Писательский детектив. Дело №10. Как автор превращает экшен в историю? Часть 2

Итак, я продолжаю читать рассказ «ГроZовое письмо» [1] (начало здесь) и разыскивать в нем «улики». Они подсказывают мне, как и с помощью чего автор совершает «преступление» — оказывает литературное воздействие на читателя.

Не знаю, как вы, а я люблю беллетристику. Погони, перестрелки, приключения… И казалось бы, что проще: придумай цепочку таких приключенческих событий, и история в жанре беллетристики готова. Но… не все так просто.

Улика № 3. Почему экшен снова интересен?

В рассказе «ГроZовое письмо» начало медленное, тягучее, но потом события несутся вскачь. Полет, атака, встречная атака, крушение, попытки спасения.

Я глотаю предложения. Мне интересно. А когда мне интересно, я останавливаюсь и пытаюсь понять причину. Почему? Я, как и вы, наверное, уже раз сто читал про крушения, про попытки спастись. Почему мне это снова интересно? И тут, как мне кажется, я нахожу «улику».

Смотрите, вот событие:

Снаряд с леденящим душу воем влетел под кабину. Машина превратилась в огненный шар... Ещё одна ракета попала в крыло. Селезень закружился и свалился.

Это чистый экшен. Читатель в напряжении: «Выживут ли они?»

А потом:

Тополев ещё раз осмотрелся — и увидел безвольно болтающийся купол парашюта Дымова. Он бросился в сторону штурмана и обнаружил капитана без сознания...

Герой на земле. Он мог бы спасаться сам. Но он пытается помочь товарищу. То есть действует. Это тоже своего рода экшен, но я бы назвал его внутренним. Герой делает выбор, совершает поступок. Это какой-то переход. К чему?

Думаю, что к эмоциям:

— Рад видеть, брат... — Не надо, Вань, — хрипло и слабо проговорил штурман. — Оставь. Я на себя оттяну. Только помоги чеку вытащить и беги. — Давай обойдёмся без этого, — ответил Тополев и рывком поставил Дымова на ноги.

Костя предлагает рациональное решение. Иван отвечает действием, которое противоречит логике. А все мои внутренности наполняются эмоциями. Приходит сопереживание: «Сможет ли он бросить друга?»

На что указывает найденная мной «улика»? Автор не довольствуется лишь внешним экшеном. Читатель пролистает рассказ и забудет. Поэтому автор переводит экшен в поступок героя, который служит мостиком для перехода к эмоциям.

Двойное вовлечение

Получается двойное воздействие. Сначала я, читатель, задаюсь вопросами: «Что произойдет дальше? Как герой выйдет из этой ситуации?» Потом прохожу по «мостику», и в моей голове появляются качественно другие вопросы: «Что это значит для героя? Что он чувствует? Какое решение принимает?»

Зачем такие сложности? Событийная вовлеченность держит внимание, эмоциональная — оставляет след. Экшен становится драматической историей.

Новый прием в тетрадочке

Такого приема точно нет в моей «тетрадочке». Будь он там, я, наверное, уже строчил бы беллетристические романы, так как этот прием, на мой взгляд, настоящий «перпетуум мобиле». Придумай событие, выстрой «мостик», создай сопереживание, а все вместе получится захватывающая история. Что и произошло в рассказе «ГроZовое письмо» [1].

А прием я называю «Мост „Экшен — Эмоция“» и записываю в свою «тетрадочку». А мои руки прямо чешутся, чтобы применить его. Чем я и займусь, как только допишу свою книгу «Писательский детектив».

П.С.

Я привел только один пример того, как прием «Мост „Экшен — Эмоция“» используется в рассказе «ГроZовое письмо». Но таких примеров в тексте много. В книге «Писательский детектив» я, возможно, напишу об этом более подробно.

[1] - рассказ можно прочесть на платформе, где расположен мой основной аккаунт.