Писательский детектив. «Дело» №16. От малого к большому и обратно

В моем багаже есть несколько прочитанных романов про апокалипсис. В каких-то завязка истории меня зацепила, в каких-то нет. Прочитав рассказ «Амок» (автор Константин), я понял в чем дело. Все дело в приеме «Конфликт масштабов». Те романы, в которых он использовался, показались мне интересными. Там, где этого приема не было, завязка читалась с трудом.

Почему? Предлагаю сначала разобраться с рассказом «Амок». Он, в отличие от прочитанных романов, небольшой, и прием «Конфликт масштабов» в нем использован очень классно.

Как всегда, чтобы не быть голословным, я предлагаю «улики» — как применялся этот прием в разбираемом рассказе.

Улика № 1. Конфликт на заправке

Красный «Ниссан Титан» взвизгнул шинами и резко свернул на заправку, будто водитель только в последний момент вспомнил, что у него топливо на нуле. … Из кабины «Титана» выскочил бугай в клетчатой рубашке и черной бейсболке, хлопнув дверью так, что, казалось, стекло должно было осыпаться, и быстрым шагом, почти бегом устремился к кассе.

В самом начале рассказа разворачивается бытовая сцена. Я вижу: заправка, бугай на «Ниссане», старик на разбитом «Форде». Разгорается локальный, почти комичный конфликт: один водитель задел другого, второй возмущается.

И это первая точка отсчета. Масштаб сцены — микроскопический. Одна заправка, два человека, одна ссора. Я читаю рассказ и думаю, что передо мной бытовая историю и еще ничего не подозреваю.

Уже после прочтения рассказа я понимаю, что автор поступил хитро. От микроскопического размера любое изменение масштаба будет выглядеть значительным. Если бы он сразу начал с апокалипсиса, я бы не почувствовал контраста. А так — я втянулся в чтение через маленькую сцену, чтобы потом быть накрытым «волной».

Улика № 2. Первая кровь

Пуля разнесла пачку чипсов вместе с ладонями и пробила грудную клетку, смешав картофельные хлопья с брызгами крови, а старик уже повернулся к успевшему встать на четвереньки клерку и вогнал пулю ему в спину.

Конфликт на заправке перерастает в стрельбу. Старик с «Ремингтоном» убивает женщину и клерка. Бугай убивает старика. Все трое мертвы.

Это вторая улика. Расширение масштаба налицо. Было двое — стало трое, а бытовая ссора переросла в убийство. Но масштаб все еще локальный: одна заправка, несколько человек. Однако автор показывает, что безумие уже началось.

И вот с этого момента я уже начинаю подозревать, что намечается что-то странное и страшное. Я еще понимаю что именно, но напряжение нарастает. И что важно, масштаб остается небольшим. Ему есть куда расти.

Улика № 3. Тишина на заправке

На заправке наступила тишина.

Но через несколько секунд с дороги донесся визг шин, грохот удара, ругань, крики, выстрелы.

Сцена на заправке заканчивается тишиной. Но она никого не обманет. За ней — шум с дороги, который показывает, что безумие распространяется.

Тишина — это, можно сказать, точка. А шум с дороги — продолжение расширения масштаба. Так автор показывает, что конфликт не закончился. У меня возникает ожидание, что произойдет что-то более ужасное. И это вновь создает напряжение.

Улика № 4. Берлин, метро

Германия, Берлин, Скалитцер Штрассе, станция метро Герлитцер Банхоф, 15:12. …. Мысль прервал шум со стороны входа на перрон. … Опять эти долбаные арабы. Или африканцы. Или афганцы. …

Благодаря автору я переношусь в Берлин. Другая страна, другой континент. Но конфликт тот же: арабы пристают к девушке, Альфред пытается не вмешиваться, потом вмешивается, начинается драка.

Тут и объяснять почти нечего. Сначала Мичиган, теперь Берлин. Безумие обнаружилось и здесь. Масштаб расширился, как и обещал шум в третьей улике.

И я, читатель уже начинаю понимать, что происходящее не случайность. Это система. Размах событий увеличивается.

Улика № 5. Драка в метро

Альфред успел вспороть глотку еще одному и ранить троих, прежде чем его самого достали ударом монтировки по голове. … Девушка, которую недавно домогались арабы, схватила одного за шкирку и толкнула его под поезд, полетев вместе с ним, успев вцепиться ему в горло. … из открывшихся дверей остановившегося поезда на перрон выплеснулось человек десять, которые, зависнув всего на мгновение, вдруг закричали и бросились в драку, махая кулаками, кусая и царапаясь, стремясь изуродовать и убить любого, кто подвернется под руку.

Драка в метро перерастает в массовое побоище.

Это очередная улика, указывающая на применение приема «Конфликт масштабов». Была кучка хулиганов — стала вся станция. Был один Альфред — стали все окружающие. События разворачиваются, что называется, и в глубь, и в ширь.

Мне уже не по себе, ведь безумие охватывает все больше людей.

Далее по тексту автор продолжает наращивать размер происходящего. Одна сцена безумия следует за другой, пока масштаб не становится глобальным.

Улика № 6. Планета Земля

Планета Земля, 14:12 по Гринвичу.

Люди бросались друг на друга и рвали, кусали, били руками, ногами, кидались всем, что попадалось под руку, втыкали ножи и вилки, лупили по головам чайниками и ноутбуками, сталкивали с крыш, давили колесами, стреляли. … Понадобилась одна ночь, чтобы человеческая цивилизация прекратила свое существование.

Это кульминация увеличения масштаба. От заправки в Мичигане до всей планеты. И я безо всяких авторских объяснений уже прочувствовал, как маленькая ссора на заправке превратилась в конец света. Это воздействует на меня, читателя сильнее, чем если бы автор сразу начал с описания апокалипсиса. А все потому что я прошел этот путь вместе с ним — от малого к большому.

Улика № 7. Личная история

Планета Земля, несколько лет спустя, точное время неизвестно, вечер.

Прозрачные створки раздвинулись в стороны, и из темной комнаты на террасу вышел мужчина. Одет он был добротно и практично, при этом вся одежда казалась достаточно дорогой — ярко-красный утепленный жилет, худи, джинсы, рыжие ботинки. В одной руке он уверенно держал «Сайгу».

После глобальной катастрофы автор переносит меня в новый мир. Мир, где выжили единицы. Мир, где нельзя смотреть друг другу в глаза.

Это новое изменение масштаба. Была гибель цивилизации. Теперь — жизнь после нее. Жизнь одного выжившего. Размах меняется: от глобальной катастрофы к личной истории выживания.

Улика № 8. Андрей и Ева

— Привет… — выдавил Андрей хрипло.

— Привет… — прошептала Ева.

Концовка рассказа. Андрей и Ева смотрят друг другу в глаза. И ничего не происходит. Это, как я понимаю, начало новой жизни.

Это завершающее сужение масштаба. Автор замыкает круг: начал с малого и закончил малым. Но это малое уже другое. Читая этот диалог, мне начинает казаться, что прочитанная история уже не про конец света. Она о двух людях, которые нашли друг друга в пустом мире. И, как всегда, это оказывается важнее, чем гибель цивилизации.

Итоговый вывод

По мере разбора приема «Конфликт масштабов» в рассказе «Амок», сам собой «выскочил» вывод. Это, может быть, в повседневной жизни перемены нежелательны, а вот в литературных произведениях очень даже приветствуются. И прием «Конфликт масштабов» привносит свой вклад в эти изменения.

Читатель входит в историю через маленькую бытовую сцену. Он думает, что читает про одно. А потом масштаб расширяется — и он понимает, что читает про другое. И это «другое» оказывается огромным.

Я где-то читал, что человеческий мозг сильнее реагирует на изменения. Это и понятно. Пока дышишь, то не замечаешь, как важен воздух. И замечаешь это только тогда, когда начинаешь задыхаться.

То же самое, наверное, и с масштабом. Когда в тексте все одного масштаба — читатель не чувствует ничего. Ему ни тепло, ни холодно. А когда охват происходящего меняется — возникает эмоция.

«Конфликт масштабов» — это не единственный прием, который автор использовал в рассказе. Я нашел в этом тексте еще несколько приемов, которые есть в моей «тетрадочке»: «Тихая катастрофа», «Пространство как персонаж», «Финал-инсайт», «Субтекст», «Экспозиция через конфликт». Краткое описание приемов даю ниже.

Прочитайте рассказ «Амок», который доступен на Дзене и попробуйте найти в нем, указанные мной приемы. Найдете, напишите мне. Обсудим. Если не найдете, тоже напишите. Обсудим тем более.

П.С.

Написал пост и только после этого у меня возник вопрос. А что, прием «Конфликт масштабов» работает только в произведениях про апокалипсис? А вы как думаете?

Краткое описание приемов:

«Тихая катастрофа» — это, когда в финале автор делает катастрофу тихой и бытовой, что делает ее еще страшнее.

«Пространство как персонаж» — это, когда окружающий персонажей мир не просто фон, а участник событий.

«Финал-инсайт» — это, когда в финале ставится не точка, а многоточие, что создает пространство для размышлений читателю.

«Подтекст» — уже разбирался ранее: «Амулет твердости».

«Экспозиция через конфликт» — уже разбирался ранее: «Семья», «Посмотри в коте».