Великая. Китайская. Впервые.

У каждого, побывавшего в Китае, он свой. Кто-то влюбляется в эту страну сразу и навсегда, кто-то ненавидит с первого момента.

У меня с Китаем статус «всё сложно». За более, чем пятьдесят поездок туда (после пятидесятой я просто сбилась со счёта и перестала вести учёт) я успела влюбиться, устать, возненавидеть, снова влюбиться, остыть и научиться воспринимать его, как нечто должное и неизбежное.

Иногда на бегу удаётся что-то снять, записать. Иногда записываю позже. Возможно, кому-то мои заметки будут интересны, а кому-то пригодится мой опыт, заработанный за долгие пятнадцать лет общения с Поднебесной.

Я благодарна человеку, открывшему для меня Китай. И, не смотря на напряженность графика, усталость, жару, он сделал всё, чтобы в Поднебесной мне понравилось.

А начиналось все с перелёта. И я, и мой бывший (давно уже) шеф оба страдали аэрофобией. Если впоследствии мне удалось справиться с этим недугом, то Саша, хоть и летал несколько раз в месяц, каждый раз покрывался холодным потом, садясь в кресло самолёта. Самый проверенный способ борьбы с этой болезнью всем известен. Это сейчас правила поведения на борту ужесточены, а было время, когда долгие перелёты превращались в вакханалию, особенно на китайских рейсах, где барышень практически не было. В общем, мы полечили аэрофобию, где-то над Уралом я провалилась в сон, а разбудило меня яркое солнце, светившее в иллюминатор.

«Ты обязательно должна побывать на Великой Китайской стене! Сразу же, как прилетим, организуй нам поездку туда,» - строго велел мне шеф. Конечно, я не стала спорить с его распоряжением, и на стену нас повезли прямиком из аэропорта.

Раннее утро (а в Москве вообще ночь), похмелье, ощущение нереальности происходящего… Нас привезли на самый популярный у туристов участок стены, заставу Бадалин, которая, в общем, является новоделом. Этот участок многократно перестраивали и реставрировали, как и почти всю остальную стену. Душа просила развалин, а получила толпу туристов, ползущую вверх по крутой лестнице, яркие флаги над воротами, копии знаменитых терракотовых воинов…

Саша сразу же устремился вверх по лестнице. Я поначалу двинулась за ним, но, поднявшись примерно до половины, поняла, что умру, не дойдя до вершины. Переведя дух, я наконец-то посмотрела вокруг. Солнце поднималось над горами, а на их склонах горели желтым и красным пламенем деревья. Воздух был прозрачно-терракотовым из-за пыли, которую приносят в Китай из пустыни Гоби осенние ветра.

Немного послонявшись и пофотографировав, я уселась на стену, обняла флагшток, чтобы не свалиться вниз, и попыталась вздремнуть. Не тут-то было! Меня окружила толпа китайцев, вероятно из провинции, которые приехали посетить свою святыню. Они с любопытством меня разглядывали, фотографировали, я наблюдала за происходящим из-под полуприкрытых век и еле сдерживалась, чтобы не показать им язык (да-да, пятнадцать лет назад «белая» женщина была для китайцев в диковинку).

Прискакал, ругаясь, Саша: «И чего меня туда понесло? Был же уже!» Мы сели в машину и направились в Пекин. Я снова провалилась в сон. Проснулась от того, что Саша пытался вытащить меня из машины. Мы стояли посреди трассы, капот был открыт, оттуда валил черный дым, рядом задумчиво чесал затылок наш водитель в белых перчатках. В салоне воняло гарью и палёным пластиком. До переговоров оставалось 2 часа. Я выскочила на дорогу, остановила первую попавшуюся машину, водитель которой отказался везти нас в Пекин, но предложил подбросить до фабрики жемчуга, куда за нами могли прислать другую машину. Не было бы счастья… Впрочем, фабрика на меня никакого впечатления не произвела, а жемчужины во вручённой мне раковине не оказалось. Мы успели вдоволь налюбоваться на россыпи жемчуга, когда за нами наконец-то приехала машина, и нас отвезли в отель.

(Продолжение будет).