С. У.

На улице обильно лил дождь, заливая улицы, смывая грязь с асфальта, барабаня по стеклу. Я слушал этот стук, к которому было примешано чавканье, с закрытыми глазами. И даже так я видел это.

Старческое лицо, которое было испещрено морщинами. Глубокие и многочисленные, они покрывали всю его кожу, не оставляя и маленького места свободным. Многие из морщин этих были похожи на шрамы: белые и подтянутые, они напоминали рубцы, словно его истязали палкой, рубили саблей, били кнутом. Они рассекали его отсутствующую бровь натрое, в нескольких местах.

Старик сидел предо мной и глаза его были покрыты черной тканью. Губы его, бледные и тонкие, едва-едва видимые, то и дело шлепали друг о друга, издавая мерзкие, хлюпающие звуки. Они отбивали ритм, раздражая мой слух, разрушая идиллию дождя, вызывая у меня приступы странного гнева и злости. Я хотел ударить старика, чтобы он замолчал.

Подавив импульс, я открыл глаза. Первое, что я увидел – длинные зеленые волосы, густо покрывавшие старческий череп. Они свисали лоскутами, лоснясь от жира и грязи. Лицо, помимо морщин, что разглядел мой модуль визуализации, было покрыто и татуировками – полумесяцы пересекались с крестами, длинные кривые вырисовывали чудные фигуры. Я смотрел дальше. К удивлению, у него были щеки. Они свисали двумя жирными комками, едва ли не ложась на его же плечи.

Я опустил взгляд. Длинный, до самого пола, черный балахон, перемотанный тремя ремнями к табуретке. Хорошая система безопасности, не дающая старику броситься на меня. Прибывшие сюда до меня фиксаторы хорошо поработали, облегчив мое дело.

Взглянул на блокнот, быстро описал старика. Модуль предположений отзывался идеями о прошлом старика, до его обращения. Анархист, что был против системы? Рок-звезда, что зажигала массы? Не следует отвлекаться, напомнил я себе. Он – угроза другим людям, причина его вызова, объект, судьбу которого следует решить без оглядок на его прошлое. Поставил несколько галочек. Самая важная – напротив строки «умертвить». После чего зажмурился на миг.

Из всеобъемлющей, столь ужасающей и притягательной темноты, что возникла в это мгновение, вдруг появились гигантские, окрашенные в алый, губы. Женские, рассудил я, отшатываясь от них и открывая глаза. Модуль вероятности давненько сбоил, обращаясь к модулю визуализации, когда не надо, и вызывая разные образы. Видимо, он счел, что вечером я пойду развеяться с женщиной.

Я потянулся к виску, нажал на едва заметное углубление. В голове раздался слабый писк сопротивления модулей, которые я отключил в этот момент. Следом я полез в сумку. Под уже привычный хлюп достал шприц. В нем булькало нечто серое. Я подошел к старику вплотную. Он, ощутив мою близость, задергался вдруг, активнее зашевелил челюстями. Я даже послышал тихий рык, вырывающийся из его глотки.

Даже мертвецы не желают второй смерти. Даже они должны бояться, хоть эмоций и не испытывают. А как иначе?

Я пожелал ему упокоения, вводя шприц с легким сопротивлением в руку – под кожей его был легкий слой металла, популярная модификация по укреплению кожи, которая не могла защитить ни от укуса, ни от укола, ни от пули. Столь же эффективная, как плацебо, она лишь давала иллюзию защиты, как плацебо дает иллюзию лечения.

Я смотрел на его тело, что истощалось на глазах, растворяющееся в серой массе, что растекалась по стулу и полу. Нигде не было ни крови, ни костей, ни даже запахов – рой не оставлял и шанса на грязь.

Когда он исчез, я молча развернулся и пошел прочь.

В зеркале, мимо которого я проходил, мелькнул белый значок с черными буквами – «Служба Умерщвления». Значок дублировала такая же надпись на всю кофту, на спине.

Когда дверь захлопнулась, электронная табличка сменила надпись «Рассмотрение» на «Ожидание заселения».

Приветливая девушка в фойе приятно расплылась в яркой, алой улыбке, сопровождая меня наружу. На ее красной кофте красовалась надпись – «С. У. Ж.» - Служба Управления Жильем. Завязался легкий разговор. Она ненавязчиво расспрашивала меня о том, как идет моя работа, а я легко ей отвечал и спрашивал в ответ.

Подходя к самому выходу, я вспомнил про образ. Образ алых губ, что наслал модуль вероятности. И понимая, что модуль не ошибается, я пригласил ее пойти со мной, сославшись на то, что мой рабочий день закончен. Она согласилась. Пока она собиралась, я тихо включил обратно все модули. Модуль вероятностей тут же отозвался растекающимся теплом. Ясное дело, думал я, наблюдая за девушкой, что-то шепнувшей коллеге, накидывающей куртку, скидывающей вещи в сумку. Ведь модули ответственны за эмоции и взаимосвязаны – так почему они не могут испытывать удовлетворение от правоты?

Мы вышли на улицу. Беззаботно болтая, дошли до моего дома. Дождь все лил и лил, и его стук растекался удовлетворением в наших телах.

Очередной день подошел к концу.