Это дивное слово «дача»

Я считаю, что тем, у кого в детстве не было дачи, повезло в жизни. Их юные годы не омрачены избушкой на протезных ножках. Они не знают запаха помидорной ботвы, разгоняющей аммиак в дощатых удобствах. Таз свежесобранной смородины в компании пустых емкостей не вызывает у них подозрений. Само слово «дача» кажется им волшебным, навевающим прохладу на законную лень.

У нас никогда не было личного участка. Однако дача в моей жизни все же была: всепроникающий блат открыл мне, уже школьнице, доступ в казенные дома, прикрытие от мух марлями, где летом обитали воспитанники детского сада. Поэтому заветное слово вызывает у меня следующие ассоциации: чайки, зажимающие уши; приливы неумолимой манной каши; средь бела дня потная и горячая подушка. Еще недавно интимная, жизнь в душе, спальне и туалете оказывается достоянием окружающих. Ноги скользят во фруктовых останках и чьей-то бурно излитой ностальгии. Обещанный пляж набивается в сандалии и плещется у подола пограничной воспитательницы, не смеющей деморализовать воспитанников своим купальником. Отлучение от книг, не считающихся детскими, и насильственное участие в воскресных шабашах, посвященных родителям, обостряет тоску по городскому смогу. Зато ископаемый автобус, набитый липкими пассажирами, открывает двери в лучший мир за порогом дачной жизни.

Прошло много лет. У меня по-прежнему нет дачи. Но я почему-то совсем об этом не жалею.