Чертовски хороший кофе

Бобби Блэквуд доедал бургер в чёрном кабриолете, припаркованном у одной из набережных Лос-Анджелеса. Утреннее солнце поднималось неторопливо, как будто само наслаждалось прохладой, ещё не уступившей место дневной жаре. Свет был мягким, золотистым, цеплялся за крыши прибрежных кафе и осторожно растекался по мокрому песку.

Сиденья машины были усыпаны крошками. Окно приоткрыто, чтобы хоть как-то выветрить затхлый запах.

Когда капля кетчупа упала на его новую итальянскую рубашку, он перестал жевать, раздражённо выругался и выбросил остатки бургера в окно. Аппетит окончательно исчез. Он нагнулся к бардачку за влажными салфетками.

Раздался короткий стук. Кто-то постучал по двери. Быстро, настойчиво.

Бобби обернулся и вздрогнул от неожиданности.

В нескольких сантиметрах от его лица появилось дуло пистолета. Оружие держал человек в чёрном костюме и с его пиджака медленно сползал тот самый бургер.

— Ты кто такой? Что тебе надо? — резко спросил Бобби, придя в себя.

— Привет от Квентина.

— Тарантино? — нахмурился он.

— Какого ещё Тарантино, чёрт возьми? — отрезал незнакомец. — От Квентина, ростовщика. Ты должен ему двадцать тысяч так-то.

— А! Так это было десять лет назад. И брал я всего пять…

— Вот именно. За десять лет набежали проценты.

— У меня нет…

Без лишних слов киллер выстрелил.

— Квентин не прощает, — добавил он уже после. И сам удивился тому, насколько холодно и страшно это прозвучало.

Киллер бросил оружие рядом с телом, стряхнул с пиджака остатки бургера и спокойно пошёл прочь, насвистывая мелодию из «Твин Пикс». На ходу он достал из кармана детонатор и нажал кнопку. Тут же позади прогремел взрыв, кабриолет вспыхнул и разлетелся на части.

Он обернулся и окинул взглядом пылавшую машину. Выше, на уровне кроны деревьев, какое-то движение привлекло его внимание. Взгляд остановился на ветке секвойи. Там среди дыма и огня сидела сова.

Киллер озадаченно смотрел на неё. Она — на него.

***

— Какая у тебя кличка? — спросил агент ФБР Джон Купер.

— Улитка, — ответил человек в чёрном костюме, чуть усмехнувшись.

Они сидели в небольшой допросной. Купер развалился на стуле, расслабленно. Руки Улитки были закованы в наручники.

— Почему? — спросил агент.

— Что почему? Почему такая кличка? — переспросил киллер.

— Да. Она же абсолютно идиотская…

— Ну да, есть такое, — улыбнулся Улитка, — но вообще-то это забавная история так-то. Могу рассказать, если дашь мне кофе. Надо немного взбодриться.

— Сначала расскажи. Если история будет хорошая — получишь свой кофе.

— С мятным сиропом? — спросил киллер с наивной надеждой.

Купер посмотрел на него взглядом, в котором без слов читалось: «Ты издеваешься, да?»

***

— Можно мне улитку? — спросил молодой человек в чёрном костюме.

Продавщица, миловидная девушка чуть за двадцать, протянула ему булочку, покрытую кленовым сиропом и посыпанную изюмом. Она выглядела аппетитно, как, впрочем, и сама девушка.

Киллер уже собирался было откусить булочку и запить её горячим, крепким кофе, как вдруг его кружка разлетелась вдребезги. Кофе с мятным сиропом расплескался по стойке. Сначала он не понял, что произошло, а потом увидел, как продавщица вдруг перестала моргать. На её лбу появилась красная точка, похожая на знак бинди у индианок. Только из этого пятна потекла кровь. Девушка обмякла и упала за стойку.

Булочка всё ещё была зажата в его руке, но взгляд вдруг изменился, стал острым, цепким. Он перестал дышать, пока не понял: стрелок стреляет наугад. Киллер обернулся. У входа стоял парень с пистолетом, на который был надет глушитель. Лицо у него было в ожогах, глаза — молочно-белые, слепые.

Следующая пуля задела ухо киллера. Он резко пригнулся, а потом нырнул за стойку, приземлившись прямо на мёртвую продавщицу. Под стойкой уже прятался седой коп с широкими усами, точно как у актёров из фильмов восьмидесятых.

— Рано или поздно у него закончатся патроны, — сказал он с воодушевлением.

— Что вообще произошло? Почему у него всё лицо обожжено? — спросил киллер, откусывая от улитки.

— Совы… — тихо ответил коп.

— Что? — переспросил киллер, решив, что ослышался.

— Совсем с катушек съехал. Встал, схватил чайник с кипятком и плеснул себе в лицо. Вынул ствол и начал палить, черт знает куда. Даже не моргнул. Хорошо, что я сидел сбоку и успел спрятаться.

Выстрелы прекратились.

— Пора! — сказал коп и резко оттолкнулся руками, чтобы вскочить на стойку. В тот же момент его отбросило назад с пулей в горле.

Пока киллер задумчиво дожёвывал кусок булочки, коп, захлёбываясь кровью, пробормотал:

— У него был второй пистолет…

После этих слов он умер. Киллер глянул на тело, поднял выпавшее из рук копа оружие и, спокойно проглотив еду, произнёс:

— Спасибо за пистолет!

Он зажал булочку в зубах, схватил с пола уцелевшую бутылку с мятным сиропом, проверил вес и метнул через стойку чуть вбок. Раздался глухой удар и звон разбитого стекла. Стрелок дёрнулся, повернув голову в сторону шума. Этого хватило. Киллер вынырнул из-за укрытия, прицелился и дважды выстрелил — коротко, точно. Пули попали в оба плеча. Нападавший вскрикнул и выронил оружие.

Откусив улитку, киллер медленно подошёл к поверженному противнику и, неторопливо пережёвывая, с интересом спросил:

— И зачм ты п-флёшнул себе ф л-лицо... кипяток, хмп?

— Я хотел… спрятаться… совы… — прошептал тот, теряя сознание.

— Эти странные совы везде… — вздохнул киллер и добил парня выстрелом в голову.

Потом как ни в чём не бывало вышел из кафе.

***

— Поэтому ко мне и прилипло это прозвище, — сказал Улитка. — Ну и потому, что я не тороплюсь. Работаю аккуратно.

Джон Купер посмотрел на него с лёгким недоверием:

— Удобно всё свалить на сов. Сейчас ты скажешь, что это они виноваты в том, что ты здесь сидишь?

— Нет, — отозвался Улитка, пожимая плечами. — Я и сам не понимаю, при чём тут совы.

Он бросил короткий взгляд на наручники и чуть дёрнул руками. Металл звякнул.

— Ты застрелил Бобби у всех на виду. Не надо теперь делать из этого загадку, — сердито резюмировал агент.

— А если я скажу, что он был уже мёртв? — не сразу сказал Улитка. — Задолго до моего выстрела.

Купер нахмурился.

— Что ты сказал?

— То, что есть. И ты прекрасно понимаешь, о чём я, просто не хочешь в это влезать.

— К сожалению или к счастью для тебя, я должен оставаться беспристрастным…

***

Только Улитка отошёл от недавно взорвавшейся машины, как зазвонил одноразовый телефон. Он ответил.

— Дело сделано? — голос на том конце был холодным, спокойным.

— Да. Бобби уплатил свой долг, — сказал киллер.

— Точку геолокации скину в смс. Поезжай туда, получишь оставшуюся сумму.

— Принято.

Телефон пискнул. Киллер открыл сообщение: адрес вёл на кладбище Пирс Бразерс Вествуд Виллидж Мемориал Парк.

Он сел в старый неприметный «Приус» и выехал на полупустынные улицы утреннего Лос-Анджелеса. Ветерок приятно холодил лицо сквозь открытое окно.

Когда он подъехал к месту, то запарковался под деревом, чтобы солнце не превратило салон в адское пекло. Потом сразу отправился к нужной могиле.

Улитка сразу понял, что его пытаются обмануть. Никакой сумки с деньгами нигде не было.

Но имя на могильной плите было до боли знакомым. Он прочитал его не один раз, пытаясь понять, что происходит: «Роберт Блэквуд». Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Подобные совпадения не бывают случайными. Дата рождения та же, что и у убитого им Бобби. А ещё прямо под именем — наклейка со смайликом. Обычный жёлтый стикер.

Киллер провёл пальцем по фамилии на надгробии. Буквы были покрыты пылью.

Затем резко достал телефон и набрал номер.

— Квентин, это… это не смешно.

Сначала в трубке послышался слабый треск, как будто прерывалась связь. Потом раздалось тяжёлое, прерывистое дыхание. Оно было ровным, словно кто-то просто вдыхал и выдыхал, но слишком медленно — неестественно.

— Квентин? — повторил он, хмурясь.

В ответ только хрипота. Словно человек пытался что-то сказать, но его горло сдавили. Звук тянулся секунд пять, прежде чем оборвался, захлебнувшись каким-то мокрым, вязким сипом.

— Говори. Кто ты такой? — крикнул он и сжал телефон изо всех сил.

Улитка выпрямился, чувствуя, как по спине медленно ползёт что-то холодное и липкое. С той стороны донёсся новый звук — низкое глухое уханье.

Он сделал паузу и сказал жёстко:

— Надеюсь, оно того стоило. Теперь ты стал моей проблемой…

Но ответа не последовало.

***

В комнате было тихо, если не считать монотонного жужжания вентиляции под потолком. Улитка разминал кисти рук в наручниках.

— Это выглядит слишком натянуто, — сказал агент ФБР с лёгкой ухмылкой. — Блэквуд — не самая редкая фамилия. А Робертов Блэквудов, думаю, по стране наберётся не меньше сотни. Неудивительно, что один из них оказался в Лос-Анджелесе и родился в тот же день, что и твой… кхм… клиент. Совпадения случаются. Или, что более вероятно, тебя просто обманули, подсунув удобные цифры. Могилу, имя, дату — всё можно подправить.

— Возможно, — ответил киллер.

Он чуть подался вперёд, навстречу свету лампы, освещающей центр стола, и тихо добавил:

— Но дальше всё стало гораздо страннее…

***

Улитка выключил телефон, вынул из него аккумулятор и швырнул подальше. Только после этого он заметил стоящего под деревом человека с совой на плече.

— Не может быть… Это ведь... — тихо пробормотал он.

Ноги словно сами пошли вперёд.

— Если это он...

Киллер рванул в его сторону. Человек под деревом не двигался. Он продолжал ждать.

Оставалось несколько десятков метров, когда Улитка вдруг окончательно уверился, кто перед ним. Ошибки быть не могло.

— Бобби?.. Ты… ты… Нет. Нет, чёрт, ты…

Слова застревали. Горло пересохло, голос дрожал.

— Ты же... мёртв. Ты мёртв…

Но Бобби по-прежнему стоял неподвижно. Сова на его плече тоже хранила молчание.

Потом она моргнула, и когда её зрачок скрылся за внутренним веком, отражение в её глазах чуть изменилось, будто она увидела что-то, чего Улитка не мог увидеть сам.

Позади раздался глухой выстрел.

Киллер дёрнулся, словно от сильного толчка, пошатнулся и только после этого упал на колени. Он попытался подняться, но сил уже не было. Всё тело осело набок и тяжело рухнуло на землю, прямо в грубый, острый гравий дорожки.

Прошло несколько секунд, может чуть больше. Затем над телом возник чей-то силуэт. Фигура подошла неспешно, остановилась, а потом присела на корточки. Солнечный свет, падавший сзади, резко слепил, и сначала Улитка не мог разглядеть, кто это.

Он прищурился. Постепенно глаза привыкли к свету, картинка стала вырисовываться чётче, и тут он понял: на него смотрит его собственное лицо.

Но в нём было нечто странное. Что-то неуловимо неправильное.

Сначала он решил, что это просто игра света или обман зрения. Но, приглядевшись, заметил деталь, которую нельзя было объяснить освещением. У лица напротив было три века. Верхнее, нижнее — всё как у обычного человека. Но между ними мелькало третье — тонкое, тусклое, почти прозрачное, двигавшееся не вверх-вниз, а вбок, по горизонтали. Оно медленно и плавно скользило поперёк глазного яблока.

Так моргают только совы.

***

Агент Купер поставил перед ним пластиковый стаканчик с чёрным кофе и улитку на бумажной салфетке. Их принесла девушка, удивительно похожая на ту, что когда-то продала ему ту самую выпечку.

— Ещё и булочка! — с искренним удивлением сказал Улитка.

— И на что ты теперь надеешься? — спросил Джон, внимательно глядя на него.

— Ни на что, — пожал плечами киллер. Наручники чуть звякнули о край стола. — Я же ничего не тратил из тех денег, что заработал, выполняя заказы так-то... Только не обольщайтесь, это не потому, что я чувствовал вину… Или считал такую работу каким-то плохим делом. Нет… Такие вещи — это ведь вопрос контекста. Копы постоянно убивают людей, военные убивают, и общество принимает это. А мои... как ты их назвал? Клиенты? Они всё равно бы рано или поздно погибли. Среди них не было хороших. Я прекрасно понимаю, что это не оправдание. Но я и не жалею о своём выборе… Так уж вышло. И этого уже не изменить.

— И всё же, — сказал Купер, словно между делом, — ты ведь понял, зачем он приходил?

Он не уточнил, о ком идёт речь, но Улитка и так понял. Поэтому просто кивнул.

Джон едва заметно улыбнулся и спокойно добавил:

— Выпей, пока не остыл.

— А он вообще когда-нибудь остынет? — усмехнулся Улитка, сделал глоток и замер. — Это… чертовски хороший...

— Тихо, — прервал его Купер. — Запомни этот вкус. Ближе к раю тебе уже не подобраться.