Право на поединок глава 3. а впереди лишь пустота и неизвестнось
И все у них бы было, не будь она так жестока с ним. И она ему по ночам снилась, что он обнимает ее и она, положив голову ему на грудь, тихонько улыбается, а Миру гладит ее по животу, где растет их с Дженой малыш. Миру ее спрашивает: Тебе так удобно, любимая Джена смотрит на него своими большими карими глазами и тихонько ему отвечает: Обними меня покрепче, мне что то прохладно.
- Так достаточно.
- Еще крепче.
И Миру ее спрашивает: А это нашему малышу не повредит я же ведь сильный как медведь.
- Нет, не бойся, он будет только рад.
- И Миру прижимает ее к себе и шепчет: Не бойся малыш, я рядом, твой папа с тобой и никому я вас не отдам, и мы всегда будем вместе. После этого сна Миру долго не находил себе места, а ведь у них и в правду мог быть щенок, но не судьба. И ему только оставалось, что изредка посматривать из за щели в стене и вдыхать запахи чужого счастья. Миру замкнулся, стал колючий, более жесткий к себе и другим собакам и находил утешение только в работе.
Это стало смыслом его дальнейшей жизни, что бы этот комплекс стал не только крепостью, но и надежным домом для всех собак, в нем живущий, сократив свою комнату, Миру теперь крайне редко принимал у себя других собак и не стремился ни с кем разговаривать, кроме как про работу. А если кто то спрашивал, он сердито пресекал любые вопросы, особенно касающиеся Джены. Он не хотел не с кем о ней говорить а если кто то вдруг начинал его жалеть ли лезть со своими советами, Миру взрывался и резко уходил в сторону.
Ему никто не был нужен, ни собаки, не их ненужные утешения. Они давно опоздали. А как ему жить он способен и сам разобраться. То, что он был дураком, что поверил ей, он и так знает. Не хотелось, что бы ему каждый раз об этом напоминали. Как жестоко он обманулся. И что там делает Джена, ему было решительно все равно. Она выбрала свой путь и только провидение ей судья. Д
жена в это время начала свой утомительный подъем в горы. Ей было тяжело и страшно, и она осознала, как это трудно, когда все надо решать самой, раньше ведь ее жизнь ей не принадлежа.
И она привыкла, что за нее всегда и везде все решали. А тут она столкнулась с первыми трудностями настоящей самостоятельной жизни, где ее благополучие зависит только от нее самой. И к тому же она устала, разбила себе лапы, была потерянная и полностью дезориентированная.
Она не знала, куда идет и где она находится. Из всех гор она знала только тот кусочек над обрывом, где стоял дом Ориона. Остальные горы были для нее потемками. И тогда Джена присела на камень и потерла натруженные исколотые лапы. Она давно ничего не ела, а на этих склонах только голые серые камни. Ей за целый день не удалось ничего раздобыть. А тут еще малыш решительно напомнил о себе, толкнув ее в бок, И Джена, положив лапы на живот, попыталась его успокоить: Ничего не бойся, малыш, мама с тобой. Мы сейчас только немного отдохнем и пойдем дальше. Какой же крутой подъем!
Она совсем выбилась из сил, карабкаясь на камни, и вниз идти уже опасно, к тому же надвигается ночь видимо, придется ночевать прямо на склоне. Она залезла на еще один уступ, и тут Поняла, что дальше ей хода нет, он слишком для нее высок и вниз прыгать - высота приличная. Она так и застряла на этом крошечном островке. Вот и ночь медленно опустилась, зажглись на небе звезды, и было Джене так неуютно в эту ночь, так холодно и одиноко. Она все же немного подремала и опять ей снился Миру, только уже не такой добрый и мягкий, как прежде.
Он набросился на нее, вцепился лапами ей в запястье, поднял на высоту своего роста и рычал ей прямо в морду, что она продажная шкура и таким только смерть, что он никогда не признает ее выродка и лучше ему сдохнуть в утробе вместе с его матерью. И Миру сбросил ее со скалы прямо вниз, и она, падая, закричала и сама проснулась от крика. Продрала глаза, поняла, что жива, а это только сон, а на небе уже совсем светло. Только вот как ей выбраться, она не понимала и может кого - нибуть позвать и Джена залаяла, как никогда прежде. Час спустя она сорвала голос до хрипоты и бросила бесплодные попытки. Как глотку не рви, а тут на тысячу хвостов только одни безмолвные камни.
