Шёпот шахт. Глава 12. О пользе конспирологии

Коттедж мистера Динжера стоял на отшибе, вдалеке от других домов. Казалось, жилище впитало характер хозяина и само сторонилось людей. Его тоже окружал забор, но необычайно высокий. Плотные тёмные доски выше человеческого роста тщательно подогнали друг к другу так, что между ними не осталось ни единой щели. Смотрелось всё это весьма мрачно и недружелюбно.

«Забор соответствует описанию характера», — подметил Тейто.

Мальчик с минуту потоптался у ворот, пытаясь найти звонок или что-то подобное, что позволило бы начать визит максимально вежливо, но вскоре понял, что это бесполезно — ничего такого у ворот не было; лишь глухая дверь молчаливо охраняла покой хозяина. Похоже, здесь не жаловали гостей.

Пришлось стучать по двери. Тейто колотил целую минуту, однако впустую — никто так и не пришёл.

«Может, никого нет дома? Хотя скоро вечер… странно. О, идея!»

Тейто подпрыгнул, ухватился за край забора, подтянулся и посмотрел поверх досок на дом. Тот был старый, частично обветшалый — за ним, в отличие от большинства домов в деревне, следить явно не желали. Окна на фасаде чернели без света, но за домом на траве отблёскивало какое-то сияние. Что это?

Мальчик спрыгнул вниз, обошёл ограду кругом и повторил свой гимнастический фокус с другой стороны. Ага — в одном из задних окон горит свет. Похоже, в доме всё-таки кто-то есть.

«Или мистер, как его... во, мистер Динжер! Или мистер Динжер забыл выключить свет и ушёл. Или просто не слышит?»

Последние мысли придали Тейто смелости. Он уже думал перелезть через забор, постучаться прямо во входную дверь и окончательно выяснить, дома ли хозяин. Если предположения верны, то нежданный визит нельзя будет назвать совсем уж невежливым. В конце концов, всегда можно как-нибудь оправдаться.

Сказано — сделано. Мальчик снова подпрыгнул, подтянулся, закинул ногу наверх, и, не без труда перевалившись через забор, мягко спрыгнул с другой стороны, в сад.

«Надеюсь, не сильно испачкался…»

Тейто критически осмотрел себя. Действительно, на футболке и ногах темнели полосы — грязь с кромки забора.

«Потом придётся отмываться. А сейчас…»

Прямо перед ним желтоватым прямоугольником горело единственное освещённое в доме окно. По-хорошему, стоило сразу направиться к главному входу и постучать в дверь, но любопытство взяло верх. Мальчик тихо подкрался к окну и заглянул внутрь.

Комната представляла собой что-то вроде кабинета. Напротив окна стоял массивный письменный стол; тёмная столешница продолжала подоконник. На столе ворохом разбросаны какие-то бумаги, рукописные и печатные — вперемешку. Поверх лежали несколько листков и ручка со стальным пером для письма — Тейто видел такие лишь на картинках. Чернила на бумаге ещё блестят, не успели высохнуть — казалось, кто-то только что оставил листки. Ещё на столе стояли чернильница — необходимая пара для перьевой ручки — и медная лампа со стеклянным абажуром. Но горела не она. Свет, мягкий и жёлтый, испускал старомодный торшер, стоявший в глубине комнаты. Рядом разместился огромный, до потолка, книжный шкаф, полки которого были плотно заставлены книгами, статуэтками и ещё какими-то мелкими вещицами, опознать которые Тейто не мог.

Мальчик взглянул вверх и вздрогнул. Казалось, в комнате летит птица. Не сразу Тейто понял, что это чучело. Огромный чёрный хищник — орёл или беркут — замер в вечном полёте под потолком. Его стеклянные, неживые глаза будто бы следили за мальчиком, как за добычей. Тейто стало не по себе — что-то пугающее было в этой комнате с застывшей мёртвой птицей.

Комната была пуста.

Насмотревшись, Тейто отошёл от окна и обогнул дом. В сумерках после освещённой комнаты мало что видно, но дорожка различалась — было бы неприятно потоптать грядки или нанести саду ещё какой ущерб, не успев даже представиться владельцу.

Тейто подошёл к главному входу и с опаской постучал в дверь. Ответа не было. Тейто постучал ещё раз — тишина.

«Так всё-таки, дома он или нет? Чернила-то ещё влажные…»

Наконец Тейто решился и взялся за дверную ручку. Сжал и повернул — дверь открылась.

«Странно… С его характером и не заперто?»

За дверью темнела прихожая, узкая и длинная, как коридор. Света не было. Людей тоже.

Тейто осторожно шагнул внутрь. Сделал ещё пару шагов.

Внезапно пол под ногами разверзнулся, и Тейто с криком провалился вниз.

* * *

Артион и Уилбер подошли к заброшенным домам. Артион уже привык, что новый друг обитает в их окрестностях в вечернее время, ближе к ночи. Уилбера можно было понять — кроме родного посёлка, где он, вероятно, знал каждую травинку и каждую кочку, в радиусе многих миль не было ничего примечательного.

«Даже интересно, как он вырос таким… изящным, что ли? Не так я представлял деревенских», — думал Артион, когда они подходили к сохранившемуся домику, тому самому, где пару ночей назад звучали уилберские истории.

Порывы холодного ветра не стихали, постоянно ударяя то в спину, то в лицо. Артиону пришлось снять с запястья резинку и перетянуть волосы в хвост, дабы те не били по глазам. Тучи над головой окончательно почернели и налились свинцом, но, как ни странно, ещё не упало ни единой капли.

«Будто что-то не пускает грозу», — само собой пронеслось в голове у Артиона.

— Ты что-то сказал? — спросил Уилбер.

— Ээ, нет, — растеряно ответил Артион. — С чего ты взял?

— Послышалось.

— Я ничего не говорил.

— Хорошо, — не стал спорить Уилбер, — заходи в дом. Скоро придут друзья.

Артион нырнул внутрь. Он никогда не обращал внимания на малозаметные детали и не придал значения вопросу Уилбера.

Если бы в этот момент Артион оглянулся, он бы увидел, как Уилбер ненадолго поднял голову и посмотрел на небо.

* * *

Летел Тейто недолго — всего мгновение. Затем шлёпнулся на что-то мягкое, вроде гимнастического мата. Однако радоваться столь быстрому приземлению оказалось рано. Шок от внезапного падения дополнился другим: сверху, в темноте, что-то лязгнуло, и на Тейто пролилась, казалось, целая тонна воды.

Затем в стене открылось маленькое окошко, и прямо в лицо мальчику ударил слепящий луч фонаря. Тейто рефлекторно зажмурился.

— Так, так, так, — раздался со стороны источника света довольный голос, — кто это тут у нас? Кажется, кто-то окончательно попался на воровстве, мистер Перил.

Промокший до нитки Тейто, съёжившись, сидел на полу и заслонял руками глаза. Он ничего не понимал.

— Вы решительно пойманы с поличным при проникновении в частное жилище, мистер Перил, — продолжал голос. — Теперь вас будет ожидать заслуженная кара. Вам не удастся обмануть общественность, как в прошлый раз.

Тейто постепенно пришёл в себя и начал понемногу соображать. Он понял, что его путают с кем-то другим.

— … вероятно, столь юный преступник, как вы, отделается лишь выговором и передачей вашей матушке на поруки. Пока же извольте наслаждаться моим скромным сюрпризом для непрошеных, но ожидаемых гостей, — закончил голос.

Самое время начать говорить самому.

— П-простите… — промямлил Тейто и поразился своему голосу, настолько неуверенным и жалким он был. Похоже, нервная система ещё не оправилась от падения. Да и сидеть на полу мокрым, как котёнок после душа, в луче фонаря неизвестного — занятное, должно быть зрелище. Ну уж нет!

Тейто собрался, насколько мог.

— Простите, мистер Динжер, — медленно и твёрдо проговорил Тейто (и как он вспомнил его фамилию?), — вы обознались. Я не «мистер Перил».

— Однааако, — протянул голос и луч света метнулся вверх-вниз, освещая всё тело мальчика, а затем снова ударил в глаза, — уберите-ка руки от лица, юноша.

Тейто подчинился. Он уже частично адаптировался к свету и мог держать глаза открытыми, если не смотреть прямо на фонарь.

Вокруг возвышались глухие стены, на полу — что-то мягкое. Он сидел в маленьком помещении вроде прямоугольного контейнера-колодца. Повсюду вода, но крупных луж нет, что странно — Тейто казалось, что воды на него вылили столько, что он вполне мог утонуть.

— Действительно, ты не Эдгар Перил, хотя и похож. Кто ты?

«Так, главное — не упустить инициативу», — мелькнуло в голове.

— Меня зовут Тейто, Тейто Малхоун. Мне дали ваш адрес в доме Уайнфлинтов, я собираю информацию о руднике и покинутом посёлке, они здесь неподалёку. Мне сказали, что вы многое знаете о тех временах, я пришёл. Я стучал в ворота, но вы не открыли, я заглянул поверх забора и увидел горящее окно, подумал, что в доме кто-то есть, перелез через забор и постучался в дверь, вы снова не ответили, я пробовал дверную ручку повернуть, она открылась, я зашёл внутрь и уже хотел спросить голосом, как упал, — скороговоркой, почти без пауз протараторил Тейто.

Несколько мгновений голос молчал. Затем снова заговорил.

— Это всё, что произошло за последние десять минут? — спросил голос.

Тейто почувствовал, что он на верном пути. Неизвестный голос смягчался. Сейчас надо быть максимально искренним.

— Честно говоря, я ещё в освещённое окно заглянул. Хотел убедиться, что дом не пустой. Увидел на столе мокрые чернила и решился войти. Я бы всё равно дальше прихожей ни за что бы не пошёл, честное слово!

— Рад, что ты говоришь правду, — ответил голос, — я наблюдал за тобой с чердака. Я полагал, что ты — один местный безобразник, и потому взвёл ловушку для непрошеных гостей. В неё ты и попал.

Только сейчас до мальчика окончательно дошло, насколько нелепа вся ситуация: вошёл без спроса в чужой дом, провалился в подпол и был облит водой. Артион узнает — обхохочется.

Тейто неуверенно встал на ноги. Коленки предательски подрагивали.

Тем временем окошко захлопнулось, и через мгновение в стене открылась неприметная дверь. За ней виднелся тёмный силуэт. Он направил луч фонаря под ноги Тейто. Это оказалось весьма кстати — добираться до двери по мокрому и прогибающемуся полу стало легче.

За дверью стоял человек преклонного возраста, почти старик, с длинными жидкими волосами, обрамляющими лысину и изрядно тронутыми сединой. Его глаза с интересом и даже какой-то лёгкой добротой смотрели на Тейто.

«Будто безумный учёный на пенсии», — подумал мальчик.

— Пойдём наверх.

Тейто молча последовал за стариком, ёжась от холода — промокшая одежда давала о себе знать.

Они поднялись на первый этаж. Старик провёл его в одну из комнат — не ту, которая с чучелом, а другую. В темноте мистер Динжер подошёл к стене и чем-то щёлкнул. Враз стало светлее — из каменного прямоугольника в стене заструилось мягкое свечение, а затем обволакивающее и такое приятное тепло.

— Что это? — спросил Тейто, показав на прямоугольник.

— Газовый камин, — сказал мистер Динжер, — разве ты раньше их не видел?

— Нет, — ответил Тейто, — я в городе всю жизнь рос.

— Вот как, — почесал лысину мистер Динжер. — Значит, ты не местный?

— Нет. Мой отец — начальник геологической экспедиции неподалёку от того рудника. Я к нему в гости приехал. Мы с братом.

— Понятно.

Старик придвинул к камину огромное резное кресло. Затем вышел из комнаты, но вскоре вернулся, неся стопкой чёрное махровое полотенце и ещё что-то, светлое, похожее на тонкое одеяло или толстый плед. Бросил стопку Тейто. Тот поймал.

— Снимай одежду, вытирайся и кутайся в плед — он тёплый, из настоящей овечьей шерсти. Я пока схожу за тазом для белья.

Мистер Динжер снова вышел из комнаты.

«Очень тактично с его стороны, — подумал Тейто. — Интересно, а зачем нужен таз?»

Мальчик быстро сбросил насквозь промокшую обувь вместе с носками, затем стянул противно липшие к телу холодные футболку и шорты. Помедлил мгновение — стянул ещё и трусы.

«Всё равно они мокрые», — убедил себя Тейто. Он был довольно стеснителен.

Напротив камина высилось старомодное трюмо. Мальчик увидел в зеркале своё отражение.

«А у Арти-то мускулы заметнее», — вздохнул он. Затем, услышав шаги, быстро укрылся мягким, приятным пледом и свернулся в кресле.

В комнату снова зашёл мистер Динжер. Он нёс поднос с двумя кружками, над которыми поднимался едва заметный лёгкий пар.

— Держи, — протянул он кружку, — это горячее какао. Чтобы ты не простыл по моей милости. Если захочешь, бери и вторую, — добавил он и поставил оставшуюся кружку на столик возле кресла.

Тейто с благодарностью взял напиток и отпил глоток. Черт возьми, как же классно! Камин, кресло, тепло, после мокрой футболки — мягкий плед, а теперь ещё и горячее какао. Тейто сомлел.

Мистер Динжер сложил одежду и обувь мальчика в таз, сказал, что повесит на улице сушиться, и ушёл.

«Похоже, трусы стоило оставить», — с лёгким оттенком досады подумал Тейто, но ему уже было всё равно. Он слишком устал.

Мистер Динжер вернулся в комнату, пододвинул к камину ещё одно кресло и опустился в него сам. Пара минут прошла в тишине — Тейто глоток за глотком прихлёбывал какао, всё больше погружаясь в приятную теплую негу; старик же просто молчал.

Наконец он заговорил.

— По-видимому, мне следует объясниться. Есть в нашей деревне один скверно социализированный представитель молодого поколения, Эдгар Перил. Неделю назад он проник в мой дом и украл кое-что. Я видел, как он убегает со двора. Однако впоследствии негодник передо мной и констеблем всё решительно отрицал, так что заслуженного наказания не понёс. Но я предполагал, что он захочет залезть ко мне ещё раз — вещей, что он украл, у меня много, да и сошедшее с рук правонарушение провоцирует безнаказанность в пустых головах. Так что я подготовился. У меня в доме есть несколько сюрпризов для непрошеных гостей, один из них — комната у входа. Там довольно занятный механизм замка. Ты наступил на нужную доску, замок открылся, и ты провалился внутрь. А ведро с водой — извиняюсь, это уже я дёрнул за верёвку. Я думал, что ты Эдгар, а этот воспитательный сюрприз я подготовил специально для него. Мне жаль, что так вышло. Всему виною темнота, да и глаза с годами лучше не становятся. Прошу прощения.

— Да ладно вам, — ответил Тейто, — я понимаю. Хотя, честно сказать, когда падал, думал, что умру. Очень испугался.

— Дно комнаты выстлано старыми матами из зала борьбы в два слоя. При проектировании этой ловушки я намеренно сделал так, чтобы человек не травмировался, а лишь был задержан до моего прихода. Хотя не могу не отметить, что у исторических прототипов на дне размещались заострённые колья.

До Тейто не сразу дошло про ловушки в доме.

— Простите, — спросил он, — а зачем вам ловушки? Никогда про такое не слышал. Для меня это звучит странно.

— Хобби, всего лишь безобидное хобби. Я — историк, в какой-то мере это дань прошлому. Когда-то давно, в одной далёкой восточной стране, во времена тамошней эпохи воюющих провинций существовали особые люди — потомственные лазутчики, шпионы и убийцы. Врагов у них хватало, так что некоторые из них обустраивали в своих домах подобного рода ловушки. Когда я был моложе, мне пришло в голову сделать у себя что-то такое же — на всякий случай, разве что без кольев на дне. Как видишь, пригодилось. Хотя мне следовало смотреть внимательнее — сейчас я вижу, что ты старше Эдгара. Сколько тебе лет?

— Пятнадцать, — ответил Тейто.

— Замечательный возраст! — с убеждением воскликнул мистер Динжер.

— Почему? — спросил Тейто. — Многие взрослые не воспринимают меня всерьёз.

— Дураки! Ханжи! — решительно выпалил старик. — Большинство людей проживают жизнь слепыми и не видят даже то, что творится у них под носом!

Тейто вспомнил, как Бетси характеризовала мистера Динжера. Вероятно, эти мысли отразились на лице мальчика.

— Как ты узнал обо мне?

— Бетси сказала… ох, простите, Элизабет Уайнфлинт. Она сказала, что вы можете много интересного рассказать о старых временах.

— И она говорила только это? — хитро прищурившись, спросил старик.

— Эм… Ещё она сказала, что вы — конспиролог. И что вы «странный», — залившись краской, сознался Тейто.

Мистер Динжер расхохотался.

— Маленькая мисс Элизабет в своём репертуаре. Она всегда была остра на язычок. Впрочем, девочка права — со своей точки зрения, конечно.

Мистер Динжер вдруг впился глазами в Тейто.

— А что есть конспирология? — с плохо скрываемым азартом спросил он.

Вопрос застал Тейто врасплох. Он никогда не задумывался об этом и на мгновение растерялся.

— Вера, что правительство скрывает от нас правду? — в конце концов неуверенно сказал он.

— Не совсем, точнее, совсем нет, — самодовольно ответил мистер Динжер, поудобнее устраиваясь в кресле. Его явно прельщала предстоящая беседа. — Конспирологией, мой юный друг, недалёкие умы называют способность сомневаться в той картине мира, которую навязывают нам как единственно верную. Обыватели готовы вешать ярлыки и обзывать конспирологом любого, кто выскажет мнение, отличное от учебника! Конспирология — это склонность строить гипотезы вне поля проверяемых фактов, гипотезы, основанные на косвенных уликах и неверифицируемых частных мнениях, на интуиции! — Мистер Динжер начал горячиться. — Скажи, хорошо ли ты знаешь нашу историю? Официальную историю?

Вопрос вновь застал мальчика врасплох.

— Официальную? — растеряно переспросил Тейто. — Думаю, довольно неплохо. Я даже хотел поступать на исторический факультет.

Глаза мистера Динжера полыхнули неподдельной радостью.

— Отлично! У нас получится предметный разговор. Официальная история — это прилизанная правда. Такая правда, в которой спрятаны неудобные факты истинных событий прошлого. Лишняя информация вычищается, добавляются красивые, но ложные объяснения, потом немного литературной обработки — и на выходе получается удовлетворяющая всех версия. Ненужные имена и ошибки исчезают, нужные действия подчёркиваются… Скажи-ка, что ты знаешь о Катастрофе?

«Вот это поворот! Уже экзамен по истории сдаю. Голым. Тоже думаешь, что я ребёнок и ничего не знаю? Ну, держись!»

— Вы проверяете мой кругозор, мистер Динжер?

— Не совсем. Я не сомневаюсь, что ты знаешь общую канву событий. Мне интересно, как ты её опишешь со своей, так сказать, точки зрения.

— Хорошо.

Тейто помедлил, собираясь с мыслями, затем начал рассказывать, вставляя по памяти целые фразы из прочитанных книг.

— Катастрофа — устоявшееся название последствий солнечной супервспышки, случившейся… — мальчик на мгновение остановился посчитать, — случившейся пятьдесят два года назад. Вспышка фантастической силы, которая сдула большую часть магнитного поля планеты. Напряжение электромагнитного поля взлетело в тысячу раз. Всего на три с половиной секунды, но этого хватило, чтобы запустить каскад фатальных событий. В линиях электропередач индуцировалось наведённое напряжение на порядки выше расчётного. Оно подожгло трансформаторы на всех участках электросетей — и повышающие на электростанциях, и понижающие в городах. Начались гигантские пожары…

Тейто перевёл дух и отхлебнул из кружки какао. Мистер Динжер не сводил с него глаз.

—… вся энергосистема и большая часть электронных устройств вышла из строя. Человечество вмиг потеряло электричество, связь и цифровую информацию. По свидетельствам очевидцев, находящиеся близко к земле металлические предметы били в землю искрами, а на острых шпилях вспыхивали коронные разряды. Автомобили взрывались прямо на дорогах, когда искры били в бензобак. Самолёты падали, потеряв управление. Суммарно, человечество понесло ущерб сильнее, чем за любую из прошедших войн. Множество людей погибло непосредственно во время Катастрофы. Некоторые города не восстановлены до сих пор. Люди враз лишились энергетики и электроники и оказались отброшены по технологиям на сотню лет назад…

С каждым словом старик ёрзал в кресле всё сильнее, с трудом сдерживая нетерпение. Он явно к чему-то готовился.

—… в итоге образовался замкнутый круг — для восстановления производства всего, даже еды, нужно электричество. Для выработки электричества в промышленных масштабах необходимы генераторы и силовые трансформаторы, а для их производства требуется электричество — и много. Очень много. В итоге, жесточайший энергетический кризис, первые генераторы и трансформаторы делали по кустарным технологиям и запитывали от них только самые важные объекты… Обычные люди, кажется, первый год вообще без электричества жили, а потом почти двадцать лет его подавали по жёсткому графику. Общество до сих пор так не оправилось. Изменился даже климат. Исторический период после Катастрофы называется «новая история».

Тейто выдохнул. Покрутил в руках коммуникатор.

— До Катастрофы такие же устройства были, только мощнее и удобнее. Я в музее видел образцы, они тоньше и даже без кнопок! И читал, что тогда существовала всеобщая сеть со множеством информации, и что каждый коммуникатор подключался к этой сети напрямую. Что даже видео можно было через них смотреть. Классно, наверное…

Тейто помолчал несколько секунд, а затем взглянул на мистера Динжера и спросил:

— Ну что, я сдал экзамен?

Тот рассмеялся.

— Мальчик мой, ну какой к чёрту экзамен? Я говорил тебе, мне интересна твоя точка зрения на официальную версию.

— Официальную? — снова удивился Тейто.

«Ах, да, он же конспиролог. Бетси предупреждала».

— Официальную, — повторил старик, довольный произведённым эффектом. — Официальную и удобную всем версию прошлого.

Тейто удивился ещё сильнее.

— Прошу прощения, мистер Динжер, но какая может быть иная версия Катастрофы? Она произошла не так давно, моя бабушка её застала. Я хорошо помню её рассказы об ослепительном свете с неба и о ярчайших полярных сияниях ночи напролёт. Повезло, что она тогда жила не в городе и не пострадала от пожаров. Вы что же, будете утверждать, что Катастрофы не было?

— Ну что ты, только глупец отрицает очевидное. Конечно, Катастрофа была, я сам был её свидетелем, мне всё-таки далеко за семьдесят, увы. Но речь не об этом, речь о том, кто был виновен в ней и ушёл от ответственности! Обрати внимание, в своём рассказе ты не назвал виновных!

Тут Тейто окончательно перестал понимать логику старика.

«Виновных в солнечной вспышке? Он что, сумасшедший?»

— Мистер Динжер, — аккуратно заговорил Тейто, осторожно взвешивая слова, — солнечная вспышка — это природное явление. Человечество не может на него повлиять. Предсказать его человечество также не может.

— Нет, ты неправ! — разгорячился мистер Динжер. — Виновные есть! И предсказать возможно!

«Он действительно сумасшедший… Всё, приехали, зовите санитаров. Надо выбираться отсюда, пока не поздно».

Кажется, мысли мальчика отразились на лице. Мистер Динжер остановился, глубоко вздохнул и посмотрел Тейто прямо в глаза.

— Я понимаю, о чём ты подумал. Старик ищет виновных в природной катастрофе, старик окончательно выжил из ума. Так ведь?

Тейто не ответил. Стало стыдно: его не совсем вежливые мысли прочли как открытую книгу. Он засопел и закутался поглубже в плед.

— Я в пылу спора некорректно выразился. Разумеется, в солнечной вспышке нет и не может быть виновных. Виновные были в последствиях, точнее, в непринятии мер и в тяжести последствий.

— В смысле? Я вас не понимаю, — растерялся Тейто.

— Всё очень просто, попробую объяснить. Сначала по поводу предсказания. Смотри, ты разводишь костёр рядом с пороховым складом. Допустим, ты озаботился тем, чтобы выложить правильный очаг и следишь за пламенем. Загорится ли склад?

Вопрос заставил Тейто задуматься.

— Наверное, нет. Я же осознаю опасность и слежу за пламенем, так?

— Так. А если ты будешь повторять это каждый день на протяжении многих, многих лет? Какова вероятность пожара?

— Хм… тогда да, однажды может случиться.

— Именно! — хлопнул в ладони мистер Динжер. — Видишь ли, вероятность разового появления маловероятного события накапливается со временем, и когда-нибудь даже самое редкое событие случается. Однажды и подброшенная монетка падает на ребро. Если жечь костры рядом с пороховыми складами, рано или поздно произойдёт взрыв. Даже так — если костры на пороховых складах жечь начали, то взрыв прогремит точно, вопрос лишь когда.

— Постойте, — перебил его Тейто, — вы имеете в виду, что супервспышки теоретически случаются, и кто-то виноват в том, что не подготовился к ним?

— Ты думаешь в правильном направлении, мальчик. Неготовность к очевидной опасности, несомненно, является халатностью.

— Но стоит ли готовиться к событию, которого раньше не было?

— Было! Уже после Катастрофы, когда жизнь худо-бедно наладилась, искали по историческим документам — тем, что не сгорели в великих пожарах Катастрофы. Выяснилось, что сходные события происходили минимум дважды. Когда вокруг становится в десятки раз светлее, а затем многие ночи подряд полярные сияния на всех широтах аж до экватора — это трудно не заметить. В хрониках остались описания наблюдений.

— Но ведь если раньше случались другие Катастрофы, почему человечество оказалось беззащитным? Папа рассказывал, до Катастрофы никто вообще не думал, что такое возможно. Говорил, в те времена саму мысль о пропаже электричества посчитали бы чушью.

— Ты сам же назвал ответ, когда рассказывал мне. Электричество! Оно и стало триггером Катастрофы. Ты разбираешься в физике?

— Не особо, — признался Тейто.

— Тогда попробую объяснить на пальцах. Смотри, солнечная вспышка — это электромагнитный импульс, то есть поле, которое несёт в себе и электричество, и магнетизм. Если кусок провода начать перемещать в магнитном поле — ну, или перемещать магнит рядом с ним — в проводе потечёт ток. Это называется электромагнитная индукция. Ты упоминал о её участии в катастрофе, когда говорил про индукцию напряжения.

Тейто ещё глубже зарылся в плед. Хорошая память позволяла запоминать красивые фразы из книг, но не более. Значение некоторых слов он не особо понимал.

— Так вот, движущееся магнитное поле индуцирует электричество в любых проводниках. Так работают электрогенераторы. Все провода подвержены этому явлению. Во время супервспышки в каждом проводе, даже на медных дорожках печатных плат, возникло сильнейшее электричество, которое — если совсем по-простому — выжгло всё на обоих концах. Если это случалось внутри простого электронного устройства, типа твоего коммуникатора — то оно попросту перегорало. Но утрату игрушек ещё можно пережить, проблема не в них. Проблема в энергетике, в силовом электричестве. Скажи, тебе приятно, когда отключают свет?

Тейто мотнул головой. В последние годы электричество действительно пропадало редко — не чаще раза в месяц и не дольше, чем на несколько часов, — но всё равно эти часы для Тейто протекали особенно медленно и уныло.

— Вот то-то и оно. Во-первых, пропало электричество. На месяцы, а кое-где и на годы. А теперь подумай, насколько даже нынешняя цивилизация зависит от него? И я говорю сейчас не про связь, а про всё — про отопление, про хранения продуктов в холодильниках, про производство самых необходимых вещей, про доставку их в города, про добычу нефти и газа. Исчезновение электричества в технически развитом мире само по себе — катастрофа, согласен?

Тейто молча кивнул.

— Но и это ещё не самое страшное. Как ты верно отметил, загорелись трансформаторы. А это пожары, одновременные пожары по всем городам и странам. Пожарные службы могут потушить один, два, три, десять пожаров — но не сотни. А если пожар не потушить, он распространяется. В итоге города в огне. Вот она, истинная Катастрофа!

Мистер Динжер остановился перевести дух. Потянулся к графину с водой, налил стакан и залпом выпил.

— Уфф! Давно я столько не говорил. Ко мне нечасто заходят в гости, знаешь ли.

— И не падают в ямы-ловушки, — буркнул Тейто, — а ещё их водой не обливают.

— Верно-верно, я уже извинился за ложное обвинение. Так, о чём это я? Ах да, почему от солнечных вспышек в прошлом человечество не страдало. Раньше не существовало электричества, а значит, не было проводов и трансформаторов на их концах. Нечему было исчезать и нечему было загораться. Нет электроники — нечему перегорать. А через всё остальное, включая самих людей, электромагнитное поле проходит свободно. Так что прошлые вспышки никак на человечество не влияли, кроме атмосферных фантасмагорий. Как я уже говорил, слепящий свет, полярные сияния на всех широтах до экватора, грозы, огни Святого Эльма на острых предметах. Возможно, кстати, предыдущие супервспышки не прошли так уж бесследно и пожары из-за гроз и молний случались — но ничего фатального, иначе осталось бы в хрониках. Так что увы — из-за технического прогресса мы стали уязвимыми к тому, к чему раньше были неуязвимы.

Мистер Динжер замолчал. Молчал и Тейто, обдумывая услышанное. Старик уже не казался конспирологом или сумасшедшим. Его слова звучали логично и здраво, никаких внутренних противоречий Тейто не находил. Действительно, получалось, что человечество ранее встречалось с солнечными супервспышками, но в те времена они не были страшны. А раз вспышки случались ранее, то да, выходит, с какой-то вероятностью их появление в будущем можно было предсказать. Не сегодня, так завтра, не завтра — так через сто лет.

«Если костры на пороховых складах жечь начали, то взрыв прогремит точно, вопрос лишь когда», — вспомнил мальчик слова мистера Динжера.

— Звучит логично. Наверное, вы правы, «предсказать» вспышку возможно, — наконец согласился Тейто, признав правоту историка в этом вопросе.

Тот, опрокинувшись на спинку кресла, смотрел на Тейто, явно довольный результатом.

— Я рад, что ты быстро это понял. Ты с самого начала показался мне смышлёным юношей. Теперь займёмся доказательством второго постулата нашей беседы.

— Второго… чего? — не понял Тейто.

— Постулата. Априорного утверждения, другими словами.

— Апри… ладно, понятно. А какого второго?

— Ну а как же. Первый из постулатов, с которыми ты изволил спорить, гласил, что Катастрофу можно было предсказать. Его мы разобрали. Второй же заключался в том, что у фатальных последствий Катастрофы есть виновники.

— А, точно, — вспомнил Тейто. — Но погодите! Вы только что сами сказали, что причина катастрофических последствий Катастрофы… тьфу. Короче, причиной стала зависимость цивилизации от электричества и множество проводов…

— Которые послужили антеннами для электромагнитной вспышки, — вставил мистер Динжер.

—… которые послужили антеннами. Но, простите, где тут виновные? Разве человечество виновато в том, что оно пользуется электричеством? Я вас не понимаю.

— Нет, не виновато, это очевидно. Но представь вот что. Давай вернёмся к нашему примеру с пороховым складом и костром. Ты развёл костёр и следишь за пламенем. Вдруг ветер поменял направление и начал сдувать горящие ветки на склад. Ты стоишь и смотришь. Склад загорается. Кто в этой ситуации виновен — огонь или ты?

— Наверное, я, — сказал Тейто.

— Определённо! Солнце не виновато, что случилась солнечная вспышка. Провода не виноваты, что они направляют электричество обратно в трансформаторы. Люди, которые прокладывали провода и создавали энергосистему, тоже не виноваты. Виноваты те, — конспиролог сделал театральную паузу, — кто не предусмотрел средства защиты! Если такие солнечные вспышки случались в прошлом, и если мы только что доказали, что они повторяются, и что человечество стало к ним чрезвычайно уязвимо — то те, кто должны были предусмотреть защиту и не предусмотрели, — те люди несут полную ответственность за всю тяжесть Катастрофы!

Закончив речь, старик распрямился в кресле, весьма довольный собой.

— Но разве от этого можно защититься? — неуверенно спросил Тейто.

— Можно ли защититься полностью, я не знаю, но то, что последствия можно было в разы снизить — это факт. Достаточно было прикрыть критически уязвимые звенья, такие как трансформаторы, и пожаров уже удалось бы избежать, понимаешь? Хотя бы ми-ни-ми-зи-ро-ва-ть ущерб.

— Пожалуй, вы правы, — окончательно согласился Тейто. Доводы мистера Динжера звучали логично.

— О, да, я прав, чертовски прав, — вновь разгорячился конспиролог, — правительственные чиновники замяли разбирательство, списав все последствия Катастрофы на обстоятельства непреодолимой силы, но они, именно они виноваты в том, что человечество оказалось не готовым к Катастрофе. Никто не понёс наказания, даже не подал в отставку!

— Стоит ли возлагать вину за то, что не предусмотрели солнечную вспышку? Вероятность-то была очень маленькая. Всего дважды за всю историю.

— Несомненно! — решительно стукнул кулаком по столу мистер Динжер. — Если что-то возможно предусмотреть, то они обязаны предусмотреть! В таких вещах ни у кого нет права на ошибку!

«Так он ещё и перфекционист…»

— Вместо этого правительства устроили заговор, так как все страны оказались одинаково не готовы к Катастрофе. Заговор молчания. Официальная версия — обстоятельство непреодолимой силы. Иные мнения осмеивались. Всё.

— Мне кажется, не стоит списывать это на заговор, мистер Динжер. Скорее, нам всем просто не повезло. Никто не думал, что такое может случиться. Разве вы сами продумываете все возможные события?

— Конечно! А как же иначе?

«Вообще-то, большинство людей не такие, они нормальные», — подумал Тейто, но из вежливости оставил свои мысли при себе. К мистеру Динжеру он пришёл совсем не за этим. Пора было тактично менять тему.

— Мистер Динжер, а вы знаете, почему забросили серебряный рудник тут неподалёку?

Старик даже не обратил внимания на смену темы разговора. Казалось, он готов был говорить о чём угодно, лишь бы его слушали.

— О, да! Это была таинственная история!

Тейто напрягся. Кажется, впервые он нашёл человека, который знает правду.

— Что же там было? — с нетерпением спросил Тейто.

Мистер Динжер хитро улыбнулся.

— Мальчик мой, ты слышал о кораблях-призраках?

И вновь вопрос застал Тейто врасплох. Однако он уже начал привыкать к подобной манере беседы.

— Корабль, экипаж которого пропал, и который без людей на борту плавает по морям, пока его не обнаружат?

— Верно, но не только. Ещё это корабль с мёртвой командой, продолжающий плыть вникуда. Догадываешься, какая общая тайна у обоих типов кораблей?

— Что случилось с командой? — предположил Тейто.

— Именно! Тайна, загадка, необъяснимое — вот, что будоражит умы! Нет тайны у корабля, чей экипаж умер от жажды и болезни. Нет тайны у корабля, с которого пропали шлюпки. Такие случаи сразу забываются. А вот если судно цело, сохранило управление, имеет запасы еды и воды, все шлюпки на месте — а команда исчезла, и нет ни одной ниточки, которая бы подсказала путь к разгадке — вот что входит в легенды! Ведь не могут опытные разумные люди попросту выпрыгнуть за борт посреди океана, обрекая себя на верную гибель!

Старик понизил голос и продолжил:

— Самое страшное — это не когда команда исчезла. И даже погибла. Самое страшное — когда команда погибла необъяснимо и внезапно. Существуют легенды о кораблях-призраках, бороздивших океан, на которых уже неживых членов экипажа находили сидящими за столом с ложками в руках перед нетронутой едой. Или мёртвого капитана с пером в руке над судовым журналом с оборванной на середине записью. Вот это — действительно страшно…

Тейто почувствовал, как по телу бегут мурашки. Он не был настолько уж пуглив, но атмосфера ночи, полутьма и манера говорить мистера Динжера пугала, как фильм ужасов, который смотришь ночью в одиночку. Хозяин дома, в свою очередь, откинулся на спинку кресла и, погрузившись в себя, заговорил:

— Это произошло шестьдесят лет назад, ещё до Катастрофы. Однажды летней ночью в этих краях разразилась чудовищная гроза, такая, которую не всякий видел на своём веку. Сплошная стена ливня отрезала посёлок от деревни. Поутру же обнаружилось, что все обитатели посёлка мертвы. Но что было самое жуткое — не нашли никаких следов убийств, отравления или иной насильственной смерти. Жителей находили не только в постелях, но и так, как я сказал о кораблях: за столом с едой, за чтением газет, за ремеслом. Будто бы что-то обрушилось на посёлок и в один миг погубило людей….

Мурашки становились всё сильнее и переросли в гусиную кожу. Волоски на руках и ногах сами собой поднялись.

—… и только людей. Собаки, куры и прочая живность остались нетронуты, лишь кошки жались по углам и шипели в тишине. Так что рудник не забросили, вовсе нет. Все, кто работал в нём и жил в посёлке, а также члены их семей, погибли, и никто не знает, как и почему.

Мистер Динжер замолчал, довольный произведённым эффектом. Молчал и Тейто.

Наконец последовал неуверенный вопрос:

— Что же там случилось?

— Ха! Если бы кто-то знал, то появилась бы тайна? Рассказать об этом могли бы разве что те жители посёлка, которых не нашли.

— Не нашли? — растеряно переспросил Тейто.

— Именно. Кого точно, не знаю, но нескольких живших в посёлке не нашли. Их не было среди мёртвых, но больше никто и никогда не видел их среди живых. Они исчезли. Насколько я помню, один или двое из них были детьми…

— Ого… Мистер Динжер, а откуда вы знаете эту историю?

— О, мой мальчик, я много что знаю, особенно из того, что выходит за рамки обыденности. Когда трагедия с посёлком случилась, она гремела по всей стране. Я тогда жил в столице, преподавал в университете всеобщую историю. Жаль, что тебя не было в числе моих студентов… Потом, правда, произошла Катастрофа, и события старой эпохи потеряли актуальность. После Катастрофы я сюда переехал и с деревенскими общался. Много чего интересного рассказывали, в том числе и про рудник.

— Я читал версию, что рудник закрыли из-за того, что он истощился.

— Полная чушь! Где ты это прочёл?

— У папы есть доступ к геологической базе данных.

— Тогда это просто ошибка. Такое сплошь и рядом бывает, особенно когда людям не хватает ответственности, чтобы серьёзно подходить к работе. Да и после Катастрофы многие архивы безвозвратно утеряны.

— Вероятно… мистер Динжер, а вы сами как считаете, что там могло произойти? Выход на поверхность подземного газа?

— Нет, мальчик мой, сероводород тяжелее воздуха и сам на поверхность не поднимается, да и люди от него задыхаются, а не падают на кухне с ложкой в руке. Там что-то другое было. Кто знает… Лично я думаю, это как-то связано с местной легендой.

Было похоже, что мистер Динжер вовсе не случайно оброняет фразы, к которым Тейто просто вынужден был цепляться вопросами. Ему явно нравилось держать юного собеседника в напряжении.

«Как морковка на палочке», — пронеслось в голове у Тейто. Однако выбора не было, пришлось принять правила игры.

— Легендой?

— Да, легендой. Легендой о руднике. Ты не слышал о ней?

— Нет. Расскажите!

Мистер Динжер вновь улыбнулся.

— Тогда слушай. Мне поведали её местные старики. Если ты ещё не знаешь, рудник соединён с целой сетью естественных пещер. Фактически, сам рудник — лишь вход в подземный лабиринт. Так вот, эти пещеры и холмы над ними издавна имеют дурную славу. Говорят, если человек заплутает под землёй и не выйдет до захода солнца, то он не вернётся. Либо вернётся, но другим.

Мистер Динжер замолчал, глядя на Тейто; видимо, ожидал реакции мальчика. Тейто это заметил и попробовал раззадорить старика.

— Как-то не впечатляет. Плохое место, куда не стоит заходить. Мне кажется, в каждом графстве такая «легенда» найдётся.

Мистер Динжер довольно потёр руки.

— А это и не легенда, а так, присказка. Введение в обстановку, так сказать. Сама легенда весьма конкретна, если, конечно, так можно говорить о преданиях, передающихся от отцов к детям, которые никто никогда не записывал. Так вот, слушай.

Тейто слушал. Очень внимательно слушал.

— Много лет назад, в одной из деревень неподалёку жила семья — отец, мать и сын, мальчик лет десяти. Как и всем детям в округе, ему с детства говорили сторониться пещер, однако, он рос слишком любопытным и не раз нарушал запрет. И однажды вечером мальчик не вернулся домой. Родители подняли на поиски весь посёлок, осмотрели леса, поля, пустоши, смельчаки даже заглядывали в пещеры — напрасно. Ребёнок исчез. Два дня его искали без всякого результата, но вдруг под вечер третьего дня он сам появился на пороге дома. На расспросы отвечал, что заблудился в пещерах и не мог найти дорогу обратно. Однако, как оказалось, вернулся он не таким, каким уходил. Говорят, родители задали ему знатную трёпку, но он никак не реагировал ни на слёзы матери, ни на розги отца. Стал по-другому разговаривать, ел мало, перестал общаться с друзьями и целыми днями неподвижно сидел у окна и тоскливо вглядывался в небо. Родители встревожились. Они думали, что сын в темноте пещер упал и ударился головой, решили везти его в город к доктору, но в ночь перед отъездом что-то случилось. Никто не знает, что, но вся семья исчезла. Они не уехали, так как не взяли ни лошади, ни повозки; вещи в их доме также остались нетронутыми. Они просто пропали навсегда. Говорят, в ту ночь разыгралась невиданной силы гроза, — да, мальчик мой, так же, как в ночь гибели посёлка, — и наутро в подвысохшей грязи обнаружили три размытые ливнем цепочки следов — две взрослые и одну детскую — идущих от покинутого дома к пещерам. С тех пор местные жители верят в некое зло, таящееся там, в глубинах, и избегают приближаться к пещерам и ночевать в холмах.

Старик закончил рассказ. В комнате повисла гнетущая тишина.

— Как же тогда появился рудник, кто был шахтёрами, если все избегали пещер? — спросил Тейто.

— Его не местные основали. Кто-то всё-таки забрёл внутрь и нашёл самородное серебро — вот и разгорелась лихорадка. Людей, конечно, предупреждали, но они не верили. Когда человек видит лёгкие деньги, он даже к дьяволу в котёл залезет. Впрочем, в итоге здешние жители оказались правы, но старателям это уже не помогло.

— Старателям?

— Тем, кто работал на руднике. Ты называл их шахтёрами, но правильно — старатели.

— Понятно… но должно же быть какое-то рациональное объяснение трагедии с посёлком?

— Должно быть… по-хорошему. Однако я его не знаю, и никто не знает.

— Но вы же не верите в «проклятость» мест?

— Как бы тебе сказать… В этом мире встречается много странного и непознаваемого. Ты слышал, например, про подземный цветок? Это тоже предание родом из этих мест, но, в отличие от легенды, оно очень старое. Ему, по меньшей мере, несколько сотен лет. Так вот, говорят, глубоко под землёй, в пещерах, иногда появляется чрезвычайно редкое растение, способное расти без света. Раз в год оно расцветает и выпускает один-единственный цветок удивительной красоты, обладающий магической силой. Его называют «фейри» или цветок фей. Говорят, его аромат лишает разума, а напиток из его лепестков способен заставить человека потерять самого себя, что бы это ни значило.

— Погодите, — перебил Тейто, — какие ещё цветы под землёй? Цветы нужны для опыления растений, пчёлами там всякими, бабочками, а откуда они в пещерах? И как растение вообще может расти без света?

— Ох, мальчик мой, ты слишком рационален и чрезмерно придирчив к легендам седых времён. Попробуй открыть разум новому.

«Ах, точно, он же конспиролог», — вновь вспомнил Тейто.

— А в легендах упоминается какой-либо ритуал?

— Ритуал? Никогда не встречал.

В воздухе повисло молчание. Тейто обдумывал то, что услышал.

Через минуту мистер Динжер зевнул и взглянул на карманные часы.

— Однако, мой юный друг, уже поздно. Можешь остаться ночевать прямо здесь, кресло раскладывается, если потянуть за вон ту петлю. Завтра, если будет желание, можем продолжить наш разговор. А теперь вынужден откланяться и уйти спать.

Тейто не противился. Все приключения и мысли прошедшего дня постепенно наваливались на него и всё сильнее клонили ко сну. После ухода мистера Динжера мальчик быстро разложил диван, вновь закутался в плед, отправил брату короткое сообщение — он уже забыл об утренней ссоре — и практически сразу провалился в глубокий сон без сновидений.

* * *

Керосиновая лампа тускло освещала комнату, так же, как и в прошлый раз. Артион сидел, опершись о стену, и от скуки тарабанил пальцами по коленке. Уилбер стоял у окна и смотрел в черноту опустившейся ночи, будто мог в ней что-то рассмотреть. За окном постепенно стихал ливень.

— Скоро они придут? — спросил Артион.

— Скоро, — ответил Уилбер, — дождь заканчивается.

— Скууучно, — протянул Артион и полукартинно зевнул.

— Это пока, — сказал Уилбер. — Вскоре тебе не будет скучно. Можешь мне верить.

Он помолчал с минуту, а потом повернулся к Артиону и спросил:

— Арти, а когда вернётся Тейто?

«Ого, он впервые назвал меня по имени! Да ещё и так. Класс!»

Артион просиял. Он ждал этого момента. Ему казалось, что те, кто называют его по сокращённому имени, становятся ему немножко ближе. Тейто, краткой формы от имени которого не существовало, был лишён этой маленькой, но значимой радости.

— Да, сегодня вернётся, — ответил Артион, всё ещё наслаждаясь тем, что его новый друг впервые произнёс: «Арти».

— Это хорошо, — задумчиво проговорил Уилбер. — Я хотел бы, чтобы он тоже пришёл.

— Могу его позвать, — потянул коммуникатор из кармана Артион. Он уже успел забыть о ссоре.

Уилбер подошёл поближе. Он почему-то не сводил глаз с коммуникатора.

На устройстве мигала лампочка. Артион нажал несколько кнопок. Сообщение было от брата.

«Ночую в деревне. Вернусь завтра, возможно, вместе с папой».

Уилбер нахмурился, хотя с того места, где он стоял, экран коммуникатора виден не был. Артион читал сообщение и тень недовольства на лице Уилбера не заметил.

— Чёрт, он не в лагере. Он ещё в деревне, только завтра вернётся, — сказал Артион.

— Чрезвычайно жаль, — ответил Уилбер. — Придётся отложить нашу встречу на сутки.

— Да пофиг! Успеется! Где там твои друзья?

— Они почти пришли.

Действительно, через мгновение дверь открылась и один за другим в домик вошли все трое — Джон, Майкл и Питер. Первые двое — как и в прошлый раз, молчаливые, зато Питер весь будто светился от радости. Однако радость сразу же пропала, когда он увидел Артиона. Малыш растерянно покрутил головой по сторонам и затем спросил, обращаясь то ли к Артиону, то ли к Уилберу:

— А где старший братик?

— Он сегодня не придёт, — ответил Уилбер.

Питер переступил с ноги на ногу и грустно вздохнул. Все эмоции чрезвычайно ярко отражались на его лице.

— Уилбер, когда дождь кончится, пошли в твой посёлок? — снова предложил Артион.

— Уже поздно, там все спят. Завтра, хорошо? Обещаю.

— Давай сегодня? Пошли, пошли! — Артион не любил ждать.

Уилбер снова выдержал некоторую паузу. Затем посмотрел прямо в глаза Артиону и ответил:

— Ладно. Но сначала немного поиграем.

— Ура! — засверкал улыбкой Питер.

— Во что? — заинтересовался Артион.

— Ты любишь подвижные игры? — спросил Уилбер.

— А то!

— Тогда тебе понравится. Пошли наружу.

— Пошли! Надеюсь, дождь скоро стихнет.

— Он уже стих.

— Разве?

Тот не ответил и поманил Артиона из домика. Оказавшись снаружи, Артион увидел, как Уилбер указывает рукой вверх. Действительно, грозовые тучи куда-то ушли, и на небе воцарилась яркая полная луна.

«Внезапно», — подумал Артион.

В руках у Уилбера откуда-то появился небольшой кожаный мячик. Похоже, в домике хранились не только лампа и свечи.

— Подойди ближе, — скомандовал он. Артион подошёл.

За спиной послышался тихий хруст переломленной ветки. Артион оглянулся. Остальные трое уже стояли снаружи. Затем они разошлись в разные стороны, но так, что Артион оказался в центре импровизированного круга. Или квадрата.

— Игра простая, — рассказал правила Уилбер, — на ловкость. Мы стараемся в тебя попасть, а ты уклоняйся. Если попадём — попавший занимает твоё место, а ты — его.

«Похоже на вышибалу, — подумал Артион, — но там, если попали, то выбываешь, а не наоборот». Необычные правила его заинтересовали.

— Готов? — спросил его Уилбер.

— Кидай! — азартно отозвался Артион.

Вжжух! Мячик просвистел мимо головы. Артион едва успел увернуться, как через мгновение тот ударил его в спину, точно промеж лопаток.

Он проиграл, не успев толком начать.

— Меняемся местами, — послышался за спиной голос одного из близнецов. Кажется, Майкла.

Артион пошёл на границу импровизированного круга. Кто-то кинул ему в руки мячик. Майкл встал в центр.

«Ну, держись!»

Артион атаковал так быстро, как только мог. Однако Майкл ловко увернулся, как и от нескольких следующих бросков. Вдруг кто-то кинул мячик Артиону — тот едва успел поймать. Он догадался, что люди во внешнем круге иногда отдают пасы друг другу, чтобы атаковать с неожиданных сторон.

«Вот где Уилбер научился так уклоняться», — понял Артион, невольно вспомнив их водяной бой прошлой ночью.

Покрутив мячик в руках, он снова запустил его в Майкла. Не попал. Майкл увернулся ещё от нескольких бросков, пока Уилбер по касательной не задел его руку. Они поменялись местами.

Кто-то снова бросил мяч Артиону, приглашая начать игру.

«Будто для разминки!» — недовольно подумал он. Он уже заметил, что кидает мячик заметно хуже остальных, даже хуже малыша Питера. Артион никогда не чурался физической активности, и подобное отставание его злило.

«А ну, лови!» — Артион изо всех сил запустил мячик в Уилбера.

Попал. Как ни странно, попал, прямо в грудь. Тот будто бы даже не уклонился. Не успел? Или не захотел?

— Меняемся, — сообщил он, подходя к Артиону. Мальчик снова вышел в круг. На этот раз он был полон решимости продержаться как можно дольше.

Вжжух! — засвистело в воздухе. Артион метнулся в сторону, развернувшись в прыжке к тому, кто был за ним. Это оказался Джон. Вжжух! — запустил тот мячик в полёт. И снова Артион в последний момент, но увернулся. Пас влево, Питеру. Тот атаковал ещё быстрее. Артион в третий раз метнулся в сторону, но на этот раз неудачно — подошва проскользнула, и мальчик распластался на мокрой траве. С размаху удариться о землю оказалось очень больно.

— Ты жив? — раздался где-то вдалеке голос Уилбера.

Артион неловко сел. Голова кружилась от удара. Он глубоко дышал.

— Жив. Но хватит с меня на сегодня, — сдался он.

Ребята из компании Уилбера были быстрее. Он проиграл второй раз. Артион был неплохого мнения о своей физической форме, так что осознавать проигрыш было обидно. Ему вдруг очень сильно захотелось уйти и побыть одному.

— Поздно уже… пойду я в лагерь.

— Как пожелаешь, — ответил Уилбер. — Приходи завтра с братом. А мы пока ещё поиграем.

— Хорошо… пока.

Артион встал и быстро зашагал прочь от посёлка, слушая, как за его спиной постепенно стихают удары ладонями по мячу. По своей природе он не был обидчив, но почему-то злился на себя. Всё-таки он не любил проигрывать, тем более — сверстникам.

Про посёлок Уилбера он уже не вспоминал.

Дойдя до лагеря, он тихо, чтобы не разбудить Марка с Робертом, пробрался к своей палатке и юркнул внутрь. Не раздеваясь, обнял подушку и, гонимый пораженческими мыслями, довольно долго лежал неподвижно, прежде чем наконец-то заснуть.

Артион зря старался не шуметь. Ни Марка, ни Роберта в лагере не было.