ЛОЖЬ, ЛОЖЬ, ЛОЖЬ...

2. Ваш ход, леди

— Начну свой рассказ с довольно любопытного факта: полгода назад, когда я уже благополучно почивал на пенсии, ко мне с завидной регулярностью стали поступать письма от некоего сэра Юлиана из Саутгемптона с убедительной просьбой о помощи. Незнакомый человек просил меня об услуге расследования в страховом деле…

— Вас?!

— Да. Поначалу это вызвало недоумение, ведь я — криминальный детектив, слабо разбирающийся в страховом праве, тем более чужой страны. Правда, по мере распутывания дела этот факт перестал быть тайной, но на этапе переписки закрадывались подозрения в истинных намерениях респондента. Я уж было хотел ответить отказом, но настойчивость высокой персоны по ту сторону океана была сильнее меня. В итоге я дал согласие и немедленно отправился в Британию.

Уж не знаю, совпадение или сэр Юлиан был осведомлён о моих пристрастиях, но именно он стал инициатором путешествия, о котором я мог только мечтать. Атлантику я пересёк на шикарном туристическом лайнере, получив одновременно и райское наслаждение, и время, чтобы как следует ознакомиться с материалами дела. Более того, вместе с подробными данными о родственниках усопшего, мне был передан документ, важность которого сложно переоценить: записка следователя с подробностями расследования. Наличие такого сокровища избавило меня от утомительных следственных мероприятий и позволило сэкономить массу времени.

Из предоставленного досье я узнал о том, что Итан Маремар, сын Питера Маремара — покойного родного брата сэра Юлиана — оставил этот мир слишком рано, скоропостижно скончавшись от анафилактического шока из-за множественных укусов пчёл, произошедших в одночасье. Мне предстояло установить, имел ли место несчастный случай или Итан пал жертвой заговора третьих лиц.

Учитывая обстоятельства жизни Итана, вероятность столь изощрённого убийства была достаточно высока. Судите сами: за свои неполные тридцать лет племянник сэра Юлиана успел трижды пройти лечение в клинике для наркозависимых, отсидеть за решёткой в общей сложности год, обрести известность в специфических кругах и промотать немалую часть приличного состояния, оставленного ему покойным батюшкой. Согласитесь, список жизненных достижений впечатляет, равно как и цепочка сомнительных связей, тянущаяся далеко за пределы Туманного Альбиона.

В ходе изучения родственной линии я, повинуясь чутью сыщика, которое меня никогда не подводило, подробно остановился на досье жены Итана — Марты-Элеоноры Маремар.

Родословная Марты-Элеоноры, урождённой Елены Мартыновой, сменившей не очень благозвучное имя сразу после совершеннолетия, не скрывала каких-либо тайн. Одна из четырёх сестёр — выходцев из семьи небогатых эмигрантов — ещё с юного возраста ставила перед собой вполне понятную цель: выгодно выйти замуж, не видя иного способа выбиться в люди. Получив сносное для своего сословия образование в медицинском колледже, Марта-Элеонора не стала связывать дальнейшую жизнь с благородным искусством врачевания, не видя в этом никакой перспективы. Вместо этого она немедля приступила к поимке холостого миллионера в брачные узы, заручившись природной привлекательностью, гибкостью ума и поддержкой госпожи Лжи…

— Как миллионы других.

— Совершенно верно. Конечно же, шансы стать женой миллионера невелики, слишком много соискательниц, но Марте-Элеоноре это удалось, и вскоре после знакомства юные сердца решили узаконить свои отношения. Согласитесь, сказочное везение — неженатый, бездетный богач. Не иначе как госпожа Ложь, чьей изощрённой игре можно только позавидовать, приложила руку.

Дядя Итана, к тому времени достаточно настрадавшийся от выходок племянника, с настороженностью воспринял эту новость. Сэр Юлиан, на беседу с которым я отправился немедля по прибытии в Саутгемптон, в красках поведал мне всю историю его взаимоотношений с племянником. Будучи Питеру не только братом, но и бессменной опорой, сэр Юлиан до времени заботливо и трепетно относился к Итану — единственному сыну брата — который с малолетства демонстрировал разнузданный характер ввиду крайней избалованности. А после трагической гибели Питера в автокатастрофе и вовсе опекал уже совершеннолетнего племянника как своего сына.

После смерти отца Итан, и до того падкий на алкоголь и дорогие увеселения, словно с цепи сорвался. Нескончаемые попойки, сомнительные мероприятия, скандалы, драки, аресты… И невообразимые траты, очень быстро умножавшие на ноль богатое наследство покойного отца. Если бы не ограничения, оговоренные Питером в завещании, Итан не раздумывая бы замахнулся на жемчужину родового наследия — треть привилегированных акций судостроительной корпорации «Маремар Атлантик», одного из монстров судоходного бизнеса.

Предвидя недоброе, мистер Питер Маремар в завещании запретил сыну передавать имущественные права на акции кому-либо и под каким-либо предлогом без документального согласия сэра Юлиана. Возможно, именно этот факт разбудил в Итане демона, дремавшего при жизни отца...

— И в случае смерти Итана сэр Юлиан, как прямой наследник, первым попадал под подозрение. Теперь понятно, для чего ему понадобился сыщик-криминалист, — понимающе закивал Эдгар. — А при чём здесь страховое дело?

— Немного терпения, Эдгар, доберёмся и до этого. Вы сами дадите ответ. Сперва я расскажу о стремительном развитии событий в преддверии свадьбы Итана и Марты-Элеоноры. К слову, — и Руд заглянул в пустую чашку, — сэр Юлиан взял с меня клятвенное обещание никому и ни при каких обстоятельствах не разглашать материалы расследования вплоть до его завершения. Как видите, я сдержал слово, поскольку расследование уже закончено. Скажу больше: Эдгар, вы — первый человек, который узнаёт об этом.

— Я польщён, благодарю вас!

— Цените это, учитывая, что своё слово вы так и не сдержали! — заметил детектив и замолк, поставив собеседника в неловкое положение.

— Прости-и-те-е, — смущённо протянул Эдгар.

— Вы до сих пор не заказали кофе!

Когда чашечки с ароматным напитком аппетитно паровали на столике, детектив прикурил сигару и продолжил рассказ.

— Как я говорил ранее, Итан принялся с успехом проматывать наследство. Банковский счёт опустел в первый же год разгульной жизни. Размах Маремара-младшего был столь велик, что дивидендов от прибыли компании, которые выплачивались ему регулярно, катастрофически не хватало. В ход пошли закладные. Векселя разлетались стопками, обременяя залогом сперва очень неплохой дом на побережье, затем завидный автопарк... Под угрозой оказалось имение в Уэйбридже, в которое покойный Питер вложил немало средств и сил.

Как только Итан в разговоре заикнулся об этом, нервы сэра Юлиана не выдержали. Воспользовавшись услугами лучших адвокатов, дядюшка добился решения суда о запрете обеспечивать залог имуществом, унаследованным племянником, без его разрешения. А чтобы и вовсе взять под контроль неуёмный аппетит Итана, советом директоров «Маремар Атлантик» было принято решение о существенном ограничении выплат собственникам с целью капитализации прибыли компании.

Этот факт спровоцировал жутчайший скандал между Итаном и сэром Юлианом. Не имея никаких рычагов давления на дядю, Итан, до этого ни разу не замеченный в стремлении к семейным ценностям, решил отыграться неоднозначной женитьбой с сомнительной особой, которую знал едва ли месяц.

Ни личность, ни истинные намерения невесты не вызывали сомнений у сэра Юлиана, что и подтвердилось в ходе заключения брачного контракта. Юная Марта-Элеонора неуступчиво оценивала свободу мужа от брачных уз в каких-то полтора миллиона фунтов. Сущая мелочь! В ходе долгих и нервных переговоров сэру Юлиану удалось усмирить аппетиты будущей родственницы до миллиона. Взамен Марта-Элеонора потребовала денежного покрытия обязательства, уже понимая, что от Итана она получит в лучшем случае вексель.

Скрепя сердце, сэр Юлиан обеспечил гарантию депозитом, взамен потребовав от молодожёнов отменить пышные празднества по случаю свадьбы, запланированные на Ибице. Итан это воспринял как вызов и выдвинул встречное требование — снять запрет на отчуждение оставшегося имущества в качестве предмета залога. А чтобы дяде лучше думалось, в присутствии представителей жёлтой прессы заявил о намерении почтенного сэра Юлиана прикончить своего племянника с целью заграбастать «Маремар Атлантик» в свои лапы.

Сложно оценить всю глубину оскорбления, нанесённого титулованной особе таким подлым образом. С трудом сохраняя самообладание, сэр Юлиан назвал племянника лжецом и публично объявил о гарантиях в виде покупки страхового полиса на десять миллионов фунтов. Примечателен сам полис, по которому страховая выплата осуществляется в случае доказанного злонамеренного покушения на жизнь Итана, повлёкшего за собою смерть. Никакого несчастного случая или других смертоносных причин, только признанное судом убийство! Разумеется, по инициативе Итана бенефициаром страховой выплаты стала Марта-Элеонора.

— Ага, теперь-то всё понятно! — воскликнул Эдгар, но уловив скепсис во взгляде Руда, осторожно добавил: — Что? Нет?

— Эдгар, наберитесь терпения! Вы — новичок за этим карточным столом. Как только я закончу раздачу, вы сами сделаете игру, — назидательно заметил детектив и продолжил рассказ. — Итак, воспользовавшись снятием запрета, Итан, в нарушение всех договорённостей, всё-таки отпраздновал свадьбу на Ибице, пустив под откос охотничий домик с угодьями в Нью-Форест, где каждый акр на вес золота. Не желая оставаться в долгу, сэр Юлиан мигом вернул запрет, поставив тем самым жирный крест на любых сделках с племянником.

Когда медовый месяц, длившийся в три раза дольше календарного, подошёл к концу, парочка, успевшая промотать вырученные средства и разругаться вдрызг из-за денег, возвратилась в Уэйбридж. Итан немедля вернулся к своей прежней жизни, найдя нового спонсора. Им оказался некий Джером Абрахам — итальянец с марокканскими корнями, мужчина с криминальной репутацией, который охотно давал деньги гуляке безо всяких бумажных проволочек, имея кое-какие виды на имение в Уэйбридже. Более того, Джером познакомил Итана со своей двоюродной сестрой, восточной красавицей Лейлой. Падкий на юбки Итан немедля клюнул на удочку и завёл роман на стороне.

А что же Марта-Элеонора? Конечно же, как любая жена, она закатила сцену ревности, не без помощи Джерома узнав о любовнице мужа. Возможно, Марта-Элеонора и Джером действовали сообща, но доказательств этому у меня нет. Если бы такая сделка в действительности существовала, Джером в обмен на разрушение семьи мог получить от Марты-Элеоноры часть откупных за развод из-за измены. Но эту версия я не стал развивать. Лейла — всего-навсего одна из многих фавориток, с которыми кутил Итан, на её месте могла быть другая смазливая девчонка. Все карты были на руках у Марты-Элеоноры, а вопрос развода был всего лишь делом времени и даже выбора. Дело в том, что по прибытии в Уэйбридж Итан дал себе полную волю в отношениях и частенько поднимал руку на жену. Скорее всего, Марте-Элеоноре не удалось бы доказать побои в суде, но этот факт однозначно усилил бы её позицию.

Что до причастности Джерома к убийству Итана, то, как следует из записки следователя, эту версию отмели ввиду железобетонного алиби у подозреваемого. Выгодно заполучить имение в счёт долга для Джерома было менее рискованным делом. Да и… Это всё предположения, не подкреплённые доказательствами. Я предпочитаю факты, поэтому вернёмся к ним.

В ночь перед злополучным утром, когда Итан пал жертвой пчёл, Марта-Элеонора, на публику декларировавшая своё стремление к примирению, оставила в комнате мужа большущий букет полевых цветов. Чтобы цветы не завяли, любящая жена накрыла их пакетом с логотипом цветочного магазина «Флавер павер». Как установило следствие, именно в цветах под пакетом и была уйма пчёл.

Вернувшийся под утро Итан, пребывая в состоянии сильного алкогольного опьянения, обычно вызывавшего у него необоснованную агрессию, попросту швырнул букет в стену вместе с вазой, высвободив рассвирепевших пчёл, которые и искусали до смерти беднягу. В целом всё выглядит как несчастный случай, если бы не…

Если бы не факты! В ходе рассказа сэр Юлиан не без грусти упомянул безвестно погибший сад и клумбы, некогда радовавшие взор хозяев и гостей имения в Уэйбридж. Как только гроб с Питером предали земле, Итан распорядился всё вырубить и закатать в мрамор. Он ненавидел цветы!

Марта-Элеонора, получившая от жениха украшение из золота и страусиных перьев вместо свадебного букета, не могла не знать об этом! Значит, букет был пронесён со злым умыслом. Более того, ни о каком букете сотрудники «Флавер павер» не знали! Они вообще не торгуют полевыми цветами.

Служанка — строгая женщина преклонного возраста, не единожды сетовавшая на мой скверный английский — с горестью сказала, что эта проклятая потаскуха… Да-да, Марту-Элеонору она называла не иначе как «потаскуха»! Так вот, с её слов, эта проклятая потаскуха испоганила прекрасный выходной костюм, вымазав его в земле и воске. Где же жёнушка Итана умудрилась так выпачкаться, учитывая, что в доме Маремаров нет ни дюйма земли? Ответ дал пасечник Шон из окрестностей Кобхема: накануне вечером к нему приезжала девушка со странным заказом — сотня пчёл. Шон отказал посетительнице, и та удалилась. А на утро пасечник обнаружил разорённым один из ульев.

Разумеется, эти подробности пришлось добывать мне, полиции не было никакого дела до таких мелочей. Зато британские коллеги предоставили мне другой весьма интересный документ, о котором Марта-Элеонора знать не могла. Дело в том, что ещё в детстве Итан был укушен пчелой, на фоне чего у него началась бурная аллергическая реакция. Врачи настоятельно порекомендовали пройти курс лечения и на всякий случай всегда носить с собой антигистаминные препараты быстро действия.

А вот теперь, Эдгар, я могу смело передавать игру вам. Рискнёте сделать ход? — и Руд лукаво подмигнул.

— Позвольте мне до конца насладиться вашим мастерством, — прищурившись, ответил Эдгар.

— Что ж, тогда я постараюсь максимально сжато и точно пересказать вам материалы финального отчёта, которые легли на стол сэра Юлиана. Откровенно говоря, я немного запоздал со своими выкладками, хоть и не затягивал с расследованием, потратив на него немногим более десяти дней. Спустя неделю после моего прибытия в Британию, полиция сняла обвинения с сэра Юлиана ввиду наличия неопровержимых улик невиновности такового. По большому счёту я не был нужен. Но коль скоро работа проделана, должен быть отчёт.

Итак, желая сполна отплатить Итану за оскорбления и побои, Марта-Элеонора придумала мелкую шалость с пчёлами. Разорив улей мистера Шона, она отправилась домой, разместила орудие преступления на видном месте и преспокойно удалилась в свою комнату в сладостном ожидании мести.

Приблизительно в половине третьего ночи домой вернулся мертвецки пьяный и злой как чёрт Итан. Увидев букет, он взбесился и, сорвав пакет, схватил ненавистный веник, чтобы как следует отходить им супругу в назидание. Судя по всему, первые укусы насекомых пришлись в область лица и шеи. Во всяком случае, судмедэксперт заключил, что аллергическая реакция развивалась стремительно и неконтролируемо. Видимо, спустя десять-пятнадцать укусов Итан потерял ориентацию и, промахнувшись мимо двери, со всего маху врезался в стену. Именно этот звук служанка и Марта-Элеонора приняли за стремительный полёт вазы. Затем последовали ругательства, что тоже никак не смутило домочадцев, ведь по обыкновению Итан всегда грязно ругался и крушил мебель по приходу с гулянок.

Многочисленные пчёлы, которых Марта-Элеонора от души натолкала в пакет, продолжали жалить, довершая смертоносное действо. Из-за острой реакции организма у Итана нетипично быстро стал развиваться отёк Квинке. В какой-то момент с крика он перешёл на хрип. Но и это никак не насторожило ни служанку, ни жену. Служанка подумала, что хозяин иссяк и, слава богу, скоро уснёт.

Марта-Элеонора, не ожидавшая такого исхода, предпочла проигнорировать тревожный симптом, хотя её медицинских знаний было достаточно, чтобы распознать опасное для жизни состояние. Думаю, ей до чёртиков хотелось увидеть искусанную и опухшую рожу ненавистного мужа. Если уж и ставить точку — так жирную.

Утром того дня никто из женщин в доме не решился тревожить Итана. Тем более, что его комната хранила тишину. Как говорит записка следователя, приблизительно к часу после полудня Марта-Элеонора постучала в дверь спальни супруга, но не дождавшись ответа, решила повторить попытку через час. В два тоже никто не отозвался. Тогда, набравшись смелости, супруга всё-таки проникла в комнату, где и увидела обезображенное укусами тело Итана.

Если здраво рассудить, то ни у кого из фигурантов не было причин убивать Итана. Марте-Элеоноре нужны были неопровержимые доказательства измены мужа, добыть которые не составляло особого труда. Думаю, они уже были у неё на руках, иначе бы она просто не рискнула так шутить. Ко всему прочему, смерть мужа ставила жирный крест на всех её усилиях по взысканию миллиона. Ей нужен был развод, а не смерть.

Сэр Юлиан, хоть и был чрезвычайно зол на племянника, но всё ещё хранил любовь к брату, которая не позволила бы ему поступить так подло.

Что до Джерома, так он и вовсе оказался в дураках. Со смертью Итана исчезли всякие надежды взыскать средства с должника. Да и перспективный жених двоюродной сестры, с которого можно было бы поиметь деньжат, сорвался с крючка, умчавшись прочь на тот свет. Как видите, никто не желал ему смерти, но так случилось по воле Лжи — властительнице судеб врунов.

Но и это ещё не всё! Будучи непревзойдённой мастерицей ставить каверзные вопросы, Ложь предоставила шикарный выбор Марте-Элеоноре. Судите сами: в случае, если вдова Итана Маремара останется при своих показаниях, ей не светит ни цента. Вряд ли сэр Юлиан разжалобится и выделит родственнице выходное пособие. Однако если Марта-Элеонора признает, что пронесла пчёл в комнату мужа, имея намерение убить такового, она вправе рассчитывать на страховые выплаты в размере десяти миллионов фунтов. Правда, наслаждаться этим богатым наследием ей предстояло за решёткой, где с высокой долей вероятности она бы провела остаток жизни.

— Великолепно! И что же выбрала она?

— Понятия не имею! И не хочу. Я закончил работу и получил щедрую награду. Теперь, благодаря доброте сэра Юлиана, я имею удовольствие не чаще одного раза в три месяца совершать круизы по Карибскому морю на настоящей яхте под парусами, пользуясь в путешествии изысканной кухней и крайней обходительностью персонала. Обычно я оставляю заявку не позже, чем за месяц до желаемой даты отплытия, в которой могу указать ещё двоих сопровождающих, а потом целую неделю наслаждаюсь видами Кингстона, Санто-Доминго, Колоны и Картахены с борта «Голден виндсейл». Вот так.

— Вы и вправду ничего не знаете о дальнейшей судьбе Марты-Элеоноры?

— Я же сказал, мне это неинтересно.

— Либо…

— Ну либо, — и Руд хитро улыбнулся, — я не говорю всей правды.

***

— И всё же, Руд, в этой истории для меня слишком много неясного, — немного помявшись, сказал Эдгар.

— Что неясно?

— Скорее, неочевидно. Я не уверен в непричастности Джерома. Наличие такого персонажа лично у меня автоматически вызывает подозрения. Почему бы не рассмотреть вариант сговора Джерома с тем же сэром Юлианом?

— С кем?! — и Руд усмехнулся. — Ну-ка, изложите свою версию.

— Как мне видится, сэр Юлиан, имея в распоряжении деньги и связи, мог подговорить Джерома, а тот в свою очередь, Марту-Элеонору. Вы же сами сказали: об аллергии Итана знал только дядя. Так вот, посулив Джерому приличный куш за убийство племянника, сэр Юлиан таким образом решал сразу две проблемы: становился собственником пакета акций и избавлялся от ненавистного родственника. Джером же, будучи искушённым в криминальной сфере, с лёгкостью мог использовать Марту-Элеонору, добившись её участия в деле банальным подкупом, шантажом или даже угрозами расправы. Думаю, для него бы это не составило труда. Как вам такой расклад, Руд?

— Имеет право на жизнь, — безразлично ответил детектив, — но как я говорил ранее, невиновность Джерома доказана британской полицией и проверена лично мною. Вы не доверяете породистым английским ищейкам?

— Скорее, сомневаюсь в правоте, полноте и искренности старого американского лиса, — выдал Эдгар и пристально посмотрел детективу в глаза.

— Ого!

— Возможно, вы чего-то недоговариваете. Сами же говорили, что можете. А может, что-то упустили. Вы же человек, а людям свойственно ошибаться.

— Людям — да, сыщикам — нет. Перед тем как поставить подпись в отчёте, я многократно проверяю все изложенные факты, строю подробную схему преступления и анализирую каждый её фрагмент. Нет, определённо, нет! Если бы в каком-то из своих заключений я допустил ошибку, капитан Стоун — мой бывший начальник — просто съел бы меня живьём…

— Как нас…

— А насчёт полноты информации могу сказать, что вы знаете сполна то, что должны знать. В конечном итоге, вы пишете книгу, а не ведёте расследование. Прошу не забывать об этом!

— Да… Да… Простите, Руд. Видимо, я просто заигрался… — потупив взор, виновато произнёс Эдгар.

— Ничего страшного. Творческим людям свойственна избыточная эмоциональность, которая порой затмевает логику. Судите сами: стал бы сэр Юлиан — умный, богатый и известный человек — рисковать, готовя убийство племянника весьма негарантированным способом? Будь у Итана под рукой адреналин и дексаметазон — всё обошлось бы очередными синяками на личике Марты-Элеоноры. Стал бы Джером — криминальный элемент, находящийся на свободе — ввязываться в такое мероприятие? Слишком много рисков. А уж после публичного заявления Итана и без того сложное дело и вовсе становилось невыполнимым.

— Думаете, Джером избрал бы иной способ выполнить заказ, существуй такая сделка?

— Я же сказал: «криминальный элемент на свободе»! По ту сторону решётки солнце светит совсем по-другому. Преступник, которому хватило ума не загреметь в тюрьму, будет крайне осторожным. В особенности тот, который мог себе позволить немалые траты в виде ссуд Итану в надежде сорвать весь банк, находясь при этом как можно дальше от эпицентра событий. Джером не идиот, чтобы ввязываться во всякие авантюры. Будучи опытным кукловодом, он обдуманно протягивал длинные нити влияния, за которые после собирался дёргать в нужный момент. И путал их, старательно уводя концы от себя. Если бы не безумный поступок Марты-Элеоноры, я думаю, Джером добился бы своего: и имения, и даже пакета акций «Маремар Атлантик», несмотря на все запреты. Будучи прилежным учеником Лжи, Джером действовал так, как его учила наставница.

Вы знаете, Ложь — блудная дочь всех смертных грехов — непревзойдённая мастерица плести умопомрачительные по красоте и сложности сети, в которые рано или поздно попадаются наивные людишки. И чем дольше вы лжёте, тем крепче запутываетесь. Чего греха таить, порой и я попадался так, что и не выкрутишься. Слава богу, беды удалось миновать. Именно поэтому, Эдгар, я настоятельно не рекомендую вам заигрывать с Ложью. А уж если и оступились — вовремя признайте это и обязательно скажите мне.

— Вам?!

— Ну разумеется! Из нас двоих лишь я её знаю как облупленную. Но не мешкайте. Я ведь — тоже человек, а людям, как вы сказали ранее, — и Руд улыбнулся, — свойственно ошибаться. Я вообще считаю, что степень разумности можно определять по изощрённости неправды. Ведь человек не только венец творения, но и самый искусный мастер вранья.

— Вот как?

— Ну конечно! По сравнению с моим мопсом, который порой прячет от жены тухлую косточку под диваном, человек — венец творения Лжи. И вообще, на планете Земля первой поселилась Ложь. А потом от скуки обманула сперва Господа, вынудив заселить её живыми тварями, а позже и Дьявола, подсунув тому аферу с яблоком.

— Интересная теория!

— Пользуйтесь, — усмехнулся детектив и посмотрел на часы. — Однако же, половина первого. Как говорится, пора и честь знать.

— Ну пожалуйста, ещё! — взмолился Эдгар.

— Пожалуй, нет. Жена меня точно заругает. Она вечно бранится, когда я поздно возвращаюсь домой, много курю и пью кофе литрами. Говорит, это вредно для моего больного сердца. А ещё говорит, что бурные ночи моей молодости, полной жизни, безвозвратно ушли вместе с рыжиной волос, — и Руд повёл рукой по седой шевелюре. — Вы представляете?! Молодости, полной жизни! Хе!

— Я закажу ещё кофе!

— Ко-офе-е? — с ноткой сомнения протянул детектив.

— Да-да, кофе! И чего-нибудь к кофе.

— Да вы просто демон искушения, Эдгар! — воскликнул Руд и рассмеялся.

— Нет, я серьёзно! Заказать?

— Большой латте и круассаны с орехово-шоколадной пастой. А ещё хотелось бы соавторство на обложке!

— Без проблем! С вас круиз по Карибскому морю!

— Замётано!

Продолжение следует...