Белый пояс

После офисного рабочего дня скоростно-силовая тренировка вымела из головы Славика почти все мысли, а три километра на дорожке и интенсивная растяжка довершили дело — он еле двигал ватными ногами и ни о чём не думал.

Покидая зал он поймал губами соску, болтающуюся на лямке спортивного рюкзака, и потянул. Кокосовый, тьфу! Соска соединялась силиконовой трубкой со спортивной поилкой. Дура опять развела кокосовый, хотя прекрасно знает, что Славик его терпеть не может. Придётся хлебать, надо же как-то закрывать углеводное окно.

Под ногой зашуршала обёртка от мороженого. Какая-то свинья не дошла до урны. Слава чиркнул подошвой по асфальту, пиная обёртку в сторону урны. Та взлетела и сразу упала. «Увидел бы, кто бросает — уши бы оборвал», — подумал Слава. Он часто говорил друзьям, что мусор, который ты заметил — это твой мусор, считай, что ты сам его бросил и живи теперь с этим. Но такой глупостью, как подобрать чужой мусор и положить в урну, не занимался. Люди хотят жить на помойке, и кто ты такой, чтобы запрещать им? Скромнее надо быть и не метать бисер перед свиньями, себе дороже будет.

Нужный троллейбус подкатил к остановке и Славе пришлось ускориться. Пожилой мужчина в дорогой куртке выронил на асфальт использованный билетик и пошёл своей дорогой. Слава отвернулся и шагнул внутрь. Показав кондуктору проездной, забрался к окну. У окна можно, не обращая внимания на пожилых и беременных, умиротворённо продремать все десять остановок.

Две молоденькие девчушки сели перед ним. Лица их были милые, кроссовки розовые, и Слава сразу вспомнил поговорку «Женщина — лучший попутчик: не шумит, занимает мало места и хорошо пахнет». Как бы не так! Когда они открыли рты, Славкины уши немедленно завернулись в трубочку. Столько мата он слышал только от пьяных старшеклассников. Девчонки обсуждали работу, но как-то странно. Слава так и не понял, кем они работают, зато узнал много отрывочной информации об их сослуживцах (твари) и руководстве (к начальнику нельзя ходить без миниюбки и запасных трусиков). Ещё узнал, что Катерина — хабалка, а Виталик — быдло, зато как прижмёт. Задремать не удавалось, девчонки громко и нецензурно щебетали, оглушительно смелись, а одна ещё умудрялась после каждой тирады сплёвывать в проход.

Славик сидел и одновременно думал о двух вещах. Во-первых подбирал слова пообиднее, чтобы девки заткнули наконец свои поганые дырки из которых вылетают дефекационные слова. А во-вторых, зная, что смолчит, про себя брюзжал на окружающих, что, мол, сами вы все и виноваты, какое общество, такие и результаты, вот, терпите теперь. Если вокруг быдло, то и внутри быдло.

Поэтому он дёрнулся от неожиданности, когда перед девчонками возникла из-за спинки сиденья пьяная физиономия и заорала на весь салон:

— Вы заманали всю херню обсуждать! Мне интересно про ваши трусики слушать?! Завали резче, тупая пипетка, будешь гундеть, вылетишь с салона, а товарка со мной поедет до конца!

Через проход бабулька закивала, мол, правильно ругаешь. Девчонки надули губки с мокрым эффектом и хлебала завалили. Слава почувствовал неодобрение, всё-таки так нельзя, можно ведь и по-хорошему попросить, тем более, если ты пьян. Физиономия поднялась через пару остановок, явив миру широкое тяжёлое тело. Тело изрядно качало. Пьяный зацепился карманом за железку и пытался отцепиться. Слава смотрел. Какой же идиот человек, когда выпьет! Да и трезвые не многие лучше соображают. Пьяный отцепился, впёрся в очередь на выход, оттеснив какого-то пенсионера. Постоял немного и заявил:

— Ты! Зачем залез мне в карман?

— Я не залезал в Ваш карман.

Пьяный пододвинул физиономию прямо к лицу пенсионера.

— Деньги искал?

— Я не лазил к Вам в карман, что это такое!

Старик то влево, то вправо оборачивался на пассажиров. Площадка поредела.

— Зачем залез в карман?

Двери на остановке открылись, народ хлынул на выход и пьяный вывалился следом. Пенсионер остался. Пьяный с трудом встал и забрался обратно в троллейбус. Садящиеся предпочли столпиться у задних дверей.

— Зачем залез в карман? Там были деньги.

Он схватил пенсионера за воротник и притянул к себе.

— Н-ну?! — Дохнул он тому перегаром в лицо.

Славка подумал, что, когда алкаш поднимался, было бы удобно дать ему мае гери в грудину, чтобы вылетел на остановку. Но сейчас-то уже поздно. Из хвоста салона, под причитания: «Не надо, ну, я прошу тебя», протиснулся высокий человек и с ходу с хрустом ударил пьяного в грудь и в подбородок.

— Он взял мои деньги, — упрямо объяснил пьяный, получил в солнечное сплетение и, оросив бьющего разлетевшейся слюной, выкатился из троллейбуса и попёр за остановку.

— Ох, что же Вы делаете, — громко сказали в салоне, но суровый мужской голос ответил: — Это кого надо побили.

Двери наконец закрылись. Пенсионер стоял согнувшись. Народ заполнил площадку. Слава отвернулся. Когда в самом переполненном транспорте начинается драка, народ неизвестно куда исчезает. Это непреложный закон мордобоя: дерущимся всегда хватает места! Он мог бы и сам зарядить этому алконавту, если бы не потянул на треньке таранно-малоберцовую связку. А то, кто за него на работу пойдёт? Сейчас тебе на помощь никто не придёт, не те времена.

Выйдя на своей остановке, Слава задержался у киоска, хотя дом был близко. Мороженое он купил вынужденно, кокосовое дерьмо он так и не смог попробовать. Присев на лавочку, он отрешённо глядел на пешеходов. Из подземного перехода вышел парень с баклажкой пива в руках. Он нервно обернулся несколько раз, потом закричал: «Россия для русских» — и неожиданно облил пивом попытавшуюся юркнуть мимо него девчонку в национальной одежде. «Убирайся домой! — прокричал он, сшибая её на асфальт, — Ты здесь не нужна!»

Прохожие огибали стороной и его, и скрючившуюся возле перил девчонку. Доедая мороженое, Слава снялся со скамейки и пару раз присел, готовясь с разбега сшибить парня. Остановившаяся рядом женщина удивлённо на него посмотрела. Слава вернулся на скамейку. Возле перехода завязалась драка — какой-то доходяга, по виду школьник, попытался защитить девчонку. Возникли ещё двое друзей парня и принялись доходягу избивать.

— Да, блин, милицию кто-нибудь вызовет? — Громко вопросил Слава. Сам он не очень хотел светить свой номер. Мало ли. Заметив, что одна из женщин достала телефон, Слава бросил обёртку от мороженого рядом с урной и усталым шагом направился во дворы. «Хрен с ним, — подумал то ли о милиции, то ли о дворниках, — У них работа такая». Между домами он оглянулся. Парни с пивом ржали в стороне. Доходяге вытирала лицо мокрая от пива девчонка. Щас охмурит его и получит прописку, пронеслась мысль. Хорошо, что не успел вмешаться, эти черти, видно, местные.

На мысли о том, что победный бой тот, который не состоялся, Слава вошёл в подъезд. Дома его встретила дочь. Слава не стал её целовать, чтобы не дохнуть мороженым.

— Ты уроки сделала?

— Пап, ты дурак? Я мультики смотрела!

Славу как будто огрели пыльным мешком. Так разговаривать с отцом нельзя. Он врезал дочери весомый подзатыльник, толкнул её по направлению к своей комнате и взревел:

— Как ты с отцом разговариваешь?!

Дочь остановилась и зарыдала. Слава подпихнул её ногой.

— Немедленно! Уроки!

Из кухни выбежала жена.

— Это я ей разрешила!

— Ты ещё тут! Чё ты ей разрешаешь? Сколько времени щас, ты на время смотрела? Уроки должны быть сделаны! Я доступно, блин, объясняю?!

Жена посмотрела в пол, юркнула к дочери и обняла.

— Доступно. Пойдём, папа сегодня не в духе, сделаем уроки, я тебе помогу.

Славу зацепили слова «Папа не в духе», аж в глазах потемнело. Он скинул обувь и прошел с рюкзачком на кухню. Телевизор работал — жена смотрела очередной сериал. Слава достал спортивную поилку, нервно скрутил крышку и вылил коктейль в мойку. Чёрт с ним! Со всеми с ними! Эта бабская тупость его достала! К бутылочке была приклеена розовая бумажка. Слава прочёл на ней: «Мы тебя любим. Этот коктейль из настоящих киви — для тебя! Будь сильным!» Жена расписалась размашисто, а дочь нарисовала котёнка.

Слава сел на краешек кухонного дивана и аккуратно положил бумажку в рюкзак. Заглянул в поилку — абсолютно пусто. Как и на душе. Нервно подскочил к мойке, намереваясь побыстрее смыть мякоть, пока жена не застукала. Но не стал этого делать, выключил воду и долго бездумно стоял, упершись лбом в посудный в ящик. На сегодня лжи уже достаточно.

На кухню кто-то зашёл и телевизор выключился — похоже, жена.

— Ты знаешь, — не оборачиваясь начал Слава, — Я сегодня намусорил.

Жена молча остановилась.

А Слава рассказывал.