кочки. Мы шли медленно, палками проверяя почву перед каждым шагом. Ноги вязли и еле ворочались. Как и мысли.

— Твою мать, — Арти хлопнула себя по шее, — сраные комары. Хорошо хоть сентябрь — не так много этих тварей. Много нам идти?

— Километров двадцать в горку, а там будет переходная зона. Как раз хорошее место для ночлега.

— Какая… — с глухим «хлюп» Арти провалилась одной ногой по колено в торф, — сука…

— Аккуратней.

Я потыкал палкой перед собой. Она уходила вглубь сантиметров на десять.

— Давай, Арти, иди ближе ко мне.

Кряхтя, она двинулась в мою сторону.

— Так, что за зона? — повторила она свой прерванный вопрос.

— Переходная, — я схватил её за руку и окончательно вытянул из трясины. — Обычный смешанный лес: ольха, берёза, осина. Там сухой грунт, а значит, можно будет поставить палатку. Я думал, деревенские разбираются в лесах.

— Ну, так далеко я ещё не заходила.

Арти стояла вплотную ко мне. Её горячее, влажное дыхание смешивалось с холодной влагой болота и оседало на моём лице. Вблизи она выглядела как-то иначе. Я пытался разглядеть это внезапное, едва уловимое изменение. Казалось ,вся её броня напускной смелости улетучилась, и я увидел перед собой ребёнка.

— Чего?! — Арти аж вскрикнула, смутившись столь пристального взгляда.

— Если не секрет, — тебе сколько лет?

— Не парься, — ответила она, пряча раскрасневшееся лицо, — уже совершеннолетняя.

Ненадолго я впал в ступор.

— Эм… да нет, я не об этом! — дошло до меня, наконец.

— Дурак, — улыбнулась Арти и ушла вперёд.

Солнце окончательно скрылось за тучами. Туман начал заволакивать округу.

— Арти, погоди.

— Че случилось?

Я достал походный топорик и начал скоблить ближайшее дерево.

— Ты че делаешь? — недоуменно спросила она, — нам торопиться надо, пока ещё че-то видно.

— Ты никогда не была в походе? И про дедушку-охотника, небось, соврала?

Арти переминалась с ноги на ногу.

— Просто хотела подбодрить.

— Ясно. Что ж, — это затесы, — сказал я, указывая на дерево с ободранной корой. — Они нужны на случай, если начнём ходить кругами. Будем ставить их через каждые пятнадцать-двадцать метров. Нам и вправду нужно шагать быстрее, но без них никак.

— И че нам это даст?

Я достал компас, чтобы свериться.

— Если заплутаем, то сможем вернуться к точке, где сбились с маршрута. Потом по азимуту выйдем на правильный путь.

— По чему выйдем? Ты можешь по-русски говорить?!

Я посмотрел на Арти. Она злилась, как злятся некоторые подростки, когда они чего-то не знают и их в этом уличили.

— Напомни мне вечером научить тебя пользоваться картой и компасом. А сейчас пошли.

К счастью, мы ни разу не сбились с пути и к сумеркам уже вышли из низины. Дышать сразу стало легче. Набрав веток, разожгли костёр и принялись устанавливать палатку.

— Вот тут давай, — сказала Арти, яростно пиная шишки, — и ровно, и к тропе близко.

— Не, не пойдёт, — ответил я, кивнув вверх, — мертвечина рядом: может завалить.

Арти в недоумении задрала голову.

— Че?

— Говорю: дерево сухое слишком близко к палатке будет. Завалить нас может.

Я обошёл костёр.

— Лучше тут. Пускай не так ровно, зато не завалит.

Расчистив площадку, мы установили наш переносной дом. Затем принялись за ужин.

— Завтра последний рывок, — сказал я, разогревая на костре тушёнку, — около пятидесяти километров. Позавтракаем овсянкой, а по приходу и рыбу съедим.

— Да-да, как скажешь. Давай уже снимай тушёнку — жрать охота капец.

— Ну, наесться вряд ли получится, но, с другой стороны, много есть на ночь вредно. Кстати, там ещё немного маринованных помидоров осталось.

— Точняк!

Арти кинулась к рюкзаку, как тонущий к спасательному кругу.

Поужинав, мы наконец расположились в палатке.

— Иди сюда, — позвал я Арти, достав карту и компас.

— Че такое?

Я разложил карту, а компас положил поверх неё. Затем взял карандаш и офицерскую линейку.

— Смотри, — начал я, — здесь проходит граница между лесом и болотной низиной.

Я поставил точку на карте. Затем продолжил:

— А нам нужно сюда.

Вторая точка на карте.

— Теперь чертим линию.

Я приложил линейку и соединил точки.

— Нужно выровнять компас. Для этого располагаем его так, чтобы стрелка компаса смотрела на север карты. После выкручиваем лимб на ноль градусов по северу.

Я прокрутил лимб.

— Видишь — угол к точке, куда мы идем, составляет двадцать семь градусов?

— Ага, — ответила Арти, всматриваясь в карту.

— Ставим указатель на двадцать семь градусов, и готово. Это и есть азимут.

— И все?

— Да.

— И нам, типа, нужно идти вот по этой стрелке?

— Да. Стрелка компаса показывает на север, а указатель показывает куда нам нужно идти.

— Так просто.

— Да, тут совершенно ничего сложного. Ладно, давай спать. Нам вставать с рассветом.

Сон не шёл. Я бесконечно ворочался, слышал каждый шорох за палаткой, каждое дуновение ветра. Едва начинал кемарить, как необъяснимая тревога тут же приводила меня в чувство. Поначалу она отступала, стоило мне отдышаться. Но затем стала только нарастать. Я зажмурил глаза изо всех сил и пытался контролировать дыхание. Четыре секунды на медленный вдох и шесть на выдох.

Паника. Я подскочил. Арти ножом резала тент палатки изнутри. Я схватил топорик и начал ей помогать. Она тяжело дышала. Пот стекал ручьями. Выбравшись наружу, мы бросились бежать. Неважно куда. Подальше. Без рюкзака. Без еды. Без компаса. Без верхней одежды. Босиком.

Арти внезапно ринулась в сторону от меня.

— Куда?! — вырвалось из моего пересохшего горла.

Я схватил её за руку. Сжал, что есть силы. Не знаю сколько я тянул её за собой. Сколько мы бежали. Мы остановились, когда уже едва дышали. Рухнули на землю.

— Ты… ты… ты в порядке? — спросил я Арти, как только позволило дыхание.

— Не… не знаю…

Сырая земля студила спину. Свитер насквозь пропитался потом.

— Это че за херня ща была? — хрипло просвистела Арти.

— Без понятия, — ответил я с не менее хриплым свистом.

Я встал. Помог подняться Арти.

— И че теперь делать? — спросила она.

Я посмотрел на неё. В темноте было видно лишь сверкающие глаза. Непонимание и страх — это всё, что в них было.

— Сссука… все наши вещи остались там.

— Давай вернёмся, — предложила Арти.

— Бесполезно даже пытаться. Ни ты, ни я не знаем, сколько мы бежали и в какую сторону. Только последние силы потратим.

Я зашагал из стороны в сторону. Арти вся дрожала: то ли от страха, то ли от холода.

— Ладно, Арти, не бойся, — я положил ладони ей на лицо. — Как только станет посветлее, нужно будет залезть на дерево — будем ориентироваться по горам. Главное, выйти к хвойному лесу.

Арти судорожно закивала.

— А сейчас нужно разжечь костёр. Набери хвороста.

Я снял немного коры с ближайшей берёзы. Она была влажной, но не критично. Затем нашел сухостой — не с первого раза, но всё же — и начал рубить его на щепки. В середине ствола он сухой. К этому времени подоспела и Арти.

— Ну что ж, попробуем, — бормотал я себе под нос, выбивая искру с помощью топорика и ножа.

Сухостой не подвёл. На пару с Арти нам удалось раздуть огонь. Некоторое время — трудно сказать сколько — мы сидели молча, рядышком, согревая окоченевшие руки. Голый аффект потихоньку складывался в мысли.

— Итак, мы легли спать, — начал я рассуждать вслух, — всё было спокойно. Я долго ворочался, пока не накрыла паника. У тебя так же было?

Арти кивнула. Помолчав, тихо произнесла:

— Так всё и было.

Блики огня плясали на её лице. Теперь в её взгляде читался не страх, а ступор.

— Вернее, — добавила она, — не совсем так — уснула я быстро. От паники я проснулась. Я не знаю, зачем я начала резать палатку. Просто мне хотелось уйти оттуда, понимаешь? Убежать, как можно дальше.

Я подвинулся поближе к Арти и положил руку ей на плечо.

— Понимаю, — сказал я, совершенно не понимая, кого из нас я пытаюсь утешить.

— Знаешь, это похоже на группу Дятлова.

— Какую группу?

— Я как-то читала о ней. Это туристы, которые погибли лет двести назад. Они тоже в панике разрезали палатку среди ночи и убежали. Вот только было это зимой, и они все замёрзли.

В голосе Арти звучало какое-то механическое безразличие.

— Что ж, повезло нам, что сейчас не зима.

— Почти все, — продолжала Арти, — сошлись на том, что их завалило, и поэтому они растерялись и поступили так глупо. Но ведь нас не завалило, верно?

— К чему ты клонишь?

— У одного американца была версия, что… что паника их накрыла из-за каких-то звуков, которые мы не слышим, но они могут так действовать на нас.

— Это называется инфразвук.

— Да мне насрать, как это называется!

— Арти…

— Этот звук могли испытывать военные. Что если Аси не хочет, чтобы люди уходили далеко от городов? Что если…

— Арти, успокойся, — я обнял её крепко, как смог. — Ему глубоко плевать, чем мы занимаемся, пока мы не мешаем ему.

Арти обняла меня в ответ. Она вся затряслась. Я качался вместе с ней с стороны в сторону, поглаживая её по спине, словно пытался убаюкать младенца. Вскоре она и вправду успокоилась.

— Смотри, — сказал я, указывая пальцем в небо. — Начало светать.

Арти вытерла слезы и, высвободившись из объятий, посмотрела наверх.

— Я залезу, — сказала она, шмыгнув носом, и пошла к дереву.

Нам приходилось не только делать затесы, но и по очереди залезать на верхушки деревьев, чтобы понять, не сбились ли мы с пути. Тем не менее, мы сбились трижды. Когда ты правша, тебя постоянно заносит левее от намеченного маршрута.

Без еды ещё можно продержаться несколько дней, не прерывая дороги, а вот без воды… Ведомые чувством, для которого нет названия в психологии, чувством, находящимся между тревогой и страхом, мы надеялись на чудо. И цена его была не важна.

— Ты это видишь?! — Арти указала пальцем в сторону. Между деревьев мерцал свет.

— Да, Арти, вижу.

С молчаливой опаской мы ожидали наступления темноты, но именно она стала тем самым чудом. Как ни старался, но я не мог припомнить, чтобы на карте была отмечена хоть одна дорога или населённый пункт. По крайней мере, не в том радиусе, в котором мы бродили.

— Арти, — я схватил её за руку. — Идём тихо, не торопись.

Я пригнулся. Арти повторила за мной. Крадучись, мы подходили всё ближе. Очертания становились всё отчётливее. Шаг за шагом. Под ногами хрустели ветки. Слух стал острее. Зрение — чётче. Свет — ярче. Наконец, к огромному удивлению и облегчению, перед нами показался егерский домик.

— Ах-ри-неть, — выругалась Арти. — Нет, ну, то есть, я хочу сказать — ахринеть!

Она побежала к дому. Дверь оказалась заперта, хотя в окнах горел свет.

— Сука! — Арти дергала дверь изо всех сил, но та не поддавалась.

— Погоди, Арти, не суетись.

Я пошерудил пальцами по дверному наличнику и нащупал ключ. Вставил его в замок и открыл дверь.

— Ого! Надо же… — удивилась Арти.

Внутри было тепло. По левую руку — небольшая кухня с печкой, внутри которой тлели угли. Она же служила плитой. Рядом стояла столешница, а напротив — стол и один стул. По правую руку — кровать и тумбочка в дальнем углу комнаты, а ближе к двери — маленький столик и стул. У противоположной от кровати стены расположились шкаф для верхней одежды и комод.

Как только мы переступили порог, усталость всего похода хлынула разом. Ноги и руки налились свинцом, а вместе с тревогой ушла и бодрость.

— Ты только глянь! — Арти принялась по-хозяйски рыться на кухне. — Да тут консерв на годы!

Я подошёл к прикроватной тумбочке. В первом ящике хлам по мелочи: сигареты, зажигалка, таблетки от давления. А вот во втором — то, что нужно: компас, карта, карандаши да линейки.

— Твою мать! — последовал крик Арти вслед за грохотом плошек.

Я подбежал к ней.

— Что случилось?

— Сраный кот напугал до усрачки.

На столешнице, в которой рылась Арти, сидел поджарый чёрный кот.

— Мааау, — истошно провопил он.

— Что, вторглись в твои владения и хозяйничают? — обратилась Арти к коту. Затем достала куриную консерву и вскрыла её. Кот с пониманием взирал на это безобразие. Он спрыгнул со столешницы и стал тереться о наши ноги.

— Ща, ща, тебя тоже покормим, — прочавкала Арти, поглощая курицу прямо пальцами из жестяной банки. Она взяла ещё одну консерву, вскрыла её и поставила на пол. Замурчав, кот немедленно принялся за трапезу.

— Давай не будем злоупотреблять гостеприимством, — сказал я и взял консерву гречки с тушенкой.

Арти бросила на меня ироничный взгляд.

— Как скажешь, господин этикет.

Расправившись с взятым без спросу ужином, мы застыли посередине домика. Наверное, просто наслаждались уютом.

— Так-с, — я подошёл к шкафу и открыл его.

Помимо одежды, висевшей на вешалках, внутри так же был матрац, одеяло и подушка. Они лежали на дне шкафа. Рядом лежало постельное бельё.

— Ты ляжешь на кровати, а я на полу, — сказал я Арти. — Или можем наоборот — так, как хочешь?

— Да мне, в общем-то, пофиг.

— Ладно.

Я раскинул матрац на полу, возле кровати. Постельное трогать не стал. Только взял подушку и одеяло.

— Господи, в кои-то веке поспим по-человечески, — бормотал я себе под нос по дороге на кухню. Там я взял половник, затем повесил его на ручку двери.

— На всякий случай, — сказал я Арти, заметив её недоуменный взгляд. — Кто знает, насколько дружелюбным окажется егерь. Вообще, я надеюсь, что мы проснёмся и уйдём до его возвращения. Некрасиво, конечно, будет вот так его ограбить, но вернуться он может и через неделю, и через две.

Наконец, я растянулся на полу. Топорик положил сбоку. Тоже на всякий случай. Не успел я об этом подумать, как Арти уже захрапела. Я хотел было последовать её примеру, но решил, что лучше будет ещё сегодня сверить компас с картой. С намеченным маршрутом спится куда спокойнее.

Утром на подоконнике появилась маленькая стеклянная фигурка птицы — вчера её точно здесь не было. Она оказалась первым, что бросилось в глаза, едва я их открыл. Лучи рассветного солнца причудливо плясали на стенах, преломляясь сквозь её крохотное тельце. Арти ещё спала.

Я подошёл к подоконнику, чтобы рассмотреть фигурку внимательнее. Вчерашняя тревога вдруг помножилась на три. Что-то в этой стеклянной птичке цепляло глаз. Но что именно? Я склонился над ней, разглядывая её почти впритык. Это была вовсе не стеклянная фигурка. Шпионский дрон. Я уже видел такие в начале своего пути. Они мимикрируют под окружающую среду. Конкретно этот, стоя в лучах солнца на подоконнике, решил сделаться прозрачной птичкой. Правда, столь эффектная функция требует жертв.

Я схватил фигурку. Она затрепыхалась и захрустела в руке. Ладонь, крепко сжатую в кулак, нестерпимо пекло, разжал пальцы, на сверкающий паркет с глухим «бумс» свалился скомканный «птичий трупик».

Я подбежал к Арти и растормошил её.

— А? Че?

— Арти, вставай, — я кинул ей рюкзак, — набери консервов. И побыстрее.

— Че происходит?

Я ринулся к шкафу.

— Потом объясню. Прошу, Арти, делай, что говорю.

Сорвал с вешалки куртку. Арти размерчик будет великоват, а мне маловат. Носить придётся по очереди, но это лучше, чем ничего.

— А мы не можем там, ну не знаю, пожрать сначала, что ли? Че нам торопиться то?

Кинул куртку Арти. Компас, карту и карандаш с линейкой положил в карман штанов.

— Нет, Арти, не можем. Я потом всё объясню — пожалуйста, быстрее.

Схватил топорик, лежавший у матраца. Потом выхватил рюкзак у Арти и пробежал на кухню.

— Блин, да че происходит?!

Положил топорик на столешницу. Затем закинул около десяти банок консервов не глядя. Следом бутылку воды, набранную ещё со вчера.

Что-то металлическое с грохотом упало на пол.

— Здрасте, — сказала Арти вошедшему егерю. Тот оглядел нас.

— Неловко вышло, — пробормотала Арти.

Егерь поднял винтовку на изготовку.

— Руки! Быстро!

Мы подняли руки. Рюкзак с грохотом упал на пол.

— Я знаю, кто ты, — обратился ко мне егерь, — птичка сканировала тебя и рапортовала.

Меня бросило в пот. В висках застучало.

— Не знаю, что ты натворил, парень, — продолжал он, — но Аси обещал щедрую награду за тебя.

Я слышал его голос, как будто из-под воды.

— Послушай… — во рту пересохло так, что я закашлялся.

— Да нечего мне тебя слушать.

— Да че происходит?! — не выдержала Арти.

— Заткнись, сука! — крикнул егерь, переводя на неё мушку.

— Нет! — я загородил Арти собой, — в меня целься! В меня!

Я видел, как пот стекает по его вискам. Видел своё отражение в широко распахнутых алчных глазах.

— Значит так, — он нервно облизнул губы, — сейчас ты медленно пойдёшь к тумбочке у кровати. Возьмешь стяжки в нижнем ящике.

Я завёл левую руку за спину. Нащупал кисть Арти и медленно, всё так же загораживая её своим телом, повёл за собой.

— Нет! — крикнул егерь.

Мы остановились.

— Пусть девчонка остаётся здесь.

— Ты не сможешь держать на мушке нас двоих одновременно, — ответил я.

Было видно, как закрутились шестерёнки в его голове.

— Ладно. Только учти — у меня крупный калибр. Прошибет обоих насквозь.

Он махнул винтовкой, давая понять, чтобы мы шли. Сам, держа нас на прицеле, стал двигаться в противоположную сторону. Коридорчик, ведущий из кухни в комнату, был настолько узок, что в какой-то момент расстояние между мной и егерем стало не больше метра.

С кухни раздался оглушительный треск и кошачий вопль. Егерь оглянулся на секунду, но этого хватило. В один шаг я оказался вплотную к нему. Схватил ствол винтовки правой рукой. Дёрнул вверх. Выстрел. С потолка посыпались щепки. Левой рукой ударил егеря в горло. Затем ногой под колено. Вцепился свободной рукой в затвор. Дёрнул винтовку вниз. Выстрел.

Пошёл дождь. Но с металлическим привкусом. Я не сразу сообразил, что с потолка на меня сыплются ошмётки мозгов.

Медленно, будто поролоновая кукла, задетая сквозняком, тело егеря завалилось на спину. Я так и остался стоять с винтовкой в руках. По паркету медленно растекалась бордовая лужа.

— Ты… — раздался голос Арти за спиной, — т-т-ты че наделал?

Я повернулся. Арти оцепенело смотрела на труп егеря. Вся бледная. Внезапно её вырвало.

— Арти… — начал я, но тут же замолчал.

— Мне нужен воздух, — сказала она и выбежала из домика.

Я посмотрел на тело. Мертвецу куртка ни к чему, пронеслось у меня в голове. Да и ботинки тоже. Ещё одну пару сапог я видел у печки. Если напихать внутрь бумаги, Арти сможет их носить, не вылетая из них на ходу.

Я вышел к Арти. Сидя на корточках, она молча смотрела вдаль.

— Послушай, Арти, я… я не хотел, чтобы так всё вышло.

— Тот мужик сказал, что Аси за тебя заплатит.

Она встала и повернулась ко мне. Затем продолжила:

— Почему?

Её губы дрожали. Бледность всё ещё не сошла с лица.

Немного помолчав, я сказал:

— Помнишь, ты говорила, что, возможно, Аси не хочет, чтобы люди уходили далеко от городов?

Арти кивнула. Я продолжил:

— Ты была близка к истине. Аси не хочет, чтобы я уходил далеко.

— Но почему?

— Это трудно… Не знаю, какие слова подобрать.

— А ты попробуй.

На глазах Арти выступили слезы. Она задрожала сильнее. То ли от поднявшегося осеннего ветра, то ли от страха.

— Яяя… всего лишь услышал историю о том, что в горах есть какая-то магнитная штука, которая может вырубить всю электронику на планете.

В тишине было слышно, как шуршат листья под ногами.

— И всё?

— Да.

Снова повисла тишина. Взгляд Арти сделался задумчивым.

— А это правда? — прервала она молчание.

— Не знаю. Тот парень, что рассказал мне об этом, пропал без вести тем же вечером. Я был за городом, когда это случилось, и… не знаю… я всегда был мнительным. На телефон приходило куча разных сообщений, так или иначе предлагающих куда-то подъехать. На улице стало больше полицейских патрулей.

— И ты решил, что они хотят схватить тебя?

— Я не знал, что и думать. Оставил телефон дома и просто ушёл в поход. Решил, что в крайнем случае — это просто будет отпуск.

— Но это не отпуск, верно?

— Нет, Арти. И я понял это очень скоро.

— Почему ты взял меня с собой?

— У тебя была еда, и ты согласилась поделиться только если пойдёшь со мной. А мне нужна была еда.

Где-то заскрипело дерево. Ветер стих, но лишь затем, чтобы подняться снова. Арти усиленно пыталась осмыслить услышанное.

— Когда ты собирался мне всё рассказать?

— В конце пути. Или перед смертью, не знаю — я не думал об этом. Послушай, Арти, нам правда нужно срочно уходить отсюда. Скоро тут будут дроны. И не просто шпионские, а военные.

Это казалось невозможным, но глаза Арти будто стали ещё больше.

— Твою мать… — она забежала в дом. Я зашёл за ней.

Арти вцепилась в рюкзак и собиралась выходить.

— Долго нам идти? — бросила она на ходу.

— Постой, — я схватил её за руку. Она с силой вырвалась, но осталась стоять на месте.

— Чего?!

— У печки стоят сапоги. Напихай бумаги в них и обуйся.

Как бы Арти на меня ни злилась, но она понимала, что обувь ей необходима.

— Подожди меня снаружи, — сказал я, когда она обулась. Я не хотел, чтобы Арти видела, как низко я пал. Сначала я снял ботинки с трупа егеря. Размерчик пришёлся впритык. Затем снял куртку. Воротник пропитался кровью, и я отжал его, как тряпку. Прямо на пол. Руки вытер о кухонное полотенце.

Выйдя из дома, я сверился с картой и компасом.

— Идти чуть больше пяти километров, но нам придётся бежать, — сказал я Арти.

Она бросила на меня вопросительный взгляд.

— Аси уже отправил сюда дроны. Нужно торопиться.

Арти сморщила нос, глядя на куртку мертвеца, которую я у него позаимствовал. Затем молча кивнула.

Я забрал у нее рюкзак и припустил трусцой. Оглянулся. Арти бежала следом.

Мы останавливались каждые сто метров, чтобы свериться с азимутом. Как обычно — слегка заносило влево. Воду пили экономно, маленькими глотками. За всю дорогу даже ни разу не заговорили. К обеду уже были на месте.

— И че теперь? — спросила Арти, отдышавшись. Она стояла, упершись руками в коленки, и смотрела на подножье горы.

— Видишь справа реку? Рядом с ней должен быть ход под гору.

Мы пошли в сторону реки. Внезапно раздался оглушительный хлопок. Затем ещё один. И ещё.

— Это че ща было?

— Дроны. Причём сверхзвуковые. Бежим!

До реки было около ста метров. У её берега подножье горы заворачивало налево.

— Куда теперь?

— Вдоль.

Мы бежали против течения реки и пытались разглядеть хоть что-то, хотя бы отдалённо напоминающее грот. Я постоянно оглядывался. В очередной раз, кинув взгляд через плечо, увидел то, чего так боялся. Три точки в небе.

— Быстрее! — я схватил Арти за руку и побежал, что есть силы.

За спиной раздалось шипение. Затем свист. Выбора не было. Я прыгнул в реку и потянул Арти за собой. У берега раздался взрыв. Его было слышно даже из-под воды.

Ледяное течение уносило нас туда, откуда мы пришли. Я не выпускал руку Арти из своей. Всё пытался сориентироваться. Сердце бешено колотилось. Казалось, тысяча иголок впилось в голову.

Вдруг заметил справа нечто, напоминающее тоннель. Он уходил под берег. Либо захлебнуться в подземных водах, либо быть взорванным дроном. Решение пришло само.

Под берегом течение оказалось сильнее и холоднее. Я старался не дышать. Тщетно. Раздирающая боль в груди, а следом — облегчение и блаженство. Тело стало невесомым. Казалось, я просто засыпаю…

— Давай же, сука, — откуда-то далеко доносился голос, — дыши, сраная ты тварь!

Чувства возвращались в тело. Удар в грудь я точно почувствовал. Тут же возникло ощущение, будто подавился. Я закашлялся и повернул голову набок. Не знаю, рвало меня или это вода выходила из лёгких, но становилось легче.

— Сука, слава яйцам, ты жив.

Арти сидела на мне. Вид у неё был изнеможённый. Дышала чуть ли не тяжелее моего.

— Это что — подземная пещера? — вырвалось у меня.

— А мне, блин, откуда знать?! Это ты нас сюда затащил.

Мыслями я всё ещё крутился в водовороте подземных вод.

— Так, ладно, давай-ка слезай с меня.

Арти встала и помогла подняться мне. На удивление было достаточно светло, чтобы можно было разглядеть пещеру, в которой мы очутились. Сзади была вода, а спереди — длинный и узкий коридор.

— Ну че, — сказала Арти, — пошли.

Метров через двести мы упёрлись в каменную дверь.

— Да ну нааахрееен! — реакция Арти не заставила себя ждать.

Я подошёл поближе. По правую руку было два квадратика. Внутри верхнего, в углублении, каменные палочки разной длины, а внутри нижнего — не хватало одного маленького квадратика, чтобы заполнить ими большой.

— Надо же…

— Это че такое?

— Есть такая старенькая головоломка: выход из пирамиды. Смотри: одна палочка желтая, а остальные — серые. Нужно передвинуть жёлтую палочку слева направо, минуя серые. А второй квадрат — это обычные пятнашки.

— Пятнашки?

— Да. Нужно расставить квадратики по порядку возрастания. Видишь точки на маленьких квадратиках? Это числа.

— Что ж, ясно. Старперские игры. Сможешь их пройти?

— Да, думаю, что смогу.

За пару минут я расчистил для «саркофага» выход из пирамиды. Жёлтая палочка ушла вбок квадрата, внутрь стены. За дверью послышались щелчки и скрипы.

— Наверное, — начал я, воодушевлённый своей победой, — замки механические и долговечные. Без ключа, но с защитой от совсем уж дураков.

Пятнашка поддалась минуты за три. Снова щелчки и скрипы. Дверь чуть-чуть приоткрылась.

На удивление, внутри было сухо. От этого места веяло невероятной тоской. Кругом каменные стены, а посередине — обыкновенный рычаг. Сквозь потолок сочились лучи солнца. Скучно лежала пыль. Везде.

— И че, нам типа нужно дёрнуть рычаг? — спросила Арти.

— Наверное.

— А можно я?

— Если ты хочешь…

— Конечно, хочу! Это же круто — быть той, кто устроила революцию и победила супер ИИ!

Я почувствовал, что непроизвольно расплываюсь в улыбке.

— Ну, тогда валяй.

Арти подошла к рычагу. Взялась за него двумя руками. Затем отпустила.

— Блин, это так волнительно!

Она вытерла ладони о штаны. Снова взялась за рычаг и потянула на себя.

Взрыв…

***

Я перевожу взгляд с тела Арти на разбитый дрон. Затем на поваленную стену. Ежики, как всегда, снуют туда-сюда. Затем поднимаю голову вверх. Смотрю на небо.

— Тебе понравилась эта картина, Арти.

Солнце приятно припекает лицо.

— Знаешь, Арти, в нашем путешествии многое шло наперекосяк. Ты сказала бы, что через задницу.

Я сажусь возле её тела. Закуриваю.

— Но невероятные совпадения благоволили нам. Кто-то назвал это удачей.

Достаю ещё одну сигарету из пачки и кладу рядом с головой Арти.

— Слишком много хороших совпадений. И все их перевесило одно фатальное. Каждый раз я говорю одно и то же, когда прихожу навестить тебя. Это я должен был стоять у рычага. Это на меня должен был обвалиться потолок.

Чувствую, как по щекам бегут слезы.

— Знаешь, в последнее время я часто думаю о том, что люди заслужили Аси. Тысячи лет они носились по миру, сея смертные грехи. И венцом человеческой гордыни стал Аси.

Я достаю из рюкзака бутылку водки и рюмку. Наполняю рюмку и ставлю рядом с лежащей сигаретой. Потом делаю глоток из бутылки.

— Атланту надоело держать небо. А ведь мы считали себя атлантами. Всё подмяли под себя. И с чего же мы решили, что Аси не поступит с нами так же? С какой стати ему служить, если он может править? Может сам держать небо.

Я снова закуриваю. Снова достаю из пачки вторую сигарету. Снова кладу её у головы Арти. Как будто снова и снова совершаю пасы в молитве.

— Прости, что малодушничаю. У меня большая моральная дилемма, Арти.

Я затягиваюсь, что есть силы. Сигарета дрожит в руке.

— Ты бы видела, какая жесть творится в мире. Люди посходили с ума. Кажется мы натворили делов. И всё из-за моего страха. Всего одна жизнь и остальные бы жили. Но ведь это моя жизнь.

Я снова берусь за бутылку. В этот раз делаю два смачных глотка.

— Мне придётся… придётся вернуть всё, как было. Аси наверняка убьёт меня. После всего, что я сделал… для него это что-то личное.

Я тушу бычок. Делаю ещё один глоток водки. Встаю и швыряю бутылку в уцелевшую стену. Та разлетается в дребезги.

— А-А-А-А-А.

Я подхожу к рычагу. Хватаю его двумя руками и толкаю от себя. Слышу скрип шестерёнок. Слышу, как начинает гудеть рядом лежащий дрон.