Парус для писателя, упражнение 5

Упражнения описаны здесь

-

Короче, я схитрил и сначала написал научное, потому что... ну, во-первых, из чувства протеста, потому что научная литература печально знаменита плотностью наречий от одного и больше на каждое предложение, а во-вторых, потому что мне иногда нравится несуществующей аудитории пытаться объяснить, чем же это я таким занимаюсь. 

Экзафс-спектроскопия

Экзафс – это от аббревиатуры EXAFS. Расшифровку сами смотрите, если есть желание, нам она не потребуется. Представьте себе кусок меди. В школу ходили? Значит, знаете, что этот кусок состоит из атомов. Атомов там мириады. Эти атомы в пространстве расположены как бы на решётке. Каждый из них окружают соседи. У атомов есть электроны, а электроны в атоме сидят на лестнице. Но электрон с лестницы можно выпнуть. Совсем. В пространство вокруг атома.

Как, спрашиваете, электрону передать пинок? С задачей справляется рентген. Тот же рентген, которым вам снимки делают в больнице. Плоть и кость он просвечивает по той причине, что имеет избыток энергии. Эту энергию он может передать электрону. Например, электрону атома меди.

Что тогда? Электрон вылетает со дна лестницы, как из пушки, и мечется в пространстве. Только пространство-то полнится атомами меди. Двенадцать из них располагаются буквально в шаге от того, который мы “пнули”. Наш электрон может с лёгкостью в один из них врезаться. И, если врежется, то может и отскочить. Вернуться домой.

Экзафс-спектроскопия наблюдает за такими отскоками. Вот и весь эксперимент: расстреливаем образец рентгеном, смотрим, как электроны отскакивают. Интерпретируем: у атома меди есть соседи? Число соседей? Выясняем детали: а что это за соседи? С кусокм меди-то сложностей нет, а вот со, скажем, стеклом уже придётся потрудиться, там будут примеси. А крутость метода заключается в его избирательности! Энергию рентгена на установке мы можем настроить, и, настраивая, мы выбираем элемент, который будем изучать. Для этого есть термин: край поглощения. У большинства элементов не один край поглощения, но это так, детали; суть в том, что, если образец содержит, скажем, два-три элемента, мы можем выбрать, с какого края поглощения изучаем структуру. Возьмите купорос. Хотим – проверяем окружение меди. Хотим – проверяем окружение серы. Между ними будут различия, но будет и хотя бы одно сходство. Догадываетесь, о чём речь? С края меди вы увидите, что на расстоянии Х расположена сера. А с края серы вы увидите, что на этом же расстоянии лежит медь.

Признаюсь: если вы желаете знать, как в экзафс-спектроскопии осуществляются наблюдения за отскоками электронов, вам придётся пойти и посмотреть хотя бы введение в кванты…

Штука в том, что для меня гораздо проще написать вот такой текст без прилагательных, чем художественный. Я осознал в процессе выполнения этого упражнения, что я на прилагательные в работе очень полагаюсь. Я люблю, например, прилагательные в качестве сказуемых. "Безописательные" тексты меня отталкивают. Но вот попробуем переписать отрывок из "Кровопийц":

Мудрецы из числа наших с вами современников, сеньорита, связывают лихорадку с москитами. И мы знаем (знанию этому сопутствует зависть): африканцы ей сопротивляются. Речь Ситы заставила меня не раз вернуться в мыслях к этим фактам. Её соплеменники надеялись, что в Новом Свете их дьявол изменится, приспособится, научится охотиться, и в начале им показалось, что этот расчёт оправдался: когда они провели ритуал, произнесли имя, произносить которое себе в прошлом запрещали, адзе явился на их зов -- он вышел из болот, будто обитал в них со дня сотворения мира, и шёл он в шкуре москита-переростка, и вокруг него клубились орды кровососов. Они дали своему чудищу список имён, в котором значился и сам Симон. Они натравили его на своих господ и передали Симону весточку, углём её начертили на пороге дома: мы требуем справедливости, и ты нам её дашь, в противном же случае бич наш будет хлестать твою плантацию, как ты хлещешь нас.

Вы пялитесь на меня с ужасом, разеваете рот, и я так же его разевал: как же можно спустить на людей монстра, что выпивает их без остатка? Но я вспоминаю глаза Ситы, женщины, которая разучилась улыбаться, и думаю: их решение отличалось простотой. С одним дьяволом они были на ты. Второй не желал их слышать.

Первый мне нравится куда как больше (местоимениями пересыпан, но это у меня всегда так, к упражнению не относится)).